Здесь и сейчас

Я бросила двоих.
Беспечно ли это?
О чём я думала в дороге?
Куда-то уносили ноги,
а я стояла на пороге
чего-то страшного.
А дом остался ждать.
И эти двое заскучали.
Их голоса совсем умолкли.
А может, нас потом найдут?
Думал Стройный:
«Зачем мы нужны?» —
и тихо ныл другой.
Он пышно образ свой пиарил,
хоть сам едва стоял живой.
Окно закрыто.
Двери, стены —
почти полная тишина.
Как долго ждать её мы будем?
Она вернётся или нет?
Она из тех семей,
которые чего-то боятся.
Мы долго думали о ней
и всё-таки дождались.
Вернулась совершенно другой.
И голос — без звона колокольчика.
Бегала по пространству своему.
— Ты ждал меня, Стройняшка?
— Да вижу, стал слегка худее.
Но без воды тебе привычнее.
А тот — потолще
и повеселее.
Ну а она опять забыла,
что двое ждали.
Странная.
— Дождались! Радуйся, душа!
Она опять ускакала —
на другой свет,
на тепло.
Хотя процедуру соблюдала:
обоих честно поливала.
Худой не выдержал напора —
ушёл в мир большой, наружный.
А Толстячок решил её
немного напугать.
Она купала листья,
а он две-три недели
не подавал о себе знать.
Затихарился.
— Эй! Кто тут есть? —
спросила громко.
Молчок.
Ну что ж…
Поиграем в прятки.
Нашла —
и не узнала Толстячка.
Он был не он.
Это — она!
А рядом пять деток
весело вцепились
в свою маму.
— Ура! Вас так много!
Я реально теперь не одна.
Теперь всё изменится.
Верится — не верится…
Ой! Уколола пальчик я.
Потрогала случайно.
— Здоровы ли?
Всё ли в порядке?
Срочно надо каждому горшки!
Чуть-чуть подрастёте —
будет шопинг
и яркие горшочки.
Вы же не хотите жить
в одной точке,
в тесноте?
Хотя, если решите остаться,
будет почти букет —
колючий, но живой.
А может, расцветёте вы
и с надеждой встретите того,
кто вышел. На час или два.
Вернётся тоже с похвалой:
— Это наши детки.
И тихо:
— Я с тобой! Здесь и сейчас.
Для нас!