Глава 14. Золотая цепь старосты

Митя сидел на полу подвала. Он был встревожен. Вчера вечером он слышал, как родители тихо говорили о том, что инвестор прислал новое письмо. Что Гена, его помощник, снова приходил и стучал в дверь. Что они боятся потерять дом.
— Архип, — сказал Митя. — А что если мы не успеем?
— Успеем, — спокойно сказал Архип. — Москва не бросает своих.
Митя посмотрел на полку с артефактами. Тринадцать вещей. Тринадцать историй. Осталось одиннадцать.
— Сегодня мы пойдём в 1650-е годы, — сказал Архип. — В ремесленную слободу.
— А что это?
— Это место, где жили и работали мастера, — сказал Архип. — Кузнецы, гончары, плотники, серебряники. Они делали вещи своими руками. Они были душой Москвы.
— А что мы будем искать?
— Золотую цепь старосты, — сказал Архип. — Знак чести и уважения. Её носил староста слободы — человек, которого выбрали все мастера. Он был их голосом, их защитником.
— А зачем нам цепь?
— Она будет охранять наш дом от злых людей, — сказал Архип. — Она будет напоминать нам, что честь и труд важнее богатства. Что настоящий хозяин — не тот, кто покупает, а тот, кто строит и создаёт.
Васька, дремавший на сундуке, зевнул и потянулся:
— Цепь, цепь... А на неё можно рыбу ловить?
— Васька, — строго сказал Архип.
— Да шучу я, шучу. Просто проверяю, что ты не забыл про меня.
Митя улыбнулся, но его улыбка быстро погасла. Он вспомнил, как Гена приходил вчера. Как он стоял у калитки и смотрел на дом своими тяжёлыми глазами. Как он говорил родителям: «Этот дом всё равно снесут. Вопрос только — когда».
— Я готов, — сказал Митя твёрдо.
Архип достал ключ. Он был золотистым, с узором в виде наковальни и молота.
— Ключ от 1650-х годов, — сказал Архип. — Время расцвета московских ремёсел.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на улице ремесленной слободы.
Вокруг — деревянные дома с резными наличниками, заборами, палисадниками. Везде — звуки работы: стук молота, скрип гончарного круга, звон металла. Пахнет деревом, глиной, железом, дымом.
Митя пошёл по улице. Он смотрел по сторонам. В одном дворе кузнец бил по раскалённому железу — искры летели во все стороны. В другом — гончар крутил гончарный круг и лепил горшок. В третьем — плотник строгал доску, и стружка падала на землю золотыми завитками.
— Здесь всё делают руками, — сказал Митя.
— Да, — сказал Архип. — Здесь нет машин. Только руки и душа.
Митя закрыл глаза и представил старосту слободы. Пожилой мастер с седыми волосами, в фартуке, испачканном краской. Он стоит в своей мастерской и работает. На груди у него — золотая цепь, знак его чести. Он не снимает её даже во время работы. Она напоминает ему, что он отвечает за всех людей слободы.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то справа — от кузницы.
— Там, — сказал Митя.
Он подошёл к кузнице. Внутри было жарко от огня. Кузнец — молодой парень с мускулистыми руками — бил по раскалённому железу. У стены стоял пожилой человек с золотой цепью на груди — староста. Он наблюдал за работой кузнеца.
Митя заглянул в угол. Там, среди углей и шлака, лежала золотая цепь. Она была тяжёлой, с красивыми звеньями.
Митя взял её в руки. Она была тёплой.
— Это она, — сказал он.
— Возьми, — сказал Архип. — Она вернётся к нам.
Митя свернул цепь и прижал к груди.
Вдруг староста обернулся и посмотрел на Митю.
— Что ты там делаешь, мальчик? — спросил он.
Митя замер.
— Я... я нашёл это, — сказал он и протянул цепь.
Староста подошёл ближе. Его глаза расширились.
— Это моя цепь! — воскликнул он. — Я думал, что потерял её вчера, когда помогал кузнецу. Где ты нашёл её?
— Она лежала в углу, — сказал Митя. — Среди углей.
Староста взял цепь в руки и посмотрел на неё с любовью. Он погладил звенья, словно это были живые существа.
— Спасибо тебе, мальчик, — сказал он. — Эта цепь — моя честь. Она напоминает мне, что я отвечаю за людей слободы. Что я должен быть честным и справедливым.
— Это правильная цепь, — сказал Митя. — Она тяжёлая, но её нужно носить.
Староста посмотрел на Митю внимательно.
— Ты не здешний, — сказал он. — Откуда ты?
— Я из будущего, — сказал Митя.
— Из будущего? — улыбнулся староста. — Значит, Москва будет жить и дальше? И ремёсла? И мастера?
— Будут, — сказал Митя. — Я обещаю. Только... нам нужно их беречь.
Староста кивнул.
— Береги, мальчик, — сказал он. — Береги то, что сделано руками. Береги то, что сделано душой.
Митя почувствовал что-то в кармане. Он опустил руку и достал маленькую цепь — миниатюрную, но с такими же красивыми звеньями.
— Это знак, — сказал Архип. — Он отдал тебе её в ответ. Ты вернул ему честь.
Митя сжал маленькую цепь в руке.
— Пора, — сказал Архип.
Митя закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках маленькую золотую цепь.
Митя подошёл к полке и положил цепь рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Тиснёная обложка. Серебряный мастерок. Знамя ополчения. Купеческая грамота. Золотая цепь старосты.
Четырнадцать артефактов. Четырнадцать историй.
— Четырнадцать, — сказал Митя. — Половина.
— Да, — сказал Архип. — Половина. Но самая трудная часть ещё впереди.