Глава 16. Астролябия

Митя сидел на полу подвала. Он смотрел на полку с артефактами — пятнадцать вещей, пятнадцать историй — и думал о том, что происходит дома.
Вчера Гена снова приходил. Он стоял у калитки и говорил с мамой. Слова долетали до Мити через приоткрытое окно:
— ...всё равно этот дом снесут. Вопрос только — когда. Ваш инвестор — я про него всё знаю. Он не отступится.
Мама плакала. Папа молчал. А Митя сидел в своей комнате и сжимал в руке тёплую монетку-копейку Ивана Грозного.
— Архип, — сказал Митя. — А что если мы не успеем? Что если Гена отнимет дом раньше, чем мы соберём все артефакты?
— Успеем, — спокойно сказал Архип. — Москва не бросает своих.
— Но городские власти прислали письмо, — сказал Митя. — Они говорят, что усадьба в аварийном состоянии. Что нужна реставрация. А у родителей нет денег. А инвестор предложил деньги. Но за это он заберёт дом.
— Я знаю, — сказал Архип. — Я всё знаю.
— И что нам делать?
— Собирать артефакты, — сказал Архип. — Каждый из них — это кирпичик нашей крепости. Когда мы соберём все двадцать четыре — дом станет неуязвимым. Ни Гена, ни инвестор, ни городские власти не смогут ничего сделать.
Митя кивнул. Он чувствовал, как монетка греет его ладонь.
— Сегодня мы пойдём в 1690-е годы, — сказал Архип. — В Немецкую слободу.
— Это где жили иностранцы?
— Да, — сказал Архип. — Немцы, голландцы, англичане. Они были мастерами, врачами, купцами. Они учили русских новому. А ещё здесь жил юный Пётр — сын царя Алексея Михайловича.
— Будущий император?
— Да. Он был ещё мальчишкой, когда приезжал в слободу. Он дружил с иностранцами. Он любил учиться. Он хотел знать всё — как строить корабли, как считать звёзды, как лечить людей. Он был очень любопытным.
Васька, дремавший на сундуке, приоткрыл глаз:
— А он любил сметану?
— Васька, — строго сказал Архип.
— Ну а что? Я серьёзно. Если он был любопытным, он мог спросить, что такое сметана. А я бы ему рассказал. И мы бы подружились.
— Ты бы с ним подружился, — улыбнулся Митя. — Ты со всеми дружишь.
— Только если у человека есть сметана, — уточнил Васька.
Митя рассмеялся, но его смех быстро погас. Он вспомнил, как мама плакала вчера вечером.
— Я готов, — сказал он твёрдо.
Архип достал ключ. Он был медным, с узором в виде звезды и полумесяца.
— Ключ от 1690-х годов, — сказал Архип. — Время юности Петра.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на тихой, чистой улице.
Дома здесь были не такими, как в остальной Москве. Они были аккуратные, с остроконечными крышами, с цветами на подоконниках. Вдоль улицы стояли фонари. Люди ходили в странной одежде — в камзолах, с короткими шпагами.
— Это Немецкая слобода, — сказал Архип. — Дом иностранцев.
Митя смотрел по сторонам. Всё было другим — чистым, ухоженным. Даже воздух казался другим — пахло кофе и корицей.
— А где Пётр? — спросил Митя.
— Вон там, — Архип показал на дом с высокой крышей. — Это дом Лефорта — друга Петра. Здесь Пётр бывает чаще всего.
Митя подошёл к дому. У входа стоял мальчишка лет пятнадцати — с тёмными волосами, с живыми глазами. Он был одет просто — в кафтан, но не богатый. Он о чём-то оживлённо говорил с высоким мужчиной в иностранной одежде.
— Это Пётр? — спросил Митя.
— Да, — сказал Архип. — Юный Пётр. Он ещё не царь — он учится.
Митя смотрел на Петра. Тот смеялся, жестикулировал, задавал вопросы. Он был очень живым.
Вдруг мужчина достал какой-то предмет — круглый, блестящий, с делениями и стрелками.
— Что это? — спросил Митя.
— Это астролябия, — сказал Архип. — Инструмент для определения звёзд. С его помощью можно понять, где ты находишься — даже в море, даже ночью.
Пётр взял астролябию в руки. Его глаза загорелись. Он смотрел на неё как на чудо.
— Я хочу такой инструмент! — воскликнул Пётр. — Я хочу научиться с ним обращаться!
— Это не так просто, — сказал мужчина. — Нужно много учиться.
— Я научусь! — сказал Пётр. — Я научусь всему! Я хочу знать всё!
Митя смотрел на Петра и чувствовал, как его сердце наполняется восхищением. Этот мальчишка был старше его, но его любопытство было как огонь. Он хотел всё знать. Он ничего не боялся.
Митя закрыл глаза и представил, как Пётр ночью смотрит на звёзды. Он держит астролябию в руках. Он считает. Он запоминает. Он понимает, что мир огромен, и что нужно учиться, чтобы покорить его.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то слева — от скамейки у дома.
— Там, — сказал Митя.
Он подошёл к скамейке. Под ней лежала астролябия — старая, потёртая, но с красивыми делениями.
Митя взял её в руки. Она была тёплой.
— Это она, — сказал Митя.
— Возьми, — сказал Архип. — Она вернётся к нам.
Митя прижал астролябию к груди.
Вдруг Пётр обернулся и посмотрел прямо на Митю.
— Ты кто? — спросил он.
Митя замер.
— Я... я из будущего, — сказал он.
Пётр удивлённо поднял брови. Потом улыбнулся.
— Из будущего? Это интересно. Что там — в будущем? Есть корабли?
— Есть, — сказал Митя. — Огромные корабли. И самолёты. И машины.
— Самолёты? Машины? — глаза Петра загорелись. — Что это?
— Машины — это такие повозки, которые ездят сами, без лошадей. А самолёты — это... как птицы. Они летают по небу.
Пётр смотрел на Митю с восторгом.
— Ты шутишь?
— Нет, — сказал Митя. — Я правду говорю. В будущем люди летают в небе, как птицы. И ездят быстрее ветра.
Пётр покачал головой:
— Не может быть. Это невозможно.
— Возможно, — сказал Митя. — Просто нужно учиться. Учиться и не бояться.
Пётр посмотрел на астролябию в руках Мити.
— Ты нашёл её? — спросил он. — Я искал её вчера, но не нашёл.
— Она лежала под скамейкой, — сказал Митя.
Пётр подошёл ближе.
— Это мой учитель обронил, — сказал он. — Я помогал ему считать звёзды, и она упала. Я думал, что потерял её навсегда.
Митя протянул астролябию Петру.
— Возьми, — сказал он. — Она твоя.
Пётр взял астролябию и посмотрел на неё с любовью.
— Спасибо, — сказал он. — Ты хороший человек. Из будущего.
— Ты тоже хороший человек, — сказал Митя. — Из прошлого.
Пётр улыбнулся.
— Я буду строить корабли, — сказал он. — Я буду учиться. Я сделаю Россию сильной.
— Я знаю, — сказал Митя. — Ты сделаешь.
Пётр посмотрел на Митю внимательно.
— Береги себя, мальчик из будущего, — сказал он. — И береги Москву.
Митя почувствовал что-то в кармане.
Он опустил руку и достал маленькую астролябию — миниатюрную, но с такими же делениями.
— Это знак, — сказал Архип. — Пётр отдал тебе её в ответ. Он увидел в тебе родственную душу.
Митя сжал маленькую астролябию в руке.
— Пора, — сказал Архип.
Митя закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках миниатюрную астролябию.
Митя подошёл к полке и положил астролябию рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Тиснёная обложка. Серебряный мастерок. Знамя ополчения. Купеческая грамота. Золотая цепь старосты. Золотой сервиз. Астролябия.
Шестнадцать артефактов. Шестнадцать историй.
— Шестнадцать, — сказал Митя. — Осталось восемь.
— Да, — сказал Архип. — Осталось восемь. Но они будут самыми трудными.
Митя посмотрел на полку. Каждая вещь светилась своим светом. Каждая история была частью Москвы.
— Мы успеем, Архип? — спросил Митя.
Архип посмотрел на мальчика долгим взглядом.
— Успеем, — сказал он. — Если будем верить.