Марфа

Марфой звали кобылу и это хитрющее создание. Мастью она удалась светло-рыжей, ближе к гнедой. У нее этой ранней весной родился жеребёнок, пятый по счету. Она жила по принципу «меньше работаешь - слаще  спишь».Вечером конюхи выгоняли табун на ночную кормёжку, на скошенное ячменное поле. Здесь  уже подрастала молодая трава, да и колосья попадались.
Вездесущие пацаны с девчонками увидели, что конюхи двинули на ужин. И отправились  на поле - им не терпелось увидеть малыша. Девочки сразу окружили жеребёнка, поглаживая его. Насыпав на ладони сахару, по очереди протягивали угощение маленькому. А он, смешно растопырив свои маленькие ноздри, обнюхивал  и своими бархатистыми губами, щекоча ладошки, съедал. Девчонки заливались хохотом. Им дай волю, они все ленты бы принесли с собой, чтоб украсить гриву жеребёнка. Но грива только начинала проклёвываться и это лишало  их этого удовольствия.
Пацаны поймали Марфу, из своих маек соорудили уздечку и по очереди катались. Но вот уже три балбеса водрузились на спину и ей это порядком надоело. Она аккуратно прихватила за шиворот одного и опустила на землю. Остальные, смеясь, сами быстро соскочили.
Рано утром табун пригоняли в конюшню. Как только конюхи заходили в конюшню выбрать рабочих лошадей, для работ на сегодня, у Марфы была какая-то чуйка. Если нужно поварихам выделить лошадь, то она тут как тут. А что, работа « не бей лежачего» - запрягут и поедут на полевой стан. Сначала заберут продукты, затем готовка. А пока повара готовят обед, то ей всегда перепадали очистки картофеля. Но она очень любила остатки капустных кочанов. Любила медленно похрустывать капустным листом, пережёвывать с толком, с чувством, с расстановкой. А кочерыжки оставляла напоследок. Брала своими бархатистыми губами кочерыжку и,  прикрыв от удовольствия глаза, начинала медленно жевать, перекидывая языком с одной стороны на другую. И они хрустели так аппетитно, что поварихи не выдерживали эту пытку и, взяв себе кочерыжку, начинали хрустеть за компанию с кобылой.
А вот если нужна была лошадь для замеса глины с соломой, чтоб обмазать стены нового телятника, то Марфа, завидев  заляпанных в глине рабочих, тихим сапом, бочком, бочком и пряталась в дальний угол конюшни за ясли. Ложилась, прижав уши и дышала «через раз».
Когда конюхи, прийдя на работу, крутили из самосада или из махорки цигарки, чтобы перекурить перед началом работы, Марфа внимательно наблюдала. Что за люди приходят за лошадьми? А когда конюхи начинают оглядывать табун лошадей, чтобы выбрать рабочую лошадку, то Марфа сразу отводила глаза в сторону, чтобы её не заметили. Лишь только своим лиловым глазом косит в сторону - мол, сегодня меня нет, я в декретном отпуске. И вообще, будто с ночного выпаса не вернулась, отстала и заблудилась. Эта работа не для неё - ей бы что-нибудь полегче. Где и угостят вкусняшками, и напрягаться не надо. Вот с поварами милое дело - жуй кочерыжки и можно подремать, пока они готовят обед. А затем загрузят термоса с борщом и распаренной гречневой кашей, которая своим запахом кружила голову Марфе.
Особенно ей нравилось, когда подъезжали на поле к комбайнёрам. Пока они обедают, можно колоски пособирать и устроить перекус. Здесь же рядом её сынок носится, резвится. Если проголодается, то ему всегда наготове материнское молочко. Пососёт и в уголках губ ещё капельки молочка остаются. Потом начинает резвиться - то с места сразу в галоп, то резко затормозит своими маленькими копытцами, подняв облако пыли, то опять рванёт, сломя голову. Когда у него зачешется пробивающаяся грива, он подходит к матери и начинает её покусывать за ногу. Будто говорит маме, что  у него там  зачесалось и нужно почесать. А сам всё покусывает мать своими маленькими зубками и когда ему становится очень приятно в этом месте от почесывания, он сильней начинает покусывать мать. А она будто догадывается, что в этом месте у сына сильнее зуд и прилагает больше усилий.
Когда комбайнёры заканчивают трапезу и уже допивают свой компот, умная Марфа бросает есть колоски, подходит ближе и ей все протягивают кусочки хлеба. А милые поварихи собирают остатки распаренной гречневой каши и она, поспешно дожевывая корочки хлеба, наклоняется и вдыхает это дурманящий запах гречки, выдыхая из ноздрей горячий воздух. И непроизвольно крупинки гречки разлетаются в сторону. А воробьишки тук же сразу склёвывают, не оставляя ни одной крупинки.
И вот такая «работа» ей по душе , а глину перемешивать - это не барское дело.