Господи, хорошо-то как...

Старый добрый Арменикенд*. Дом на Второй Нагорной. Мы, молодые и полные сил, и прямо, вот прямо сейчас перекусим и уйдём по своим неотложным делам.
В спартаковской штаб-квартире, одноэтажном домишке аккурат против трамвайной остановки сегодня важное: распределение путёвок... Для тех, кто не знает:
путёвка это пропуск в рай под названием альплагерь.

- Спасибо, Евгения Николаевна, - это мой друг благодарит маму за угощение...
Считанные минуты спустя, мы скатываемся, перепрыгивая через ступени, по некрутой лестнице, опоясывающей полый пролёт от четвёртого этажа и до самого низа. И попадаем из прохлады подъезда в  солнцепёк. Полдень. Вторая Нагорная празднует жаркую бакинскую весну.

Дребезжащий трамвай. Остановка против поворота на Кецховели. Отсюда — пешком мимо православной церкви, мимо дома моего институтского друга.

Жарковато. Наконец Кецховели перегнулась и пустилась вниз уже улицей Чкалова. И вот она  цель нашего марш-броска.

В тесной комнатёнке шумно.
За столом витийствует шеф и гуру — Александр Алексеевич Воскресенский. Шурик. Перед ним стопка не до конца заполненных бланков. И в один из них мэтр вписывает очередную фамилию. За плечом, ревниво заглядывая, замер Ёж. Юра Карумидзе.

Протискиваемся, разводя плечами друзей, поближе к столу…

В коридоре тенью промелькнула лёгкая фигурка. Пока ещё не альпинист, а горный турист Вова Леонтьев. В те времена мы с ним не пересекались. Позднее, когда, раскиданные по всем уголкам Земли-матушки, засядем у экранов компьютеров урвать у Судьбы мгновенье-другое счастья, пусть виртуального, - счастья общения со спутниками прекрасной молодости. Вот тогда-то я и узнаю Вову. И полюблю его.
А он при каждой новой встрече будет засеивать пространство общения сокровищами доброй расточительной души своей.

Однако ж, вернёмся в наши будни...

Мы уже не раз бывали в горах Западного Кавказа. Успели влюбиться в чеканку пиков и густую синеву высокого неба. Прикипели душой к тренерам и наставникам.
И вот снова знакомое.

Учебный процесс начинается без раскачки: сразу же выходы наверх. Тренировки на скалах, снежно-ледовые мытарства… Первый маршрут… Ни с чем не сравнимая радость ступить на вершину. Записка из каменной пирамиды - тура.
Спуск. Дюльфера**. Захватывающее дух глиссирование*** по снежникам.
И в финале - гостеприимный лагерь.
Радушная встреча. Букеты альпийских цветов из горячих девичьих рук.
Столы, уставленные стаканами с компотом. 

А вечером в лагерном клубе музыка. Кружат пары.
И дирижирует балом сам Пал Палыч Захаров, начальник учебной части.

А потом в моей палатке угощаемся купленным в коше**** у пастухов и чуть не убежавшем - так высоко поднялся пенный сугроб над ободком банки - айраном. И закусываем булочками, которые раздатчица из лагерного пищеблока припрятала для нас. Персонально...

Утро. Сижу на койке, перебирая струны:

Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой...

Полог раздвигается, и в солнечном просвете — иконописное:
брюнет с глазами в пол-лица и библейской бородой. Неподражаемый Илюша Кантарович.
Присел рядом.  Подпевает: месяц кончается март…

На душе тепло. Рядом Друг.
……………………………..

Туман. Видимость ноль. Куда идти, как идти. Топчемся на узкой скальной полочке. Мы, Бабуся***** и я, на стене, не вспомню какого пика. Вышла задержка. Я что-то не то съел, и связка шла вдогонку основной группы. 
Из описания маршрута всё было вполне очевидно, вплоть до того момента, когда наползло облако и округа утонула в молочной слепоте.
- Бабуся, здесь где-то должна быть «психологическая» полочка, - я заподозрил неладное…
Вообще-то «психологическая» - это значит, что требуется особая осторожность. А когда такой термин встречаешь в описании маршрута в Безенгийском районе…

Стало быть, стоим, перебрасываемся репликами. И тут что-то дрогнуло и облако растаяло.
И мы глянули вниз… Н-да...

Через некоторое время догнали группу, и всё пошло в штатном режиме. И, ни о чём не договариваясь заранее, ни я, ни Бабуся никому не рассказывали об эпизоде в тумане…

О Бабусе...
Баку. Уютный дворик в скалах местечка Бильгя. Совсем рядом — рукой подать - тихо плещет бирюзой сонный Каспий. А во дворике давно пыхтит примус, позвякивает крышкой кастрюлька с водой. Над ней витийствует Середушник. Готовится излюбленная «какавка».
Народ занят, кто во что горазд. По дворику мечется Расим. Постукивая воображаемой клюкой, изображает старушку из Райкинской миниатюры. Временами выкрикивает:
- Дуй, бабуся…
У него это получается похоже. И — очень смешно…

И с тех пор пошло-поехало: Бабуся, Бабуся. Моя связка. Мой Друг…
………………………………….

У Юры — синие глаза на круглом улыбчивом лице. Такие синие, что казались кусочками неба, упавшими на грешную землю и чудом обретшими хозяина, которому и были - не иначе как вышней волей - предназначены.
Мой друг нежится на прогретом солнцем осколке валуна.
На нём штурмовка, горные ботинки. Поблескивает в лучах солнца клюв ледоруба, погруженного в слежавшийся снег. Западный Кавказ. Привал на маршруте.
Дымим сигаретами. Вглядываемся в крутой склон, ведущий к предвершинному гребню. Мысленно проходим опасные места. Тепло. Тихо.

И вдруг громыхнуло. Это оторвался подтаявший карниз. Белое облако скользнуло по снежнику, и, подхватывая в неудержимом падении пласт за пластом тучного снежника, покатилось лавиной...

- Хорошо, что мы ещё не там, - Юра покачал головой.

Весь оставшийся день группа наблюдала за опасным склоном, и как только зашло солнце и  мороз приковал карнизы к скальному гребню, вышла на маршрут.

Холод, конечно, подстраховывает, но, сковывая льды карнизов, он неизбежно высушивает взлёты снегов до лёгкости пуха. И каждый шаг вверх достаётся тяжким трудом.

О, это целая система, подъём по рыхлому. Сначала нападающий валился в снег, утрамбовывая его собственным весом, и только потом старательно выбивает очередную ступеньку. Не быстрое дело, и потому неторопливо, томительно неторопливо приближается карниз и выход на гребень, ведущий к Вершине. И всё же, всё же...
…………………..

На обратном пути первая связка - два Юры — перебралась через карниз на снежник и…
Только мы их и видели… Две точки, выписывая крутые дуги, мчались по снежнику, выбрасывая при глиссировании сверкающие веера…

Наша очередь. Мгновенья, потраченные на оценку склона. И вот уже, чуть пригнувшись и напружинив ноги, вторая и третья связки летят вниз…

Первая трава… Перекур:
- Юра, пасни сигарету...
………………………...   

А вдали от вершин, на проспекте Строителей наукоград. Здесь и высотка Академии Наук Азербайджана, и исследовательские институты — физики и энергетики, теоретических проблем химической технологии и институт физической химии.
В просторной светлой лаборатории вальяжно расположившись в кресле у рабочего стола со всякими осциллографами, Юра курит трубку. И табак не абы какой, а «Капитанский» или «Золотое руно», от которых вокруг — умопомрачительный аромат и грёзы о несбыточном…

- Привет, Тёма, - и, ухмыляясь, продолжает:
- Ну, как там дела с преобразованием энергии солнца в энергию ветра?..
Излюбленная шуточка. В физико-техническом секторе академика Джуварлы Чингиза Мехтиевича — ЧеЭма — имела место функционировать ЛЭВИС — лаборатория энергии ветра и солнца. И я работал в этой лаборатории, а ядовитый физик никогда не упускал возможности съязвить. И насладиться моей досадой. Показной, разумеется.

Дверь Юриных апартаментов распахивается. Высокий, немного чопорный, входит Петя Леонов. Как всегда в костюме и при галстуке. Обмен приветствиями… Улыбки...

Господи, хорошо-то как… Лето. Баку. Не помню, какой год...

*    - Арменикенд - спальный район на севере Баку.
**   - дюльфер - быстрый спуск по отвесу на страховочной верёвке.
***  - глиссирование - спуск по снежнику скольжением.
**** - кош, временная сиоянка пастухов на альпийский лугах.
*****- бабуся -  дружеское прозвище Расима Д. , моей связки.