Действие сценическое. О способности телесности

О разрешающей способности телесности

Понятие «разрешающая способность телесности» здесь может оказаться значительно продуктивнее привычных «чувствительности», «выразительности» или даже «тренированности». Оно позволяет описывать не силу телесного ответа, а минимальность различия действия, которое ещё способно стать телесно различимым.

Понятие разрешающей способности пришло не из театра.

В оптике разрешение определяет способность различить два близко расположенных объекта как два, а не как один.

Если перенести этот принцип в исследование действия сценического, возникает неожиданно точный вопрос:

насколько малое различие в причинном состоянии действия способна различить телесность так, чтобы оно действительно изменило способ осуществления действия?

И тогда перед нами уже не метафора хорошей актёрской чувствительности.

Возникает возможная характеристика телесности как участника причинного процесса.

1. Разрешающая способность — не чувствительность вообще

Актёр может быть чрезвычайно чувствительным.

Слышать малейший шум.

Замечать движение партнёра.

Остро эмоционально реагировать.

Чувствовать изменение собственного мышечного состояния.

Но ничего из этого само по себе ещё не означает высокой разрешающей способности сценической телесности.

Потому что вопрос заключается не в том, сколько изменений организм способен зарегистрировать.

Вопрос:

какие различия получают телесное продолжение именно потому, что изменили действие?

Партнёр переместился на сантиметр.

Физически различие есть.

Перцептивно актёр его заметил.

Но для продолжающегося действия ничего не изменилось.

Телесный передел не требуется.

В другой момент партнёр едва изменил направление взгляда.

Физическое изменение ничтожно.

Но оно радикально изменило возможность получения результата.

И прежнее «как» потеряло достаточность.

Вот здесь высокая разрешающая способность проявляется не в способности увидеть взгляд.

Она проявляется в способности телесности различить изменение причинного состояния действия.

Поэтому:

разрешающая способность телесности — не чувствительность к изменениям вообще, а способность дифференцированно осуществлять причинно значимые различия действия.

2. У неё должен существовать порог

Это делает понятие потенциально экспериментальным.

Представим некоторое причинное изменение.

Оно может быть настолько малым, что телесная организация продолжает существовать практически без перестройки.

Увеличиваем различие.

В некоторой точке прежнее «как» начинает терять достаточность.

Возникает передел.

Следовательно, можно предположить существование некоторого порога телесного различения.

Но здесь нужно быть осторожным.

Это не обязательно порог восприятия.

Актёр может прекрасно заметить изменение и ничего не менять, потому что для действия оно нерелевантно.

И наоборот, некоторые перестройки могут происходить без рефлексивного осознания:

актёр не формулирует различие, но его телесное существование уже изменилось.

Поэтому необходимо различать:

перцептивный порог — когда изменение замечено;

рефлексивный порог — когда актёр способен сказать, что изменилось;

процессуальный порог — когда изменение стало значимым для продолжения действия;

телесный порог — когда прежняя организация тела перестала быть достаточной и началась её перестройка.

Эти пороги могут не совпадать.

И именно их несовпадение может оказаться чрезвычайно интересным для исследования актёра.

3. Высокое разрешение означает не больше движения, а больше различимости

Это напрямую продолжает разговор об амплитуде мерцания.

Пусть нетренированный актёр способен телесно различить только крупные изменения причинной ситуации.

Для него процесс выглядит примерно так:

A————————B.

Долгое время ничего существенного не меняется.

Затем происходит большой передел.

У тренированного актёра между теми же состояниями могут обнаружиться:

A ; a; ; a; ; a; ; a; ; B.

И это не означает, что он делает больше движений.

Наоборот.

Каждый отдельный переход может стать меньше.

Мерцание может уменьшиться по видимой амплитуде.

Но разрешение процесса увеличилось.

Там, где прежде существовало одно крупное изменение, телесность теперь способна различить несколько причинно различных состояний одного продолжающегося действия.

Отсюда возникает важнейший парадокс:

рост разрешающей способности телесности способен уменьшать амплитуду отдельного передела и одновременно увеличивать плотность переделов.

И тогда почти неподвижный актёр может процессуально изменяться значительно интенсивнее, чем актёр, производящий огромные видимые перестройки.

4. Но высокое разрешение требует не только чувствительности, а селективности

Если тело отвечает на всё, это не высокое разрешение.

Это шум.

Шорох в зале.

Случайное движение зрителя.

Собственный дискомфорт.

Световой блик.

Мысль о следующей реплике.

Мышечная усталость.

Положение костюма.

Память о вчерашнем спектакле.

Все эти изменения способны причинять телесные реакции.

Но не все принадлежат причинной генеалогии текущего действия.

Следовательно, совершенная сценическая телесность должна обладать двумя, на первый взгляд противоположными качествами:

максимальной доступностью причинно значимому;

и

устойчивостью к причинно нерелевантному.

Вот почему разрешающая способность не равна общей реактивности.

Чем выше разрешение, тем важнее различение.

Иначе увеличение чувствительности превращает актёра не в более точную причинную систему, а в систему, одинаково реагирующую на всё.

Поэтому можно сформулировать:

разрешающая способность телесности определяется не количеством различаемых изменений, а точностью соответствия телесных различий различиям причинной структуры действия.

5. Тогда тренировка актёра получает другое направление

Обычно тренировку легко представить как накопление возможностей:

больше координации;

больше пластичности;

больше выразительности;

больше диапазона;

лучше управление телом.

В системе действия сценического появляется иной критерий.

Тренированность должна позволять телесности различать всё меньшие причинно значимые изменения, не превращая заранее освоенные формы ответа в причины действия.

Это очень серьёзное ограничение.

Потому что техника одновременно повышает возможности тела и создаёт его морфологическую память.

Тело научилось великолепно переходить.

И теперь начинает переходить знакомым способом.

Тогда разрешающая способность вроде бы выросла, а причинная доступность уменьшилась.

Актёр различает происходящее —

но отвечает на него уже приготовленным телом.

Поэтому вершина тренированности не:

«у меня есть ответ на любое изменение».

А почти противоположное:

«я способен телесно различить изменение, не зная заранее формы собственного ответа».

Вот где техника перестаёт быть партитурой тела и становится условием его процессуальной доступности.

6. Разрешающая способность может объяснить индивидуальность актёра

Два актёра находятся в одной сценической ситуации.

Один и тот же партнёр.

Одна драматическая структура.

Один неполученный результат.

Даже причинное требование функционально сходно.

Но их тела различают происходящее неодинаково.

Не только потому, что они обладают разными темпераментами или физическими возможностями.

У каждого существует собственная карта различимости причинных изменений.

Один очень рано различает изменение дистанции.

Другой — ритма.

Третий — направления партнёрского воздействия.

Четвёртый — изменения возможности результата.

Причём речь не обязательно идёт о сознательном восприятии.

Различие обнаруживается по тому, где начинается телесная перестройка.

Тогда индивидуальность актёра можно искать не только в морфологии его «как».

Глубже она находится в том:

какие причинные различия и с какой точностью его телесность способна превращать в различия собственного существования.

Это уже индивидуальность не формы.

Это индивидуальность разрешения действия телом.

7. И здесь мерцание Кретова получает новое значение

До сих пор мерцание можно было понимать преимущественно как возможный феномен перехода:

прежнее «как» уже недостаточно;

новое ещё не стабилизировалось.

Но если ввести разрешающую способность, возникает ещё одна возможность.

При низком разрешении:

крупное причинное различие ; крупный передел ; заметное мерцание.

При высоком разрешении:

микроскопическое причинное различие ; микропередел ; следующее различие ; следующий микропередел ; следующий…

Тогда то, что воспринимается как мерцание, может в некоторых случаях оказаться не одним переходом между двумя крупными состояниями, а феноменальным результатом высокой плотности причинно различных микропереходов.

Это уже новая гипотеза.

Её нельзя принять без проверки.

Но она способна объяснить нашу предыдущую странность:

почему тренированность может одновременно уменьшать мерцание и увеличивать его.

Она уменьшает амплитуду каждого отдельного перехода.

Но увеличивает количество телесно разрешимых причинных состояний.

В пределе отдельные переделы становятся всё меньше, а процесс их возникновения — всё плотнее.

И наблюдатель может увидеть уже не последовательность:

состояние — передел — состояние,

а:

непрерывно изменяющуюся телесную организацию.

Тогда мерцание становится не дрожанием тела.

Оно может оказаться феноменальностью предельно высокого разрешения телесной структурации.

8. Но «до бесконечности» здесь получает строгую границу

Ранее возникла гипотеза увеличения мерцания «до бесконечности».

Разрешающая способность позволяет очистить эту формулу.

Физическая телесность не обладает бесконечным разрешением.

Есть конечная скорость нервных процессов.

Конечные возможности мышечной системы.

Конечная пространственная и временная дифференциация движения.

Конечные возможности восприятия.

Поэтому физически бесконечного количества различимых переделов быть не может.

Но «бесконечность» может остаться предельным понятием тренинга.

Нет заранее заданного последнего причинного различия, после которого можно сказать:

теперь телесность различает действие абсолютно.

Каждое повышение разрешения способно обнаружить различия, которые при предыдущем уровне сливались.

Поэтому «бесконечность» здесь не физиологическая величина.

Она обозначает отсутствие окончательной формы совершенства.

Нельзя натренировать последнее «как», потому что следующее причинное различие ещё не произошло.

Вот почему тренировка действия принципиально отличается от накопления репертуара форм.

Предельно коротко

Разрешающая способность телесности — это рабочее название способности телесности различать и осуществлять всё более тонкие причинно значимые различия продолжающегося действия.

Не просто замечать их.

Не объяснять.

Не демонстрировать.

А позволять различию действия стать различием собственного телесного существования.

Поэтому:

чувствительность отвечает: насколько малое изменение я замечаю;

разрешающая способность телесности: насколько малое причинно значимое изменение способно действительно сделать моё телесное «как» другим.

И здесь возникает ещё более строгий критерий:

высокое разрешение — не реакция на всё, а способность не пропустить значимое и не предоставить причинного права незначимому.

Отсюда можно иначе определить и актёрскую тренированность.

Не как способность производить всё больше телесных форм.

И даже не как способность быстрее перестраиваться.

А как увеличение отношения:

минимальное причинное различие ; различимый телесный передел.

Тогда огромный причинный процесс может состоять из всё более малых переделов.

Амплитуда каждого уменьшается.

Разрешение возрастает.

А мерцание, возможно, становится всё менее похожим на отдельное видимое движение и всё более — на непрерывную телесную различимость становления.

И здесь появляется формула, которая связывает разрешающую способность непосредственно с действием сценическим:

Телесность с низким разрешением ждёт, пока действие изменится достаточно сильно, чтобы тело уже не могло не измениться.
Телесность с высоким разрешением становится другой вместе с самим возникновением причинного различия.

В пределе временной зазор между:

«действие уже изменилось»

и

«тело ещё осталось прежним»

сокращается.

И тогда тренированность получает совершенно иной смысл:

не заставить тело лучше выражать действие, а увеличить разрешение, с которым действие способно существовать телесно.

Возможно, это и есть один из наиболее точных путей к пониманию того, что десятилетиями обнаруживалось Кретовым через мерцание:

мерцает не тело само по себе.
Видимой становится разрешающая способность телесности к непрерывно возникающим различиям действия.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.