Записки из детства

В 12 лет у меня случилась первая любовь. Летом мама отправила меня в деревню к подруге. У нее есть дочь Маша — на год старше меня. Она познакомила меня с компанией своих друзей, и я быстро влилась в коллектив. Впереди нас ожидали три месяца счастья.

Это была милая деревушка за Владимиром, стоящая в тупике, куда ведёт всего одна дорога. Спустя годы я все еще чувствую этот запах детства, парного молока, ободранных коленок и беззаботности.

В деревне мы познавали жизнь: ходили на речку, ели зеленые сливы, воровали ягоды у соседей. Помню, однажды забегает к нам сосед и, едва отдышавшись, говорит:
— Там баба Маня померла, гроб стоит прям в избе, побежали смотреть!
Наши юные умы никогда не  встречались со смертью, а в деревенских буднях было не много забав, поэтому посмотреть на бабу Маню мы побежали, не раздумывая.

Это был обычный покосившийся деревенский дом, с разбитым окошком на чердаке. Вокруг бабушки в слезах, а на лавке деды с папиросками во рту, приговаривают:
— Эх, Митяй, все мы там будем.

Помню, как из дома выбежал Никитос, весь в веснушках, с озорной улыбкой на лице, подходит и шепчет:
— баба Маня там лежит,  бледная такая, все плачут, а священник читает молитву.

Половицы скрипели под нашими ногами, нарушая пение священника. Мальчишки пробрались к самой голове усопшей, а мы с Машкой боялись. Так и стояли на галерке, заворожённые зрелищем.

Мы потом весь оставшийся месяц вспоминали, как бабу Маню хоронили.
И как-то эта история нас сблизила. Особенно меня с Серёжей.
Он был старше меня на несколько лет, слегка тучный парень, с кудрявым чубом на голове, зависал в телефоне, слушал модную группу Prodigy и был не очень общительным. Когда он смеялся над моими шутками или соглашался на наши  авантюры — моё юное сердце трепетало. Среди всех ребят он казался мне самым сильным и смелым. Помню, однажды мы решили  пойти погулять ночью. А случилось это как раз через пару дней после того, как гроб бабы Мани погрузили в землю.

Родители Машки спали на летней кухне, так что в избе мы были одни.
Сгорая от любопытства погулять по ночной деревне, мы выскользнули из дома, как только у старших погас свет. Вооружившись фонариками, мы отправились прямиком к заброшенному «ведьминому» дому. Это сейчас я понимаю, что там когда-то жила одинокая бабулька, но в то время, для нас, это был заброшенный дом деревенской ведьмы, по соседству от бабы Мани.
Ночь была тёплой, а луна яркой. В полной тишине мы пробрались на задворки дома. Никитос начал травить страшные истории, чтобы распалить наше, и без того, неуемное воображение. От каждого шороха я вздрагивала, а Никитос подливал масло в огонь:
— Баба Маня ещё сорок дней будет бродить — мне так Бабушка сказала.

Первая ночная вылазка втайне от родителей, недавняя смерть и дом ведьмы сделали своё дело, и, не помня себя от ужаса, мы сломя голову бежали домой, где на пороге нас уже ждали перепуганные и разгневанные родители.

Время бежало, приключения сменялись одно другим, и пришла пора уезжать домой.
Грустнее всего мне было расставаться с Серёжей.
Стоим мы около Машкиного дома и краснеем.
— Приеду в Москву — погуляем, — сказал он на прощание и обнял.
Детская, трепетная любовь, о которой вспоминаешь с улыбкой...

Серёжа нашёл дальних родственников в Москве и под разными предлогами наведывался к ним, чтобы каждые выходные гулять со мной в парке.
То лето в деревне, смерть бабы Мани и наши приключения, остаются далекими воспоминаниями, но как же тепло от них становится в непогожий осенний день!