Люди нашего круга

Я вырос в привилегированной минской семье. Мои родители, оба представители так называемой советской творческой интеллигенции. Сначала, конечно, все у нас было как у всех. Но уже к концу семидесятых мой отец, Михаил Яковлевич Финберг, становится известным в Беларуси музыкантом и общественным деятелем. Со временем он получит звание сначала Заслуженного а позже Народного артиста, станет лауреатом различных Государственных премий, профессором и создаст свой знаменитый оркестр. Его карьера, берущая начало в далёких шестидесятых, ни разу не даст сбоя, и на каком-то этапе, уже когда меня в Беларуси давно не будет, в течении 8 лет папа будет сенатором в белорусском парламенте.

В нашем доме всегда бывали известные люди. Композиторы, музыканты, врачи, чиновники. Они бряцали своими наградами, званиями и славой. При этом никто из них, от народного артиста СССР Лученка до ещё никому тогда не известной певицы Долиной, не отказывался от маминых салатов, мной нарезанной колбасы или маринованного чеснока с Комаровки. Наш дом по праву славился своей хлебосольностью, к нам любили приходить. У нас было вкусно, тепло и весело. В нашем доме звучала музыка, допоздна люди выпивали и смеялись. Так было всегда, задолго до появления у нас министерских пайков.

Однако чем выше папа поднимался по карьерной лестнице, тем сложнее становилось делать вид, что мы рады каждому нашему гостю. Среди них появились «нужные люди», часто весьма своеобразная публика из «Ондатрового посёлка», министерского микрорайона, к нам географически близкого, но духовно совершенно чуждого. Несмотря на высоту папиного полёта, он всю свою жизнь, относился к людям оттуда с подчёркнутым недоверием.

Однажды, думаю, это был конец 1988 года, мы принимали у себя дома одного важного человека с белорусского телевидения. Он пришёл не один. Благоухая дорогими духами, у нас на пороге вместе со своим ухажёром с мороза появилась молодая, лет двадцати, симпатичная девушка в дорогом пальто с натуральным меховым воротником и итальянских сапогах. Я сразу узнал её. Она вела развлекательную передачу на белорусском канале.

Сели ужинать в гостиной, мама подала горячее, гости выпили водки. Телевизионный чиновник курил импортные сигареты, угостил маму и меня, я отказался. Ни разу в жизни ни до этого, ни после я не решился закурить при папе.

Общая беседа не клеилась, и в какой-то момент, когда папа с важным гостем занялись обсуждением чего-то, имевшего отношение только к ним двоим, теледевушка решила пообщаться со мной. Она была примерно моей ровесницей, хотя, конечно, держалась гораздо взрослее. Пытаясь быть максимально приятной, она что-то прощебетала о своих высокопоставленных родителях и о том, что живёт совсем рядом, по соседству. А потом задала вопрос, который, видимо, мучил её весь вечер.

«Где ты учишься, Александр?» произнесла она, выразительно затянувшись тонкой сигаретой.

Услышав, что перед ней студент второго курса Минского музыкального училища, она произнесла фразу, которую я запомнил на всю жизнь и которая во многом определила мою дальнейшую судьбу. Откинувшись на спинку стула, она сказала: «Странно. Вообще-то обычно люди нашего круга учатся на юридическом».

В её глазах было огромное, бесконечное разочарование. Такого презрительного взгляда я не получал больше ни разу в жизни. И презрение это было адресовано, конечно, не только в мой адрес. В нём было неприятие всего того, что не соответствовало их представлениям о жизни как таковой, о том, как нужно мыслить, чувствовать и любить. Больше мы не разговаривали, и вскоре они ушли.

Увиденное и услышанное произвело на меня сильнейшее впечатление. Я неожиданно и сильно повзрослел в этот вечер. Я решил для себя совершенно точно, что не хочу и никогда не стану человеком их круга. Круга нужных людей, обладающих нужными связями и правильной родословной. В этот вечер решилась моя судьба. Манящий Ондатровый посёлок умер для меня навсегда.

Я понял, что, как бы всё не сложилось, кем бы я ни стал, я сделаю все от себя зависящее, чтобы остаться частью круга обычных, работающих, достойных людей. Тех, кто в жизни всего добиваются сами, сами совершают ошибки и сами пытаются их исправить, не прячась за свою фамилию или название факультета, куда тебя устроили влиятельные родители и где с тобой учатся люди «твоего круга».

Несмотря ни на что я с теплом вспоминаю этот важный вечер. Нашу небольшую, но такую уютную квартиру на Захарова, моих еще совсем молодых родителей. Накрытый мамой стол. Особый запах готовой еды, всегда присутствующий когда мы готовились принимать гостей.
Это было так давно. Еще столькому предстояло случиться.