Действие сценическое. Амплитуда мерцания

В предыдущем шаге возникло необходимое различение: амплитуда мерцания не равна амплитуде причинного передела. Это, по-моему, позволяет впервые сделать само понятие амплитуды строгим и одновременно объяснить, почему у тренированного актёра огромный передел может быть почти невидим, а едва заметное причинное различие — породить чрезвычайно развитое мерцание.


Слово «амплитуда» опасно своей кажущейся очевидностью.

Если тело мерцает, хочется предположить:

чем сильнее мерцание, тем больше его амплитуда.

Но что именно увеличивается?

Размах движения?

Колебание центра тяжести?

Изменение мышечного напряжения?

Количество микродвижений?

Продолжительность перехода?

Видимость происходящего для другого?

Если не провести различение, «амплитуда мерцания» останется выразительной метафорой.

В системе Кретова она может получить значительно более точный смысл.

Амплитуда мерцания — не сила действия

Начнём с отрицательного определения.

Сильное действие не обязано давать большое видимое мерцание.

Сильный причинный передел также не обязан сопровождаться большим движением.

И наоборот:

огромная телесная нестабильность ещё ничего не говорит о величине передела действия.

Человек может потерять равновесие, вздрогнуть, устать, испытать сильное мышечное напряжение — и произвести колоссальное физическое изменение без того, чтобы произошло то, что Кретов называет причинным переделом.

Следовательно, необходимо развести:

амплитуду физического движения;

амплитуду причинного передела;

амплитуду феноменального мерцания.

Это три разных величины — и пока нет оснований считать их линейно связанными.

Что тогда может означать амплитуда мерцания?

Рабочая гипотеза может быть такой:

амплитуда мерцания — степень феноменальной проявленности переходной перестройки телесности между утратой достаточности прежнего «как» и стабилизацией нового.

Здесь существенно каждое слово.

Не величина причины.

Не величина результата.

Не величина движения.

А проявленность перехода.

Причинный передел уже начался.

Прежнее «как» потеряло достаточность.

Новое ещё не установилось.

И тело оказывается в зоне переходной организацияции.

Эта зона может быть:

почти незаметной;

короткой;

пространственно минимальной;

или, наоборот, чрезвычайно развитой, распространяющейся по телу и становящейся очевидной для другого.

Вот это различие и можно предварительно называть различием амплитуды мерцания.

Но пока — только предварительно.

Потому что эксперимент ещё должен установить, существует ли здесь вообще единая измеряемая величина.

Вполне возможно, что вместо одной «амплитуды» обнаружатся несколько независимых параметров.

Причинный передел и амплитуда мерцания могут расходиться

Представим двух актёров.

У обоих происходит одинаково значимый причинный передел.

У первого:

прежнее «как» ; длительная заметная перестройка ; новое «как».

У второго:

прежнее «как» ; почти мгновенный переход ; новое «как».

Причинно события могут быть эквивалентны.

Феноменально — совершенно различны.

Следовательно:

амплитуда мерцания характеризует не само причинное требование, а способ прохождения телесностью вызванного им перехода.

Это очень важное уточнение.

Мерцание принадлежит отношению между причинностью действия и возможностями конкретной телесности.

И поэтому здесь появляется актёр.

Не абстрактное действие вообще.

А конкретное тело с его:

тренированностью;

историей;

инерцией;

координацией;

чувствительностью;

способностью к переделу.

Одна и та же причинная необходимость проходит через разные телесности различно.

Отсюда индивидуальность мерцания.

Тренированность делает зависимость нелинейной

Теперь становится понятнее наш предыдущий парадокс.

Тренированность способна уменьшать видимую амплитуду.

Тело быстрее освобождается от потерявшего достаточность «как».

Переход сокращается.

Лишние колебания исчезают.

Передел становится экономным.

Но тренированность одновременно может увеличивать разрешение мерцания.

Тело начинает отвечать на причинные различия, которые раньше вообще оставались для него телесно неразличимыми.

Поэтому возможны два совершенно разных процесса:

амплитуда отдельного перехода уменьшается;

но одновременно

плотность различимых переходов возрастает.

Это чрезвычайно интересно.

Нетренированное тело может осуществить один большой передел там, где тренированное проходит десять микропеределов.

Внешне первое может выглядеть «сильнее».

Процессуально второе оказывается значительно более дифференцированным.

Поэтому тренированность нельзя измерять величиной мерцания.

Возможно, она изменяет саму структуру его масштаба.

У мерцания, вероятно, вообще нет одной амплитуды

Это важное предостережение будущему эксперименту.

Если мерцание Кретова существует, не следует заранее предполагать, что оно описывается одним числом.

Можно обнаружить по крайней мере разные параметры:

пространственный размах — насколько изменяется положение частей тела;

временную протяжённость — сколько длится переходная зона;

частоту перестроек — сколько различимых изменений возникает внутри интервала;

распределённость — локализовано ли изменение или охватывает значительную часть телесной организации;

феноменальную выраженность — насколько надёжно другой способен увидеть переход.

Они могут вести себя противоположно.

Например:

пространственная амплитуда уменьшается,

временная длительность сокращается,

но количество различимых микропереходов возрастает.

Что тогда произошло с «амплитудой мерцания»?

Она увеличилась или уменьшилась?

Ответ:

вопрос поставлен неправильно, если амплитуда считается одномерной.

Возможно, эксперимент обнаружит не амплитуду, а профиль мерцания.

И у разных актёров при сходном причинном переделе этот профиль окажется различным.

Вот это уже может стать чрезвычайно интересным материалом исследования индивидуальной телесности.

Но тогда возникает ещё более сильная гипотеза

Амплитуда мерцания может зависеть не только от величины перехода между старым и новым «как».

Она может зависеть от сопротивления прежней телесной организации собственному переделу.

Тогда возможны два предельных случая.

Первый:

причинное требование велико, но тело чрезвычайно доступно ему.

Переход почти мгновенный.

Видимое мерцание минимально.

Второй:

причинное требование относительно невелико, но прежняя телесная организация чрезвычайно устойчива.

Возникает длительная переходная зона.

Мерцание становится заметным.

Если это подтвердится, амплитуда мерцания неожиданно начнёт говорить не столько о «силе действия», сколько об отношении причинного требования и морфологической устойчивости тела.

Можно даже сформулировать рабочую модель:

мерцание возрастает не просто тогда, когда действие требует большого изменения, а тогда, когда возникает значительное несовпадение между новым причинным требованием и продолжающей удерживаться прежней телесной организацией.

Вот это уже непосредственно проверяемая гипотеза.

Здесь находится граница между мерцанием и реинкарнацией

В предыдущем разговоре появилась реинкарнация как предельная метафора радикального передела:

действие остаётся тем же, но получает иное телесное воплощение.

Теперь можно уточнить.

Реинкарнация не является «максимальной амплитудой мерцания».

Потому что огромное преобразование может пройти почти без видимого мерцания.

Реинкарнация относится к глубине различия между двумя телесными организациями.

Мерцание — к характеру перехода между ними.

Это принципиально.

Можно представить:

минимальное мерцание — максимальный передел.

И наоборот:

максимально выраженное мерцание — минимальный итоговый передел.

Тело долго перестраивалось, но новая организация оказалась близка прежней.

Следовательно, нельзя строить шкалу:

малое мерцание ; большое мерцание ; реинкарнация.

Это разные координаты.

Реинкарнация отвечает:

насколько иным стало воплощение того же действия?

Мерцание:

как телесность проходила между прежней и новой достаточностью?

А причинный передел:

почему прежнее «как» вообще потеряло право продолжаться?

Получается триада:

причина — переход — новое воплощение.

И мерцание занимает именно середину.

Предельно коротко

Амплитуда мерцания — если этот термин сохранится после экспериментальной проверки — не должна означать просто величину видимого движения тела.

Она относится к степени феноменальной проявленности переходной перестройки телесности.

Поэтому:

амплитуда события ; амплитуда причинного требования ; амплитуда передела ; амплитуда мерцания.

И самое существенное:

большое мерцание не означает большого действия.

Так же как:

малое мерцание не означает малого передела.

Тренированный актёр способен пройти огромный причинный передел почти невидимо.

И способен различить такое малое причинное изменение, которое нетренированное тело вообще не допустило бы до передела.

Поэтому мерцание следует искать не по принципу:

«насколько сильно дрогнуло тело?»

А по другому:

«что произошло между моментом, когда прежнее телесное “как” уже потеряло достаточность, и моментом, когда новое приобрело её?»

И здесь возникает, возможно, наиболее точная формула:

Амплитуда мерцания — не мера изменения действия. Она является характеристикой того, как телесность проходит причинный излом действия.

А если ещё короче:

Причинный передел определяет необходимость стать другим.
Мерцание обнаруживает трудность, скорость и способ этого становления.

И тогда индивидуальность актёра может впервые обнаруживаться не только в том, каким он становится после передела.

Она обнаруживается уже в том,

как именно его телесность перестаёт быть прежней.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.