Глава 20. Обгоревшая икона

Митя сидел на полу подвала. Он был напуган. Вчера Гена пришёл снова, но не один. С ним был сам инвестор — полный человек в дорогом костюме с неприятной улыбкой.
— Мы даём вам последний шанс, — сказал инвестор. — Подписывайте договор. Через месяц здесь будет торговый центр. Это выгодно для всех.
Мама плакала. Папа стоял, сжав кулаки. А Митя слушал из своей комнаты и сжимал в руке тёплую копейку Ивана Грозного.
— Архип, — сказал Митя. — А что если мы не успеем защитить дом?
— Успеем, — спокойно сказал Архип. — Москва не бросает своих.
— Но у нас осталось всего пять артефактов, — сказал Митя. — А инвестор дал нам только месяц.
— Месяц — это много, — сказал Архип. — За месяц мы успеем.
Митя кивнул, но не был уверен.
— Сегодня мы пойдём в 1812 год, — сказал Архип.
Митя вздрогнул.
— 1812... Это же когда Наполеон вошёл в Москву?
— Да, — сказал Архип. — И когда город сгорел.
— Москва горела? — спросил Митя. — Вся?
— Почти вся, — сказал Архип. — Деревянная Москва сгорела почти полностью. Осталось только несколько каменных зданий.
Митя почувствовал, как у него сжалось сердце.
— И что мы будем искать? — спросил он.
— Обгоревшую икону, — сказал Архип. — Спасо-Преображенскую икону из маленькой церкви на Арбате. Когда начался пожар, священник вынес её из храма. Но огонь догнал его. Икона упала в пепел. Но она не сгорела — она лишь обгорела по краям.
— Это чудо, — сказал Митя.
— Да, — сказал Архип. — Это было чудо. Люди увидели в этом знак — Москва не умрёт. Она возродится.
Васька, дремавший на сундуке, приоткрыл глаз:
— Икона, икона... А она святая?
— Да, — сказал Митя. — Иконы святые.
— А святая икона может защитить дом от Гены? — спросил Васька.
Митя задумался.
— Может, — сказал он. — Если мы в это верим.
— Ну, тогда я верю, — сказал Васька. — Я буду верить очень сильно. Пусть этот Гена уберётся отсюда.
Митя улыбнулся, но его улыбка погасла.
— Я готов, — сказал он.
Архип достал ключ. Он был чёрным, обугленным, но всё ещё прочным.
— Ключ от 1812 года, — сказал Архип. — Год великого пожара.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на пепелище.
Митя замер. Он не мог дышать.
Вокруг — чёрные руины. Обгоревшие стены. Обугленные брёвна. Пепел. Везде пепел.
Не было ни домов, ни улиц, ни садов. Только пепел и руины.
— Это Москва? — прошептал Митя.
— Да, — сказал Архип. — Это Москва после пожара.
Митя смотрел по сторонам. Он не узнавал город. Вместо улиц — пустыри. Вместо домов — обгоревшие остовы. Вместо жизни — смерть.
— Она вся сгорела, — сказал Митя. — Вся.
— Почти вся, — сказал Архип. — Но не вся. Видишь вон там?
Митя посмотрел туда, куда показывал Архип. Вдали, среди руин, стояла маленькая церковь. Она была обгоревшей, но её стены ещё стояли.
— Это церковь Спаса Преображения, — сказал Архип. — Она уцелела. И икона в ней уцелела.
Митя подошёл ближе. Церковь была старой, маленькой. Её стены были чёрными от копоти, но крест на куполе всё ещё сиял.
Митя вошёл внутрь.
Внутри было темно. Пахло гарью. Стены были обгоревшими. Везде лежал пепел.
Но в углу, на небольшом столике, лежала икона. Она была обгоревшей по краям, но лик Спасителя на ней был ясным и светлым.
Митя подошёл ближе и взял икону в руки.
— Она живая, — сказал он.
— Да, — сказал Архип. — Она выжила. Она не сгорела. Она видела, как горела Москва — и не сгорела.
Митя прижал икону к груди.
Вдруг он услышал шаги. Он обернулся.
В дверях стоял старик в оборванной одежде — священник. Его лицо было почерневшим от копоти, но глаза были светлыми.
— Ты нашёл её, мальчик, — сказал он.
Митя замер.
— Вы... вы священник? — спросил он.
— Да, — сказал старик. — Я был священником этой церкви.
— Вы вынесли икону из огня?
— Я пытался, — сказал священник. — Когда начался пожар, я схватил икону и побежал. Но огонь был быстрее. Икона упала в пепел. Я думал, что она сгорела.
Митя посмотрел на икону в своих руках.
— Она не сгорела, — сказал он. — Она обгорела по краям, но лик Спасителя цел.
Священник подошёл ближе. Он посмотрел на икону и заплакал.
— Это чудо, — сказал он. — Это знак. Москва сгорела, но не погибла. Она возродится.
— Она возродится, — сказал Митя. — Я знаю. Я из будущего.
Священник посмотрел на Митю внимательно.
— Ты из будущего? — переспросил он.
— Да, — сказал Митя.
— И что там — в будущем? Москва стоит?
— Стоит, — сказал Митя. — Она красивая. Она большая. Она живёт.
Священник улыбнулся сквозь слёзы.
— Это хорошо, — сказал он. — Значит, наша жертва не напрасна. Москва сгорела — но она возродилась.
Митя посмотрел на икону. Он понял: эта икона — не просто вещь. Это символ. Москва может гореть. Москва может быть разрушена. Но Москва не может умереть.
— Я хочу забрать эту икону, — сказал Митя. — Она будет охранять мой дом.
— Забирай, — сказал священник. — Она твоя. Ты спас её — ты и будешь её хранителем.
Митя почувствовал, как что-то тёплое появилось в его кармане.
Он опустил руку и достал маленькую иконку — миниатюрную, обгоревшую по краям, но с ясным ликом Спасителя.
— Это тебе от меня, — сказал священник. — Носи её с собой. Она будет оберегать тебя.
Митя сжал маленькую иконку в руке.
— Спасибо, — сказал он.
— Береги Москву, мальчик, — сказал священник. — Она этого стоит.
Митя закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках маленькую обгоревшую иконку.
Митя подошёл к полке и положил икону рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Тиснёная обложка. Серебряный мастерок. Знамя ополчения. Купеческая грамота. Золотая цепь старосты. Золотой сервиз. Астролябия. Компас Петра. Серебряный рубль. Серебряная медаль. Обгоревшая икона.
Двадцать артефактов. Двадцать историй.
— Двадцать, — сказал Митя. — Осталось четыре.
— Да, — сказал Архип. — Осталось четыре. Но они будут самыми трудными.
Митя посмотрел на полку. Каждая вещь светилась своим светом. Каждая история была частью Москвы.
— Москва может гореть, — сказал Митя. — Но она не может умереть.
— Да, — сказал Архип. — Ты понял. Москва — это не камни. Москва — это душа.