Края Безмолвия 49 Тень

Энвельд болтался на палубе часа три, если не больше. За это время он отметил два миноносца, прошедшие быстрым ходом на горизонте. Из их труб низко стлался вытянутый дым. Махолёты же так и оставались едва заметными силуэтами, различимыми только в бинокль. Судя по дальномерной шкале, до них было не менее десяти лиг, поскольку они оставались далеко за её пределами, а шкалы таких биноклей были рассчитаны на самые дальнобойные береговые орудия, стреляющие на девять лиг. 

Потом махолёты развернулись и ушли куда-то на юго-запад, видимо возвращались в загадочный Неортрайн, страну лесных колдунов. В далёкие времена не было никакого Кон-Трайна, было Люцианское Королевство, занимавшее весь остров. Но его короли придумали систему откупа налогов, чем основательно обозлили подданных. Она состояла в том, что богатым коммерсантам предлагали заплатить налоги за жителей какой-то провинции в обмен на бумагу, которая давала откупщику право самому собрать налог с небольшой маржой. Таким образом казна гарантировано получала деньги и экономила на сборщиках, охране, монетных обозах и так далее.

По первости переплата не могла превышать одной десятой от суммы. Жители поворчали, но стерпели. Тем более, в те времена ты мог придти к бальи, как назывались наместники, и уплатить налог сам. Тогда тебе выдавали документ, что ты уже расплатился, и откупщик требовать с тебя деньги не имеет права. Маржу живо прозвали "платой за лень". Но во время обеда приходит аппетит. На откуп стали устраивать аукционы. Таким образом налог подорожал, а вместе с ним выросла и переплата. Ещё через несколько лет вошедшие во вкус откупщики продавили запрет на самостоятельную уплату налога двумя низшими сословиями. Трогать собратьев-коммерсантов они побоялись. Маржа выросла до трети от суммы, потом и вовсе до трёх четвертей!

Начались бунты, слово "откупщик" стало ругательным и непристойным в определённых кругах.  Их убивали на дорогах и в переулках, их проклинали. Гранд-Кардинал разразился буллой "О Непристойном Стяжательстве", в котором резко осудил саму систему откупа. Но люцианским монархам всё было трын-трава.

И тут капитан Райт-Хук ступил на землю Закатного Материка. Вечное Небо! Что творилось в просвещённом мире! Глаза государей устремились за океан, к плодородным землям, к тропическим островам, к новым экзотическим товарам. Пряности, табак, золото, изумруды, деревья и плоды с необычайными до того свойствами и вкусом! Территории, которые можно превратить в цветущий сад руками нищих и всякого рода висельников. При том их и сторожить не надо! Захотят выжить - сами станут возделывать землю, охотиться, добывать дары недр, строить поселения.

На закат потянулись эскадры торговых кораблей. Каждому колонисту вручали вилы, лопату, топор, пилу, иглу и шило. Мешок зерна. Мешок овощей. Ручную тележку. Иди, покоряй! Некоторые снимались с места сами, везли с собой скот, инструменты для разных ремёсел, семена.

Маленькая Люциана проигрывала эту гонку, хотя старалась вовсю. Но не хватало ни людей, ни кораблей. Тогда король решил ввести новый налог. На колонии. На освоение. Он решил протащить это как бы волею народа, а потому сделал то, что не делалось уже лет триста. Созвал Совет Сословий. Три палаты - дворянская, церковная, негоциантско-ремесленная. По старинным уложениям. С определённым числом депутатов от каждого сословия каждой провинции.

И что вышло? Дворян получилось менее двух десятков, попов - около полусотни, зато особ простого звания, но не простых знаний - за шесть сотен. И вот эти шесть сотен сказали "Нет"! А раз уж собрались, то заодно порешили спустить в сортир систему откупа, налог на выпарку соли и запрет на разведение белого винограда. А ещё разрешить выкуп из пятого сословия в четвёртое, а из четвёртого - в третье, раз становясь священником, вчерашний землероб бесплатно переезжает во второе сразу. А то-де нелогично и неприлично выходит. 

Короче говоря, Нижняя Палата всерьёз нацелилась на переустройство страны. Никакие речи короля и министров не помогали.

"Довольно податей! Народ нищает!"

У дворянина в Совете один голос считался за три, поповский - за два. В старые времена они бы перевесили немногочисленное коммерческое сословие. Но теперь сто шестьдесят голосов против Шести Сотен не выдерживали. Да и священники разошлись во мнениях, одни перешли на сторону Его Величества, другие - на сторону Сотен.

Король Лиан Двенадцатый разгневался и велел Совет распустить вовсе. Но было поздно. Взбудораженная страна ответила неповиновением, а затем вспыхнул гномский бунт, к которому быстро присоединились гоблины и люди. Короля свергли и затоптали тысячами сапог до смерти. Королеву казнили, да так, что бывалые палачи плевались. Власть перешла к Шести Сотням.

По всей стране шла охота на чиновников, откупщиков, дворян, офицеров. Лилась кровь и вопли казнимых сотрясали Небеса Предвечные. Орочья община разрушила мост на остров Нандрагар и объявила независимость.

События в Люциане разгневали государей материка. Меррианор, Исламур,  Бранн высадили свои войска на Трайн, объединились с горсткой уцелевших военных короля и начали наступление. Они довольно быстро загнали шестисотенцев в центральную - лесистую и гористую часть острова. Но затем дело забуксовало. Войны длились сорок лет. Затяжные безнадёжные войны с ловкими инсургентами. Уже успел влезть на трон нового государства - Лютеции - некий маркиз Лотеан, а конца войне всё не было. И тогда пришли некроманты. И обмертвили центр острова. Леса засохли, травы завяли, животные и люди впали в нежитьё.

Немногие из потомков шестисотенцев успели уйти в западные леса, где втихую основали Республику Неортрайн и занялись хозяйством, не претендуя ни на потрясение основ, ни на Вольные Земли. Они и иноземцев к себе не пускали. Даже послы жили при гавани, в Иностранном Квартале. Ходили слухи и о лесной магии, и о жертвах духам леса, но доподлинно о нравах и обычаях загадочной страны никто толком поведать не мог.

Прогуливаясь по палубе брига, наблюдательный Бруно отметил странное обстоятельство. Когда наверху был только Мартиньи, штурман средних лет, аккуратный, неторопливый, с маленькой бородкой, матросы спокойно работали, солнце пригревало и всё было спокойно. Но стоило на мостике появиться капитану, который просто вышел взглянуть на курс и обменяться с вахтенным несколькими словами, как атмосфера словно наэлектризовалась, а люди как-то невзначай сместились к носу.

Такое явление удивило Энвельда. Он не видел пока, чтобы Бувье проявлял жестокость или орал сверх меры. Боцман Декалье был грубоват, но его не сторонились, слушались. А Бувье словно опасались. Капитан не производил впечатление весельчака, разумеется, но и на злобную тварь не был похож.

"Ходят же с ним человек пятнадцать уже несколько лет - и ничего. Странная реакция, очень странная"! - подумал Бруно и взглянул в бинокль, чтобы как раз увидеть разворот ближней из трёх ажурных машинок с дымящим котлом в носу.

Он выкурил папиросу возле особой бочки с песком и хотел уже спуститься в каюту, доложить, что махолёты улетели, но тут его окликнули на аргском, но с акцентом:

- Месье сарджент!

Бруно оглянулся. Шагах в трёх от него стоял сын капитана. Он не помнил, как зовут круглолицего коренастого парня. Помнил, что тот главный механик - и всё. От  повелителя машин исходил тонкий, режущий нос, букет ароматов. Смесь табака, сырого каучука, какой-то гнили и особый запах машинной масляной грязи.

- Да? - просто ответил Энвельд, решив не лезть на рожон.

- Как... именование... ммм, - задумался над словом Бувье-младший. - О! Ле гарсо, - он провёл рукой по волосам и добавил: - Бланше ле гарсо. Быть с вам. Здесь.

Энвельд развёл руками:

- Я не понимаю, - честно признался он.

- Парле ву люсиани?

Бруно отрицательно мотнул головой. Механик досадливо поморщился, что-то прикинул и сделал успокаивающий жест ладонью:

- Оу. Пардо, мсье сарджент. О ревуа, - он чуть склонил голову и зашагал в корму брига.

"Странный малый. Какого рогуля он хотел? Кого-то из наших имя? Но кого"? - терялся в догадках сержант, провожая взглядом крепкую фигуру в свободной матросской рубахе и грязных парусиновых клешах.

И вот тут Энвельд заметил одну странность, но  по первости решил, что переглядел в бинокль. Когда же Бувье-младший приблизился к люку машинного отделения, эффект повторился, а сержант убедился, что ему не мерещится. После такого он поспешил вниз, в тёмную прохладу второй палубы. Следовало немедля потолковать с Феликсом.



Внизу было тихо. Вольф читал какой-то роман, добытый им невесть где, Макс зашивал подштанники у чуть приоткрытого иллюминатора. Круглую створку для верности привязали шнурком. Штольц сидел за столом и что-то просчитывал на своей линейке, а вот Феликс валялся в койке и дремал.

- Они улетели, - сообщил всем Энвельд. - Похоже, что в свой Неортрайн.

- Ну, а куда им ещё? - рассеянно спросил погружённый в вычисления инженер. - Другое дело, что отсюда до берегов Неора рау этак сорок. Далеко же они продвинулись, надо сказать! Прежде их машины не удалялись от земли больше, чем на десять.

- Странно, - Бруно положил бинокль на стол и расстегнул две верхних пуговицы на кителе. - Они же паровые, ясно видел! Машина маленькая, не должно быть там значительного запаса угля.

- На чём они там работают никому неизвестно, - Штольц приподнял голову и мазнул по Бруно быстрым внимательным взглядом. - Они, молодой человек, применяют маготехнику. Причём не темерсийскую. Свою, на природной магии замешанную. Даже с мерианами не делятся.  Абсолютно закрытая страна! - инженер опять погрузился в расчёты.

Бруно пожал плечами. Для него маготехника была так же неясна, как и магия. И странная машина надёжной не казалась. Кружит медленно, летит медленно, зачем их развивать? Дирижабль идёт быстрее и в воздухе сам держится. Лишь бы лёгкий газ был.

- Феликс, хватит спать! Ночью что делать будешь? Слушайте, я тут такое углядел, - продолжил Энвельд, понизив голос.

Иствуд поднял голову, зевнул и проурчал:

- Никакого покоя с тобой, шило ты в одном месте. Что, опять русалку увидал? Или русала с украшением больше бранского револьвера?

Но Бруно выдал нечто пострашней:

- У сына капитана две тени!

Вольф поднял глаза от книги и уставился на сержанта. Макс посмотрел так, словно говорил "На солнышке перегрелся, что ли"? Штольц откинулся на спинку стула, основательно озадаченный.

- Бывает такой оптический эффект, - пояснил последний. - Солнечный свет отражается от какого-нибудь блестящего предмета и получается вторая тень противоположно основной. Она же была бледная, верно?

- В том и дело, что нет! - воскликнул Бруно. - Она под прямым углом к первой идёт и как бы наискось к палубе! Я сначала решил, что примерещилось или глаза засветил, но когда он собирался сойти в машинное, прямо чётко видно было!

Феликс сел на койке и уставился на друга:

- Ты. Это. Ясно видел? - угрюмо спросил он.

- Как тебя сейчас! Он подходил ко мне, нёс что-то по своему, имя чьё-то спрашивал, но я не понял.

- Чьё?  - насторожился Иствуд. Он был хмур и подобрался, как гончая перед броском.

Вольф переводил взгляд с сержанта на мага, Максимиллиан замер с иглой в руках. Плескали волны, кричали чайки, скрипел корпус корабля.

Энвельд припомнил слова:

- Он сказал "ле гарсо, блан гарсо" или как-то так.

- "Бланш ле гарсо" он сказал, - выдал Штольц. - Белый или светлый мальчик. Похоже, он хочет узнать ваше имя, герр Вольфганг!

- Он так странно смотрит на меня, - произнёс  Вольф. - Мне страшно от его взгляда. Как будто разорвать хочет. Или съесть. Не знаю.

- Если Этьен Бувье отрастил вторую тень, значит его знакомство с тёмными силами Надмирья перешло в стадию, которую уже можно считать помолвкой, - мрачно сообщил Феликс. - Вторая тень проявляется у тех, кто дал проникнуть в себя демону. Та-ак, теперь я понимаю, Вольфи, что ты ни рогуля не ошибся! Такая же тень есть у старика Голуа и у кого-то из матросов! Солнце ещё не встало толком, вот ты и увидел ночную тень чётче дневной.

- И чего это всё значит, брат? - дрожащим голосом спросил Макс Волечка. - Они это, одержимые, что ли?

- Хуже. Это проводники. Тёмных сил в сущный мир, - Феликс закусил губу. - Они ещё не нежить, но близко к ней. Знает ли Жером?

- Похоже, прекрасно знает, - хмыкнул Штольц. - Я ещё подумал тогда, в гавани,  мол что же это за шкипер, что так жутко назвал свой корабль?

- "Чёрная Молния"? - спросил Иствуд.

- Да не "Чёрная Молния", а "Молния Тьмы"! Чуть по-иному пишется, - Штольц припечатал линейку к блокноту. - Мы на корабле, полном адептов какого-то тёмного культа или храма демона! В Лютеции последнее время их расплодилось штук двадцать! Просто мало кто знает люцианский, вот и ходил месье сектант спокойно! Рогулье копыто! Вляпался я с вами - хуже некуда, дорогие камрады!