Маленький человек

                Москва, 1962 год.
      
           Люди подобно элементам периодической таблицы Менделеева вступают между собой в реакции: кто-то кого-то восстанавливает добрым словом, искренней улыбкой, даря прекрасное настроение и веру в людей, другие же напротив окисляют неприятностью общения, холодной завистью, вечными поисками меркантильной выгоды, а от кого-то так просто выпадешь в осадок, не поняв даже глубинных мотивов их противоестественного поведения.

          В студенческие годы случай столкнул меня с одним таким маленьким, невзрачным на вид и, казалось бы, совершенно не опасным элементом, от которого я и мой близкий друг выпали в густой осадок на долго.

         Порой маленький человек, наделённый нереализованными амбициями Наполеона, всячески стремясь показать свою величину, важность и значимость, нещадно отравляет жизнь другим людям. Такой индивидуум обожает создавать трудности окружающим, раздувая из крошечной безобидной мухи огромного слона, способного растоптать всё живое без разбора. Именно такой случай произошел с моим другом Михаилом, косвенно зацепив и меня.

         Мы учились на третьем курсе нашего славного института, были на хорошем счету, сдавая экзамены на отлично, достойно защищая честь ВУЗа на волейбольном поле и блистая умом на Олимпиадах. Наслаждались нашей беззаботной, весёлой студенческой жизнью.

        Каждый будний день мы проходили мимо мирно дремавшего на проходной институтского корпуса вахтёра. Все студенты мельком показывали «стражу дворца науки» студенческий билет и быстро шагали дальше под его безмятежный храп.        Одобрительное сонное посапывание широким, пухлым носом вахтёра воспринималось как разрешение на вход. Но в один прекрасный день эта исторически сложившаяся идиллия  была нарушена. Чутко дремавший на своём боевом посту охранник вдруг неожиданно для окружающих, мигом сбросив оковы грёз, встрепенулся, а затем, молниеносно вскочив на ноги, стал судорожно размахивать руками. Что же его так растревожило?

         Видимо, мой друг Мишка слишком близко поднес к сопящему носу вахтёра свой студенческий билет, потревожив тем самым его чуткий сон. Случайно разбуженного вахтёра было уже не унять: громко крича,ожесточённо жестикулируя руками, он гонялся за Мишкой, грозясь проучить наглеца за неуважение к старшим, всыпать ему по первое число. Эта сцена напомнила мне потревоженного в зимней спячке медведя, вылезшего из своей берлоги и распугавшего всех жителей леса своим грозным рыком.

         Мой друг хорошо воспитан, поэтому противостоять неадекватной агрессии пожилого человека посчитал ниже собственного достоинства. Единственный разумный для него выход из этой комичной ситуации был в том, чтобы покинуть поле невозможного по этическим соображениям боя, переждав бурю в укромном месте. Самым безопасным укрытием, которое впопыхах подвернулось Мишке, улепётывавшему со всех ног от обезумевшего изверга, оказался мужской туалет, где он и заперся в одной из кабинок. Эта забавная до нелепости история могла бы здесь и закончиться, если бы не проснувшиеся вместе с вахтером его недюжинные актерские способности. Маленький человек, польщённый не виданным ранее вниманием публики, уже не мог уйти со сцены, не доиграв дешевый спектакль до конца. Бенефис новоиспеченного актёра затянулся: от чрезмерной ярости, непривычной беготни, волнений у вахтёра подскочило давление и пошла носом кровь, испачкав синюю рубашку и серый старенький пиджак. Природная хитрость не на шутку рассерженного стража институтской проходной подсказала ему использовать эту карту в свою пользу, обвинив бедного Мишку в рукоприкладстве.
    
        Коварный вахтёр настолько вошёл в им же самим придуманную роль невинной жертвы, что история о рукоприкладстве, оскорблении чести и достоинства заслуженного стража порядка наглым студентом-мажором долетела до самых высоких кругов нашего института. К тому же, этот товарищ оказался мастером эпистолярного жанра: строчить кляузы, жалобы и доносы было для него делом привычным. Эх, правильно говорят, что порой бумага в «умелых» руках может быть опаснее пистолета. В деканате нашего факультета был поставлен вопрос об отчислении Михаила из института, несмотря на его блестящую успеваемость по всем предметам и выдающиеся спортивные достижения. Этому событию было посвящено внеочередное комсомольское собрание, что-то вроде товарищеского суда, на котором псевдо обиженный вахтёр требовал безоговорочного исключения Михаила из славных рядов комсомольцев, а также из научной сферы, как элемента недостойного просвещения.

        Честно говоря, мне было очень жаль Мишу. Все его друзья студенты сплотились вокруг него и яростно выступали в его защиту. Дух несправедливого обвинения витал в аудиториях института, весь наш курс старался уберечь попавшего под раздачу друга от неоправданно жестоких последствий. Исключение из института по такой неприятной статье, как хулиганство в то время практически перечёркивало возможность развития научной карьеры даже для очень талантливых ребят. Чтобы помочь другу, мы собрали положительные характеристики на Михаила, начиная с его школьных учителей и тренеров волейбольной секции.
    
         Вооружились почётными грамотами за выигранные Мишей Олимпиады по различным предметам, собранную в рекордных объёмах макулатуру, сконструированные модели самолётов в Дворце Пионеров, мы не забыли наведаться в музыкальную и художественную школы, а также в спортивную секцию и шахматный кружок.

         Все студенты, которые знали Михаила, подписали коллективную положительную характеристику о нём как об очень добром, отзывчивом комсомольце, профсоюзном активисте, отличнике в учёбе, сборе металлолома и всего прочего, что можно было собрать на благо Родины, завсегдатае субботников по облагораживанию территории института. Сданный на отлично Ленинский зачёт, игра на фортепьяно, увлечение живописью и написанием стихов дополнили картину талантливого студента-отличника. Согласно этим документам, наш Миша был хорош со всех сторон: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Как это часто бывало в счастливые советские времена “без бумажки - ты букашка, а с бумажкой - человек”! Так под эгидой этих чудесных характеристик и блистательных грамот мы направились на товарищеский суд в виде внеочередного комсомольского собрания.

         Просторная, светлая аудитория нашего института на один день превратилась в храм Фемиды, где вахтёр упорно продолжал изображать «жертву студенческого произвола» во всей красе: этот подлец наклеил себе на переносицу белый пластырь, подчеркивая тем самым место мнимого преступления.

          Следует отметить, что этот нелепый персонаж был смешон и без пластыря на пухлом носу: большие отвислые уши, низкий лоб, наследственно глупое выражение лица очевидно подчёркивали все накопленные за долгую жизнь комплексы маленького человека. Казалось бы, что все обиды прошлых лет он хотел выместить в этой дуэли с вовремя подвернувшимся под горячую руку бедолагой Мишей. Эх, его бы энергию да в мирное русло! Сколько великих, действительно полезных людям дел можно было бы реализовать на благо Отечества! Но, увы, у безудержной злобы вахтёра не было ни одного полезного вектора, только расправа над якобы обидчиком-студентом будоражила его кровь.

          Итак, в один прекрасный день состоялась дуэль начинающего свой профессиональный путь талантливого студента-поэта, возможно, будущего
светилы науки и не вовремя разбуженного от зимней спячки вахтёра-театрала.      

         Являясь одним из близких друзей Миши, остро чувствуя очевидную несправедливость выдвинутых против него обвинений, я произнёс сильную, яркую речь в его защиту, которая произвела должное впечатление не только на студентов, но и на преподавательский состав института. Вахтёр же постоянно пытался меня перебить, и когда ему это не удавалось, бросал на меня злобные, испепеляющие взгляды. В этот день я заработал себе кровного врага в лице этого маленького безгранично вредного человека с обширной фантазией. В результате бурных дебатов, при поддержке огромной кипы почётных грамот и множества собранных нами положительных характеристик, мне и моим друзьям всё-таки удалось отстоять честь без вины виноватого Мишки. Растроганная горячими речами защитников Михаила комиссия милостиво отменила жестокое наказание в виде отчисления из института, заменив его строгим выговором с занесением в личное дело.

      Прошёл год, страсти улеглись, казалось бы, эта нелепая история канула в
лету, и всё забыто. Не за горами маячила столь любимая студентами производственная практика, предвещавшая приятные приключения за стенами
института в кругу верных друзей. От нашего ВУЗа было решено отправить небольшую группу из лучших студентов для прохождения практики за пределами нашей прекрасной Родины. В советские времена мало кто мог похвастаться командировками за границу, а тем более в страны не из так называемого социалистического лагеря. Данная поездка предполагалась как раз в одну из стран соц. лагеря – Польшу, но и для этого требовалось пройти специальную комиссию, которая задавала суровые, серьёзные вопросы, кажущиеся невероятно забавными в наше время. К тому же нужно было иметь идеальную биографию, а также запастись внушительной кипой положительных характеристик.

      Эта заграничная практика будоражила умы и лишала покоя всех наших с
Мишей однокурсников и, конечно же, нас самих. До последнего момента деканат держал интригу: сколько именно студентов будет отправлено в Польшу? Всем моим однокурсникам не терпелось увидеть свою фамилию в заветном списке. Было крайне любопытно хотя бы одним глазком посмотреть жизнь других людей, сделать шаг за грань изведанной ранее, понятной среды Советского Союза. Для нас простых студентов по накалу эмоций эта поездка была сравнима с полётом в космос.
    
       Сейчас, когда международный туризм стал доступен для большинства обычных наших сограждан, трудно понять восторг наших ожиданий от предстоящей производственной практике на заводе в Польше. Но тогда это было невероятно интересно, труднодоступно, чрезвычайно приятно и к тому же крайне почётно.
 
      Я и Михаил учились лучше всех на курсе, поэтому наши товарищи были абсолютно уверены, что именно мы и возглавим список почётных практикантов польского завода. Мы находились в приятном предвкушении, настроение было предпраздничное как в канун Нового Года.

      Ни что не предвещало грозы, как вдруг, словно гром средь ясного неба, грянуло известие, что я и мой дорогой друг Михаил отстранены от этой долгожданной заграничной поездки, так как мы возглавляем другой список, а именно список неблагонадёжных студентов нашего института. Эхо той неприятной истории с задиристым вахтёром докатилось до нас, перечеркнув все наши надежды. Побоку все наши достижения в учёбе и спорте. Волей случая, столкнувшего нас с маленьким
озлобленным человеком, мы остались за бортом чудесного корабля беззаботной студенческой жизни на столь долгожданной практике среди наших добрых, весёлых друзей.

      Первая загранпоездка в такой душевной компании близких друзей и подруг: они садились в поезд, радостно споря, кто поедет на верхней полке, махали мне рукой из окна вагона, а я с поникшей головой унылого провожающего стоял на полупустом перроне. Миша был настолько расстроен, что не нашёл в себе силы проводить товарищей.

      Чувство откровенной несправедливости, обволакивающей меня грусти не поддаётся никакому описанию. Но я и на мгновенье не усомнился в правильности моих действий в той трагикомической истории с обезумевшем от безделья вахтёром и моим дорогим другом. Наши товарищи прошли успешную, полную приятных воспоминаний практику на польском заводе, привезли нам памятные сувениры, которые невольно всякий раз напоминают мне про этого смешного вахтёра с пластырем на переносице.

       После окончания института мы часто вспоминаем эту историю на наших дружеских посиделках, которая по-прежнему вызывает раскатистый смех и множество милых улыбок. Со временем образ злобного вахтёра, утратил черты агрессора, превратившись в простого, маленького неудачника, в актёра погорелого театра, жадно ищущего внимания публики и устроившего себе долгожданный бенефис на проходной института.
      
       Пролетевшая над нашими светлыми головами весёлая студенческая поездка в Польшу была щедро компенсирована бесконечной вереницей увлекательных путешествий в самые красивые страны мира. Через призму прошедших лет, я вижу только сатирическую сторону этой истории. Так сильно обескуражившее нас в ранней молодости, столь яркое и обидное чувство вопиющей несправедливости происходящего с нами, улетучилась с годами как эфир, оставив лишь улыбку на губах.

      







               




                © Катрин Аллегри 2026