Глава 18. Серебряный рубль

Митя сидел на полу подвала. Он смотрел на полку с артефактами — семнадцать вещей, семнадцать историй — и чувствовал, как они становятся его частью.
— Архип, — сказал Митя. — А ты видел все эти времена? Ты был в каждом из них?
— Я был везде, — сказал Архип. — Я видел, как строился Кремль. Я видел, как горела Москва. Я видел, как её отстраивали заново. Я видел всё.
— И не устал?
— Не устал, — улыбнулся Архип. — Я — хранитель. Я обязан помнить.
Митя задумался.
— А что если я забуду? — спросил он. — Что если я вырасту и забуду все эти истории?
— Ты не забудешь, — сказал Архип. — Пока артефакты на полке — ты будешь помнить. Они — твоя память.
Митя посмотрел на полку. Семнадцать вещей. Каждая — как маленький огонёк.
— Сегодня мы пойдём в 1730-е годы, — сказал Архип.
— А что это за время?
— Это время императрицы Анны Иоанновны, — сказал Архип. — Племянницы Петра I. Она была сильной, властной женщиной. Она любила роскошь и удивлять народ.
— А что мы будем искать?
— Серебряный рубль с её портретом, — сказал Архип. — Эта монета была отчеканена в Москве. Она была символом новой эпохи — эпохи империи.
— А зачем нам рубль?
— Он будет охранять наш дом от жадности, — сказал Архип. — Он будет напоминать нам, что деньги — это не главное. Главное — это честь и душа.
Васька, дремавший на сундуке, приоткрыл глаз:
— Рубль, рубль... А на него можно купить сметану?
— Васька, — строго сказал Архип.
— Ну а что? Я серьёзно. Рубль — это деньги. А на деньги можно купить сметану. Это же логично.
Митя рассмеялся, но его смех быстро погас. Он вспомнил, что вчера Гена сказал его маме:
— Ваш дом стоит не так уж дорого. Инвестор даёт хорошую цену. Соглашайтесь, пока не поздно.
Мама молчала. Папа стоял в углу и сжимал кулаки. А Митя сидел в своей комнате и сжимал в руке тёплую монетку-копейку Ивана Грозного.
— Я готов, — сказал он твёрдо.
Архип достал ключ. Он был серебряным, с узором в виде короны и скипетра.
— Ключ от 1730-х годов, — сказал Архип. — Время императрицы Анны Иоанновны.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на набережной Москвы-реки.
Была зима. Река замёрзла. Везде лежал снег. Люди кутались в шубы, лошади тянули сани, пар вырывался изо рта.
— Холодно, — сказал Митя.
— Это зима 1740 года, — сказал Архип. — Самая холодная зима за много лет.
Митя огляделся. Он стоял на берегу реки. А рядом с ним было что-то невероятное.
Это был дом. Но он был сделан... изо льда.
Митя замер. Он не мог поверить своим глазам.
Ледяной дом стоял на берегу реки — красивый, прозрачный, сверкающий. Стены были гладкими, сияющими. Крыша — ледяной. Башенки — ледяные. Даже деревья у входа были ледяные.
— Это Ледяной дом, — сказал Архип. — Его построили по приказу императрицы Анны Иоанновны.
— Изо льда?!
— Изо льда, — сказал Архип. — Стены, мебель, посуда — всё изо льда. Даже слоны у входа.
Митя посмотрел вперёд. У входа действительно стояли два ледяных слона.
— Не может быть, — прошептал Митя.
— Может, — улыбнулся Архип. — Когда люди хотят удивить — они могут всё.
Митя подошёл ближе. Он потрогал стену дома. Она была гладкой, холодной, прозрачной.
— Она как настоящая, — сказал Митя.
— Она красивее настоящей, — сказал Архип. — Но она не вечная. Когда придёт весна — этот дом растает.
— Жалко, — сказал Митя. — Он такой красивый.
— Красота не должна быть вечной, — сказал Архип. — Она должна быть запоминающейся.
Митя кивнул.
Вдруг он заметил, что у входа стоит человек — в дорогой шубе, с важным лицом. Он смотрел на ледяной дом с гордостью.
— Это кто? — спросил Митя.
— Это придворный императрицы, — сказал Архип. — Он заботится о том, чтобы дом был в порядке.
Митя закрыл глаза и представил императрицу Анну Иоанновну. Она стоит у окна своего дворца и смотрит на ледяной дом. Она улыбается. Она создала нечто красивое — даже если это красивое растает весной. Она хотела, чтобы Москва помнила её.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то слева — от ледяной стены дома.
— Там, — сказал Митя.
Он подошёл к стене и заглянул. В небольшой нише во льду лежала серебряная монета — с портретом женщины.
Митя взял её в руки. Монета была холодной, но быстро нагрелась в его ладони.
— Это рубль, — сказал Митя. — С портретом Анны Иоанновны.
— Да, — сказал Архип. — Он был спрятан здесь — как подарок императрицы Москве.
Митя прижал монету к груди.
Вдруг придворный обернулся и посмотрел на Митю.
— Что ты здесь делаешь, мальчик? — спросил он.
Митя замер.
— Я... я нашёл это, — сказал он и протянул рубль.
Придворный подошёл ближе. Его глаза расширились.
— Это императорский рубль! — воскликнул он. — Где ты нашёл его?
— Он лежал во льду, — сказал Митя. — В нише у входа.
Придворный взял монету и посмотрел на неё с благоговением.
— Это подарок императрицы, — сказал он. — Она приказала спрятать его здесь — как символ новой эпохи. Я думал, что он потерян.
— Я рад, что нашёл, — сказал Митя. — Он красивый.
— Он не просто красивый, — сказал придворный. — Он — память. Память о том, что Москва — сердце России.
Митя кивнул.
— Выпьем за Москву, — сказал придворный и усмехнулся. — Жаль, что здесь нет ничего, кроме льда. Но это ничего — мы выпьем в Москве за Москву.
Митя почувствовал, как что-то тёплое появилось в его кармане.
Он опустил руку и достал маленький серебряный рубль — миниатюрный, но с таким же портретом императрицы.
— Это тебе от меня, — сказал придворный. — В подарок.
Митя сжал маленький рубль в руке.
— Спасибо, — сказал он.
— Береги Москву, мальчик, — сказал придворный. — Она этого стоит.
Митя закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках маленький серебряный рубль.
Митя подошёл к полке и положил рубль рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Тиснёная обложка. Серебряный мастерок. Знамя ополчения. Купеческая грамота. Золотая цепь старосты. Золотой сервиз. Астролябия. Компас Петра. Серебряный рубль.
Восемнадцать артефактов. Восемнадцать историй.
— Восемнадцать, — сказал Митя. — Осталось шесть.
— Да, — сказал Архип. — Осталось шесть. Но они будут самыми трудными.
Митя посмотрел на полку. Каждая вещь светилась своим светом. Каждая история была частью Москвы.
— Мы успеем, Архип? — спросил Митя.
— Успеем, — сказал Архип. — Москва с нами.