Ботрничество - медосбор

Бортничество — это исторический способ пчеловодства, при котором люди добывали мёд и воск у диких пчёл, живущих в дуплах деревьев (такие дупла называли бортями). Людей, которые этим занимались, традиционно именовали бортниками.
Бортничество действительно было известно и в Сибири, и в Забайкалье, хотя и не стало там доминирующим промыслом, как в некоторых других регионах России (например, на Южном Урале).

В Сибирь бортничество стало проникать вместе с русскими переселенцами. Старообрядцы-раскольники, двигаясь в глухие таёжные места, брали с собой колоды с пчёлами и закладывали основы пчеловодства в новых условиях. К середине XIX века в южной горно-таёжной части Западной и Восточной Сибири бортничество достигло такого развития, что в некоторых местах стало основной отраслью хозяйства, а у отдельных владельцев пасеки насчитывали по 500–1000 колод.
 
В Забайкалье бортничество также появилось благодаря переселенцам. Богатая и разнообразная кормовая база обеспечивала хороший медосбор, что делало пчеловодство доходным промыслом. Пчёл начали завозить и в Восточную Сибирь, и в Забайкалье.
 
Борть — это дупло в дереве, которое бортник специально обустраивал для пчелиной семьи. Дупло могло быть естественным или его выдалбливали в толстом дереве на высоте 4–15 метров. Внутри для укрепления сот делали специальные конструкции — кресты или снозы. Для отбора мёда проделывали узкие длинные отверстия — должеи.

Весной бортник очищал борти от сора и приманивал пчёл, а осенью забирал часть мёда, оставляя насекомым достаточно для зимовки.  Возможности бортничества постепенно сокращались из-за вырубки старых деревьев. Кроме того, с развитием земледелия и появлением более эффективных пасек этот промысел начал вытесняться. В Забайкалье, как и в других регионах, со временем стали преобладать колодные и ульевые формы пчеловодства. Таким образом, хотя бортничество и не стало главным промыслом в Сибири и Забайкалье, оно было частью хозяйственного освоения этих территорий.

Вспоминаю посёлок Култук, где в течение ряда лет пришлось жить нашей семье. Отец – инженер железнодорожник после окончания МИИТА  (Московского института инженеров транспорта), получил назначение на строительство БЖД – байкальской железной дроги вокруг старой -Кругобайкальской Ж.Д. Началом строительства и бы выбран посёлок Култук, лежащий в самой южной точке озера Байкал. Семья была с ним.
 
На опушке леса за посёлком росли огромные деревья – дубы, ясени, кедры. В некоторых из них были дупла, в которых дикие пчелы откладывали мёд, стекавший по стволам деревьев вниз, чем часто лакомились медведи. На полях совхоза выращивали гречиху, в лесах, близ речушек, весной распускались цветы черёмухи и богульника, обильно выделяющих нектар.
 
И тогда эти поля превращались в медосборники для пчёл. Кроме того, совхоз организовал несколько пасек, пригласив на работу специалистов из многих сёл Иркутской области. Помню, как каждой семье бесплатно выдавали по несколько килограмм меда в сотах. Мед гречишный был тёмного цвета, мед черёмухи и богульника – светлее.

И так продолжалось вплоть до 1948 года, когда ввиду ослабления международной обстановки в результате победы СССР над фашисткой Германией и разгрома милитаристской Японии, строительство БЖД законсервировали... Отца перевели в Закавказье, в Гагру, затем в 1950 году в Сухуми, где строились вокзалы, туннели, шла электрификация железной дороги.

В Сухуми я познакомился с греческой семьёй по фамилии Ламбрианиди. Подружился с их сыном, моим ровесником Сократом. У них в горах была своя пасека и мы часто наведывались с Сократом туда.
 
На пасеке, расположенной выше греческого села Георгиевское, было около 50 ульев. И каждое лето семья снимала урожай около 600 литров великолепного горного мёда. У Сократа была старая отцовская машина «Москвич 400», на которой он и возил на багажнике на крыше по 4 бидона с мёдом, каждый из которых вмещал 50 литров.
 
Вместе с моей супругой в детской музыкальной школе работала симпатичная девушка Маргарита Гольд (Гвалия). Гвалия — это мингрельская фамилия, которую ей дал её отчим Хута Гвалия, ставший вторым мужем матери Риты, когда девочке исполнилось исполнилось 16 лет. С фамилией Гольд она не могла поступить в музыкальное училище. С грузинской же фамилией приняли  и она закончила его как Маргарита Гвалия.
 
Работая вместе, девушки подружились и часто говорили, о чем – то своём, сокровенном. Однажды они заговорили о том, что Рите пора бы и замуж, ведь ей уже 23 года. Её подруга, по совместительству моя супруга, поделилась этой чудной мыслью со мной. Я привык решать проблемы сходу, не откладывая на потом. Прикинул, кто из моих друзей и знакомых молодых людей еще не женат. Выбор пал на моего тридцатилетнего друга Сократа Ламбрианиди, понтийского сухумского грека.
 
Он был женат, но в данное время разведен и свободен. Моя жена одобрила кандидатуру, и мы организовали встречу молодых у нас дома за ужином. Ребята понравились друг другу и через несколько месяцев состоялась весёлая свадьба. Не буду рассказывать, что в их семье родились два чудесных пацана Георгий (Гия) и Дмитрий (Димос), как они росли и кем стали. Это целая эпопея. Я же хочу рассказать о моём друге Сократе.

Его родители жили в городе среди греческой диаспоры, довольно многочисленной в Абхазии. Абхазия до 1931 года входила в СССР на правах ССР, в конфедерацию Закавказских республик наравне с Азербайджаном, Арменией и Грузией. Но в 1931 году, обезглавив руководство республики (в доме Лаврентия Берия в Тбилиси был отравлен руководитель Абхазии Нестор Лакоба), многие были арестованы и погибли в Сибири, Абхазию вогнали в Грузию на правах автономии и с тех пор не утихали народные возмущения.

В 1949 году намечался референдум, на котором большинство граждан (кроме грузин) должны были проголосовать за отделение от Грузии. В эти годы абхазцев было около 100 тысяч, грузин около 240 тысяч, Греков 76 тысяч и остальных, как - то армян, русских и др. тоже около 200 тысяч.
 
Конечно перевес был на стороне коалиции. Что придумали Берия и Сталин? Выселить из Абхазии греков.        Срочно подогнали на все ближайшие железнодорожные станции теплушки, в которые загнали с помощью солдат армии по 50 – 60 человек и закрыв вагоны на засовы, повезли в степи Казахстана.
 
Как мне рассказал Сократ, (ему тогда было уже 12 лет), ехали 7 суток. Многие не выдержали, особенно старики и дети, умирали от истощения и обезвоживания. Вагоны не открыли вплоть до остановки в Казахстанских степях. Когда люди выгрузились, хоронили умерших здесь же у железной дороги. Воду привозили на верблюдах в хурджинах (мешок из шкуры верблюда) местные казахи, проявлявшие сострадание.
 
В одном вагоне оказались лопаты, кирки и кое какой инвентарь. Стали рыть землянки. Так, в землянках и жили греки вплоть до 1966 года, когда им разрешили вернуться. Семья Ламбрианиди не смогла войти в свой дом, его заселили переселенцами из восточной Грузии (работал Абхазпереселенстрой).
 
Пришлось строить своё жильё на горе Баграта  у ворот старой крепости над городом. Сократ закончил музыкальное училище по классу вокала. У него проявился приличный тенор. Некоторое время он работал во 2й детской музыкальной школе г.Сухум в качестве иллюстратора.

Но главным его хобби был мёд, вернее пасека, которая ему досталась по наследству от дядьки, жившего в греческом селе Георгиевское высоко в горах, жители которого не захотели покидать свои дома и ушли в горы, пока продолжалась эпопея выселения народа в Казахстан.
 
Сократ, часто бывая в горах, помогая дяде, изучил все нюансы медосбора и у него всегда был отличный урожай мёда. Маргарита с детьми часто ездила с мужем на пасеку. Детям нравилось резвиться на огромной поляне среди роскошных дубов и каштанов, бултыхаться в прохладном горном ручье. Вместе они качали мёд и собирали его в большие бидоны литров по 50 каждый.

За сезон у них получалось по 8 – 10 баков мёда. Сократ отвозил мёд на пункт заготовки и получал неплохой заработок. Однажды Рита прибежала к нам в панике, уже третий день Сократ не возвращается с пасеки. Не случилось ли с ним что-то. Мы с супругой и Ритой сели в нашу «Ниву» и поехали в горы.

Путь лежал по Военно – Сухумской дороге через село Цебельда к сванскому посёлку Чины и от него на Георгиевскую. В общем это километров около 70 от города. В Георгиевском мы остановились около группы крестьян, спросить, не видели ли они Сократа, его здесь все знают. Пока Рита беседовала с селянами, я смотрел на горы.
 
И вдруг заметил блеск бидона на крыше автомашины Сократа. Кричу, Марго, вон твой муж едет с мёдом на крыше. Поехали на встречу и минут через двадцать встретились.
Оказывается, был большой урожай мёда и Сократ решил поработать, собирая его. На багажнике его машины были привязаны 4 бидона и ехал он тихо с такой нагрузкой.

 Рита села к нему в машину, а мы с женой сопровождали их до самого города. Был уже вечер, я помог Сократу поднять бидоны домой и получил в подарок 3х литровый баллон великолепного каштанового тёмного мёда. Так продолжалось вплоть до 1989 года, когда, получив визы на ПМЖ в Грецию, наши друзья всей семьёй уехали, причем на машине с прицепом через переход Сарпи в Грузии и Турцию в город Кавала в Греции на севере её. Там они и обосновались. По интернету мы часто связывались с ними.

Маргарита в Кавале нашла себя на музыкальном поприще, преподавала уроки музыки (фортепиано) в детской музыкальной школе города, снискала к себе любовь и уважение детей и педколлектива школы. В её классе всегда было много детей. Их же дети, Гия и Дима, закончили школу и нашли свой путь в новой жизни. Сократ приобрел небольшой участок земли недалеко от Кавалы в деревне, высадил фруктовый сад.
 
Закупил несколько ульев и стал, как и в Абхазии заниматься мёдом. Жаловался, что наши горные абхазские пчелы давали больше и лучшего качества мёд, чем греческие. Вот так сложилась судьба наших друзей Маргариты Гвалия - Ламбрианиди и её супруга Сократа Ламбрианиди.
                Владимир Левинтас