Мягкие камни

Мягкие камни... я смотрю в календарь
Сколько времени отмерено, чтобы те затвердели?
А чтоб те расплавились? Мне видна даль...
За отрывными страницами — дом, горы и ели
И как ветер срывает листы

***

У каждой комнаты в сердечном доме есть свой ключик.

И порой, когда она теряла один или сразу несколько, то, аккуратно отстранившись от мужа, чтобы не разбудить, шла на кухню.

В окно уже затекал утренний мягкий свет и, разглаживая углы ещё спящего дома, усмирял тени.
Эта ночь далась ей нелегко, и женщина не хотела, чтобы всплывшая из подсознания горечь проникла в спящего рядом.

Рита его любила.
И знала, что, когда им на пятки наступали прошлые тени, то боль и радость побед над ними у супругов становилась на двоих. Поэтому он непременно почувствовал бы её состояние, останься она сейчас рядом.

Джи Ну поступал также: он берег её хрупкий покой и не позволял своим теням долго находиться на её территории. Он защищал её и от своего прошлого гнева, мудро гася эти волны уже на подступах к берегу.

В них проявлялось очень много разных, порой контрастных слоёв, поэтому оба пришли уже достаточно мудрыми.
Мудрость была просто необходима для того, чтобы вскрывать, как старые консервные банки, игры собственного разума. Чтобы не дать запутать себя противоречиям.

Конечно, они ещё учились… Они всю жизнь учились отделять ложное от истинного.

То, что способно лишь ненадолго забинтовать задетое бытием эго, и по-настоящему то исцелить.
Она первой протягивала ему руки навстречу, и мужчина, принимая их, смотрел ей прямо в глаза. Так искал он очередной потерянный ключ.
И наоборот, когда ключи от дома теряла уже сама девушка, Джи Ну делал то же и для неё. Так в их сердца затекала ушедшая с отливом лёгкость, и мир снова обретал цвета и изобилие оттенков.

Но сегодня было слишком больно, неисцелённое прошлое снова на какое-то время их разделило.
Башня разрушалась совсем близко от их душевных домов, так что осколки гнева и обломки обиды летели прямо в окна.

Сегодня Джи Ну был не способен помочь ей с поиском ключа, план был другой.
Немного постояв в ласковых утренних лучах, Рита стала собираться.
Она нарезала хлеб, достала из холодильника салат, что приготовил муж вечером.
Хотела взять ещё и сливового вина, но, поколебавшись, передумала. Разум для этого путешествия должен был оставаться ясным.

Собрав небольшую сумку, Рита протёрла солнечную пыль с подоконника и поднялась наверх.

Дети спали.
На этот Чхусок у них гостил Ариан, и потому островные будни, призванные перетечь в праздничные выходные, превратились в настоящую феерию.

Дети придумывали всё новые способы раскрашивать действительность.
К концу недели их дом стал местом паломничества всех окрестных ребятишек.
Суа с Арианом были самыми старшими и устроили в их сливовом саду что-то вроде импровизированных яслей.
Так что вскоре супруги стали ловить на себе благодарные взгляды соседей.

А теперь оба, уютно подложив руки под щёку, спали зеркально на боку.
И их сны наполняли комнату каким-то сказочным флёром.

Ключ от детской был тем ключом, который ни муж, ни она никогда не теряли.

Суа, этот солнечный подарок уже стоящей в дверях осени, примирял между супругами все времена, останавливал любое разрушение, оканчивал одной улыбкой все их прошлые невысказанные войны.

— Моя девочка…

Рита опустилась перед матрасом дочери на колени и погладила ту по волосам.
Суа зашевелилась, и, испугавшись, что дочь проснётся, женщина на цыпочках вышла из комнаты.

К мужу она заходить не стала, зная, что, проснувшись, он может её не отпустить.
Эта волна захлестнёт и его, а Мир учил их избегать ненужных разрушений.

Улица встретила её зрелым октябрьским жаром, когда ветер уже не сух и горяч, а бережен к душевной коже.
Разнося солнечные брызги по окрестностям, он касался каждого облетающего дерева, каждой земной ложбинки, каждого играющего во дворе ребёнка.

Рита, с улыбкой понаблюдав за игрой соседских детей, направилась к горе.

Она была благодарна Джи Ну за то, что тот всегда выбирал для их будущего дома живописную местность, вкладывая в их жилище частичку своего сердца.
Это был для него самый ценный ключ, который он не терял ни при каких обстоятельствах.

Был такой ключ и у неё.

Ключ от лесов, полей и холмов, тропинки к которым она находила в любом временном пространстве и состоянии.

Там, среди деревьев, была спрятана большая часть её сердца.

Соединение с которой позволяло девушке видеть не только волшебный слой окружающего мира, но ещё и давало объёмное восприятие происходящего.

В этот раз её местом силы были горы.

Здесь её единственным органом зрения становилась собственная душа.

Здесь она оставляла свои страхи и безверие.

Здесь к ней возвращался покой, а вместе с ним и любовь.