Кудис 2 глава 9

Глава 9
Я медленно курил в туалете, хотя, вообще-то, делать это было запрещено, но все делали, наша больница была государством в миниатюре, и здесь точно так же относились ко всем законам. На самом деле, я больше смотрел в окно и вдыхал запах горящей сигареты, чем по-настоящему курил, в туалете было 4 кабинки и 2 раковины на противоположной от кабинок стене, а прямо напротив двери – большое окно, обычно приоткрытое даже зимой, сейчас я распахнул его и любовался видом. Да, странное место я выбрал для релакса, но иногда самые неожиданные места становятся нашим прибежищем по необъяснимым причинам. Мне нравилось здесь именно в это время и именно в отсутствие других людей, что понятно, ха-ха. Было около 10 утра, окно выходило на южную сторону, и с холма, на котором стояла больница, было видно, как утреннее солнце, набирающее высоту, заливает город светом. Это было невероятно красиво. Курение в этом туалете в утренние часы было моей маленькой тайной радостью, которую мне не всегда, а, точнее, крайне редко, удавалось урвать. Но зато я наслаждался каждой минутой, понимая, что она может быть последней. Я сделал затяжку, щурясь в ослепительный день за окном, на 6-ом этаже свежий ветер, практически не пахнущий выхлопными газами, залетал по-хозяйски в окно и разбавлял запах хлорки – это был идеальный момент и только мой. Вот из таких мелочей и складывается привычная комфортная жизнь, подумал я, из маленьких удовольствий, знакомых лиц и одних и тех же действий. И сегодня из моего устроенного мирка выпала довольно важная для меня часть – я больше не мог купить восхитительно жирную и неприлично вкусную уличную еду у Бакари.
Его мать умерла, это подтвердили мне в кардиологии, медсестра сказала, что старушка скончалась ночью, ее родственники приехали сразу и что-то обсуждали насчёт вывоза тела в другую страну. Поэтому кафе было закрыто – им было просто не до того, слишком много хлопот. Я вот не представлял, по каким инстанциям придётся пройти и сколько сил и средств это потребует, чтобы похоронить мать Бакари на ее родной земле, как она, наверное, хотела. И я поймал себя на том, что чувствую уважение и какую-то симпатию к пожилому владельцу ларька – он вполне мог не заморачиваться и похоронить ее здесь, ей ведь уже по сути всё равно… но почему-то для нормальных людей последняя воля умершего является священной.
- Потому что ничто не умирает, господин Семён, - я так испугался, что окаменел, даже не смог вздрогнуть. И одновременно с этим в душе поднялось какое-то дикое ликование. Я знал этот голос. Я так его ждал! – И только самые низкие сущности живут сиюминутными потребностями.
- Я…, - я задохнулся от нахлынувших эмоций, однако продолжил, поворачиваясь на голос, - я так вас ждал! Вы не… хотя, наверное, представляете.
Дверь ближайшей ко мне кабинки открылась, и да, из неё вышел мой знакомый потусторонний гость. Сегодня на нём был безупречно сидящий серый костюм и темно-бордовый галстук. Это появление выглядело так комично и странно, и было таким долгожданным, что я не выдержал и начал смеяться, отдавая себе отчёт, что веду себя как идиот. Ну, я всего лишь человек, мне можно.
- Вы давно там? – Спросил я, пожирая глазами его необычно высокую фигуру и идеально красивое лицо. Я прекрасно знал ответ, но мне было весело, и от облегчения я стал болтливым.
- Вы же знаете, что нет, - с вежливой улыбкой ответил он. – Но я достаточно продолжительное время отслеживаю ваши эмоциональные всплески.
И он показал руками движение маятника.
- Как качели: вверх-вниз.
- И на то есть причины, - закивал я, - уверен, вы их тоже знаете. – Я осёкся и добавил, не смог сдержаться. – Как же я рад вас видеть! Хоть это крайне необычно здесь.
- Ваша человеческая эмоциональная природа для меня непостижима и является некоей стихией, прекрасной, но и разрушительной. – Улыбнулся он, убирая руки за спину. – Вы радуетесь, потому что надеетесь, что я принёс решение ваших проблем. Вы этого не знаете, но радуетесь заранее, потому что эмоции сильнее интеллекта, как я уже говорил. И это пугающе красиво.
- Не все из нас такие, - пожал плечами я, - есть и совершенно безэмоциональные, они у нас считаются самыми умными, про них ещё говорят: «Вместо мозга – калькулятор, вместо сердца – кассовый аппарат».
- Вы ошибаетесь, - спокойно и уверенно заявил он, - нет человеческих существ без эмоций, есть люди, не способные на всю широту данного вам диапазона эмоций, а также на положительные эмоции из самого верхнего спектра, эмоции высоких вибраций, как у вас модно говорить. Вы созданы именно такими, пронизанными страстями, чувствами, стремлениями, вы не властны над своей природой и никогда не будете. Не в силах ее побороть, вы раз за разом делаете вид, что именно этого и добивались… вот что диктует вам такое чувство, как гордыня.
Я не нашёлся с ответом, просто смотрела на него, ожидая, что он перейдёт к причине своего визита.
- Я не задержу вас надолго, особенно в этих стенах, где ваше время нужно другим. – Азалиах задумчиво посмотрел мимо меня в окно, а потом лёгкая улыбка тронула его губы. Он кивнул на всё ещё дымящуюся сигарету, я про неё совершенно забыл. – Вот наглядная демонстрация вашей сложной и противоречивой природы: вы восстанавливаете тела людей, продлевая им жизнь, и разрушаете своё.
Я проследил за его взглядом и выкинул сигарету в мусор, предварительно затушив под краном. Может, произойдёт чудо, и с этой минуты я брошу курить, с иронией подумал я.
- Не хотите разок вмешаться в нашу свободу воли и избавить меня от этой пагубной привычки? - С улыбкой спросил я.
Он улыбнулся, не знаю, почему и как это объяснить (да и надо ли объяснять такие вещи), но я чувствовал к нему симпатию, он мне нравился, он меня восхищал… даже несмотря на то, что я понятия не имел, кто он такой и во что может вылиться наше общение.
- Вы уже знаете, что мы прибегаем к этому лишь в критических обстоятельствах.
- У вас, парни, двойные стандарты, говоря земным языком, - я ухмыльнулся и покачал головой.
- У нас одна чёткая цель, господин Семён, – невозмутимо ответил он, - сохранение Равновесия.
Он изучающе смотрел на меня, по-доброму, но во взгляде я видел твёрдость.
- И зачастую, это очень сложная работа, которая требует больших усилий. К примеру, пока вы катались на своих эмоциональных качелях, мы делали возможным посещение вами Клуба…
- Так вы слышали! – Мне было стыдно и радостно одновременно, странное чувство, не могу сказать, что очень приятное, - а я переживал…
- Мы приходим, когда это необходимо, когда считаем это полезным для нашей цели. Сейчас процесс завершён, и я пришёл сообщить вам, что сегодня вас ждут в Клубе, как обычно в 19.00. Мы доставим вас туда к назначенному времени. В 18.15 вас будет ждать машина, чёрный седан, вы его заметите, водитель припаркуется у ворот на улице Холмовая. Всё, что вам нужно сделать – незаметно покинуть свой пост. И вы можете не опасаться последствий, я могу гарантировать, что никто не обратится за вашей помощью, пока вы не будете доставлены обратно в больницу.
- Ого…, - я присвистнул и провёл пятернёй по волосам, - я… я просто…
- Судя по вашим вибрациям, рады. – С улыбкой закончил он за меня.
И он был на тысячу процентов прав.
- И сюда никто не зайдёт, пока мы не закончим разговор, - не то спросил, не то констатировал я почти шёпотом.
- Верно, это наименьшая из моих задач. – Азалиах едва заметно улыбнулся. - Не опаздывайте, господин Семён, мы расчистили вам дорогу, но пройти по ней можете только вы сами.
- Я буду вовремя, - заверил я его, голова шла кругом, этот как выиграть поездку в Диснейленд, когда всю жизнь прожил в богом забытой деревеньке.
- И вы правы, - добавил я, - я очень этому рад.
Он кивнул мне всё с той же вежливой улыбкой.
- Что ж, а сейчас каждому из нас пора возвращаться к своей работе. – Он слегка поклонился, очаровательно улыбаясь, - до встречи в Клубе, господин Семён.
И он пошёл к двери, я пребывал в таком урагане эмоций, что едва успел выпалить:
- А вы что, вот так просто… выйдете через дверь?
- А разве из помещения выходят по-другому? – он обернулся, одарил меня загадочной улыбкой и вышел в коридор.
Я растеряно моргал ещё пару секунд, а потом рванул к двери, мысленно поспорив сам с собой, что в коридоре никого не будет. И снова выиграл.