Мадам сегодня пьёт мартини

В полночном баре, где янтарь
Струится в золоте бокалов,
Где шёпот, дым и старый рояль
Хранят секреты карнавалов,

Сидит мадам. В её глазах
Горит опасная усмешка,
Как будто ночь в её когтях
Играет роль простой пешки.

Она прекрасна, как обман,
Как яд в хрустальном поцелуе,
Как первый снег среди цыган,
Что чёрным пламенем танцуют.

Её ресницы — два крыла
Над пропастью чужих желаний,
Она ни разу не лгала,
Но правду прятала в молчаньи.

К ней подошёл официант,
Поникнув, будто перед троном:
“Что пьёт мадам? Бордо? Абсент?
Ликёр с серебряным лимоном?”

Она взглянула свысока,
И бар притих, как перед бурей.
В её руке была тоска,
Но пахла властью и лазурью.

“Мужскую кровь”, — сказала вдруг,
И смех её звенел монетой.
И в этот миг замкнулся круг
Всех тех, кто жил её портретом.

Но ночь качнулась. Свет упал
На бархат плеч, на блеск серёжек.
И даже самый смелый зал
Стал тише тысячи дорожек.

Она подняла тонкий жест,
Где каждый палец был приказом,
И мир, забыв свой бедный вес,
Остановился перед разом.

“Но не сегодня. Нет, мой друг.
Сегодня кровь пусть ждёт в бокале.
Сегодня я прощаю круг
Мужчин, что падали в печали.

Сегодня будет лёд и джин,
Оливка, терпкость, сталь и пламя.
Сегодня мой закон один —
Мартини пить над временами”.

И ей подали светлый яд,
Но яд был чистым, как победа.
В бокале плавал звездопад,
И тени падали бесследно.

Она пригубила чуть-чуть,
И мир качнулся, стал покорным.
У ночи перехватило грудь,
У страсти голос стал минорным.

Мадам смеялась не для всех,
А для себя, для тёмной сцены,
Где каждый прошлый чей-то грех
Платил ей золотые пени.

Она умела быть весной,
Когда сердца просили света.
Она умела быть войной,
Когда любовь была раздета.

Её боялись короли,
Поэты клялись ей строками,
Мужчины души ей несли,
А возвращались — лишь с тенями.

Но в этот вечер, в этот час,
Под блеском ламп, под шёпот джаза,
Она не требовала нас,
Не жгла мосты одним лишь взглядом.

Она сидела как мечта,
Которой тесно в мире смертном,
Как неземная красота,
Что стала дерзкой и бессмертной.

Вокруг дрожали зеркала,
В них отражались судьбы криво.
Мадам мартини допила
Неторопливо. Так красиво.

И кто-то выдохнул: “Любовь...”
Но тут же спрятал слово в пепел.
Она сказала: “Завтра — кровь.
А нынче вечер слишком светел”.

Пусть ночь запомнит этот миг:
Бокал, улыбку, блеск алмаза,
Где нежность прятала свой клык,
А власть не требовала приказа.

Пусть бар расскажет городам,
Как в дымной бархатной картине
Сидела царственно мадам
И пила вечность, как мартини.