Формы смыслового поведения

Роман в пяти книгах. 
Посыл в том, чтобы описывать современное российское общество в деятельности людей созидательных профессий, или же творческих, интеллектуальных. 
В центре повествования  стоят женщины - ведь не нужно забывать, что их у нас большинство. Очевидно, что личная жизнь пересекается с работой.
В нем, помимо книги Врачи, есть еще Архитекторы, Егеря, Воспитатели и Философы.



Оглавление

Книга I. Врачи 3
1. Медицина - как ее показывают “на телевидении” 3
2. Реальная медицина 3
3. Переезд к новой работе 4
4. Ее больница, ее город (Псков) 4
5. Ее первые полноценные операции, страх перед ними 5
6  Фигура Виктора рядом 6
7. Влюблённость? 6
8. Их город 7
9. Любовь дома 7
10.  Первая неожиданность на операционном столе 8
11.  Последствия 9
12. Откровения морга 9
13. Интерес к церкви 10
14. Архимандрит Геннадий 11
15. Воскресение мертвых? 11
13. “Его” смерть 12
14. О чем Виктор все это время думал 13
15. Сомнения 14
16. Первые спасенные жизни 14
17. Подарки 15
18. 7-летняя Рита 16
19. Родная больница 16
20. Отец Геннадий - ее пациент 17
21. Снова Рита 17
22. Слепой пациент 18
23. Безумие любви и добра 19
24. Брак и дети 20
25. Сын Виктора 21
26. Женя 21
27. Соблазны 22
28. Бедный Леша 22
29. Бедная Лариса 23
33. Рита - в последний раз 24
34. Новый водяной и новая русалка 24
35. “Мысли Ларисы о хирургии” 24
36. Победа 26












Книга I. Врачи 
 
1. Медицина - как ее показывают “на телевидении” 
 
А ведь именно это многих и привлекает. 
Если кто-то из будущих медиков родился в “соответствующей семье”, то к Ларисе это не относилось. Ее отец был военным, а мать - не такой уж счастливой  под конец жизни “домохозяйкой”. Потому  что других детей не было. Мать все чаще пила. И пусть у  них была хорошая квартира в Петербурге - но из-за постоянных переездов как будто настоящего дома не было. Этот “кризис” в жизни мамы, семьи и сыграл свою роль в выборе Ларисы. Она вообще не выйдет  замуж?   
Как бы то ни было, но, анализируя все позднее, она поняла - что на нее повлияли фильмы и сериалы. 
Даже советский, где хирурга играет Ефремов - пусть он и был и слишком пафосным.   
Но много больше - чуть ли ни юмористический сериал Клиника. Фильмы, а особенно сериалы - создают свои миры, дают тебе эффект “погружения”. Если ты пришел после работы -  или после учебы - то ты рад в него “уходить” в этот мир.   
Еще клиника Сен-Лазар.
Ну и конечно, - Доктор Хаус. Сколько девочек “соблазнил” образ красивого, умного, на грани аморальности, и все же - помогающего спасать людей специалиста? Было ли  это прагматическим ходом, ведь по большому счету - показывать сериал про врачей - всегда рискованно? По факту, доктор Хаус - привел к росту популярности медицины во всем мире.   
Тысячи подростков-девочек - “активно мечтали” о Хаусе.
Была среди них и Лариса. 
А еще у нас были Интерны - которые, конечно, просто подражали Хаусу. Но Лариса и это смотрела.   
 
2. Реальная медицина 
 
Но вот уже когда она училась в университете - да еще и в России - то все предстало по-другому? 
Здесь вообще возникает эффект разрыва между “видео-наполнением” и жизнью. Часто говорят, что  это характерно именно для ее поколения - родившихся в 90-е годы.   
С другой стороны, - эффект разрыва имеет место всегда. И когда не было телевидения - тоже, молодые люди “шли” в профессию - например, прочитав Чехова. Просто видео-образы имели свою специфику. Может, они были более глубокими и эмоциональными?   
СПбГУ в 2010-х, знаменитый на весь мир университет. 
Многие профессора были из старшего поколения. 
Более молодые - были, конечно, ближе, популярнее и старались это использовать.   
И все же, разрыв оставался. 
Университет был родом из другой эпохи. Из эпохи книг, библиотек, типографского станка. 
Вот что они все почувствовали. 
Этот мир казался им безумным? 
“Преподы” были слишком книжными и пытались сделать такими же студентов? 
А те скачивали  рефераты в сети, пытались жить своей жизнью, веселились, пили пиво и водку, “занимались сексом”. Для них это было важно. Была такой и Лариса. На первых курсах она  очень сильно расслабилась... И лишь потом, - поскольку отец и мать ее постоянно ругали - немного “выправилась”.      
Да,  к 6 курсу - они все немного изменились.
Стали больше читать, более внимательно проходили практику, хоть немного “вошли в резонанс”.   
Но все равно было непонятно, насколько это было глубоко. 
Хотели ли профессора дать им знания - или уже мечтали об их выпуске? 
Возникало ощущение разных волн.
Тут тебе и книжное знание. 
Тут тебе и государство.   
И они - как всего лишь “предмет вложений” и профессоров, и чиновников?
И это уже ни в какие планы и нормативы не запищишь? 
Потому что это ее, Ларисы, душа.
 
3. Переезд к новой работе   
 
Получив диплом хирурга, она уезжает во Псков - по распределению.   
Ясно, что Псков после Петербурга показался ей провинцией. 
С другой стороны, город древний, красивый, весь наполненный храмами. Она же привыкла к Петербургу - с его дворцами и парками, но это не будет проблемой.   
Все видят молодую красивую брюнетку - высокого роста, сильную, в очках. Она поселятся в выданной однокомнатной квартире - одна. 
Никто не чувствует за этим “фасадом нового работника” - отсутствие чего-то важного.
Чего?
Единства. 
Все в ней смешалось. 
Университет дал им много.
Но отнял чувство личности?   
С другой стороны, она все равно верила - в себя, в то, что Бог даст ей пройти свой путь, найти “истину”?   
 
4. Ее больница, ее город (Псков) 
 
Больница была довольно новой, построенной только в прошлом году, по программе Национальная медицина.   
Огромной, с чередующимися белыми и синими цветам, в четыре этажа. Ставшая ей родной Хирургия - на втором. Здесь нужно сказать, что государство много (слишком?)  говорило о поддержке ее сферы, о строительстве и высоких  зарплатах - и в данном случае это было правдой (зарплаты были не последней причиной в ее выборе, пусть и не главной). За этим стоял реальный страх перед “демографией”. (Другой вопрос - что деньги почему-то не вливались в высокий уровень жизни - потому что это испугало бы прослойку супербогатых - а обсуждать все это по ТВ было непринято - ведь оно занято намного более важным - Трампом). Большие зарплаты врачей и военных - и особенно в рамках СВО -  вливались в жизнь простых россиян -   и ставили их в странное положение. У тебя много денег... ты богат? Но экономика при этом падала. Или  недоступен интернет. И ты не можешь даже поехать в Европу. И не можешь услышать об этом по телевизору. Но у тебя много рублей... 
Все это порождало странный эффект “шизофрении” в душе людей - и на Ларису с годами это тоже влияло. 
Врачей было немало, человек сто, в основном, женщины лет 50-ти... или чуть меньше... 
За первый год все это стало слаженным механизмом. 
Они ей улыбались, она быстро влилась в их компанию.   
Сначала все стеснялись, но потом быстро  преодолели. 
Да, были врачихи, которые часто ругались матом, сидели в кабинетах, играли в карты, а ночью (во время своей смены) пили коняк. 
Но большая врачей - в том числе и Лариса, ведь она закончила СПбГУ - радостно сплотилась против них. 
 
А что касается города - то она быстро его полюбила. Он не стал для нее провинцией (с другой стороны, она была еще молода, ей было 27). 
Она быстро полюбила и огромную реку Великую (которая была не хуже Невы). Полюбила древние храмы и монастыри. Она часто в них заходила. При том, что и ее родители, и она сама, как врач - не особо думала о церкви и Боге. Но тем радостнее, веселее ей было вдруг забегать - на пасхальную службу... или на рождественскую... Такой  Бог ей нравился. Но без “углубления”. И даже без свечей.   
 
5. Ее первые полноценные операции, страх перед ними 
 
По сути, это началось еще в университете, но здесь только усилилось.   
Она делала надрезы под присмотром - и все время боялась. 
Здесь это быстро поняли. Так что она целый год только вырезала аппендицит. 
Он стал ее кошмаром. 
Аппендицит - у женщин и девочек.
Аппендицит - у мужчин и юношей. 
Аппендицит - у стариков и старух.
Ее быстро прозвали Лариса-аппендицит - впрочем, над ней не издевались, в нее все равно верили.   
Зато об этом она знала все.
Знала, что это остаток, атавизм. 
Через год она могла делать это ночью и с закрытыми глазами.   
Здесь ее страх перед столом был самым маленьким. А вообще - она просто боялась своей ответственности. Ей чудилось, что есть некий страшный суд, на котором всю ее жизнь и особенно как врача - рассматривает кто-то жуткий, и что он ждет, ждет. Ведь грань между спасением и гибелью - такая тонкая. Ее нож хирурга - может стать ножом палача. 
Скальпель.
Сколько за ним и правда - истории. И коллективное бессознательное это помнит. И гильотину... и хирургию при нацистах... 
Вот какую она выбрала “скользкую” сферу.
А ведь могла бы быть -  кардиологом, и в ус бы не дула (она не понимала, что страх  все равно бы просто принял бы другую форму).   
А все дело было в том, что она выросла в семье,  в которой отец был военным, и все привыкли не то чтобы ходить по стойке смирно, но просто - слушаться.   
Этот страх теперь и воплотился, словно она никуда не ушла из дома.
За образом страшного суда и стоял образ отца, словно она не “уходила из детства”. 
Подруга ей говорила:
- Ты должна понимать, скольких людей ты спасла за этот свой первый год.
• Да, понимаю, - растерянно отвечала та. 
 
6  Фигура Виктора рядом   
 
Его звали - Виктор Иванович Аванесов. Некоторый налет армянской крови у него был. Он был из поколения еще советских врачей, в которых все и окончательно смешалась. Но в его лице с очками на носу - была немного темноты.   
Высокий, стройный, симпатичный. Пусть ему и было уже 50.
Он и стал для нее доктором Хаосом?   
Но в том-то и дело, что он был совсем другим - да и она уже давно забыла о виртуальных образах. Как это было давно: юная девочка мечтает о больнице и о Хаусе... 
А Виктор  - вышел из тени других врачей и помог ей.   
Он стал звать ее на свои - сверхважные и сверхдорогие - операции по сердцу. 
Он был легендой. 
И вот они вдвоем и сестрами - делают это дело.   
А потом он выходит, еще по советской привычке - и курит (не мог себя “разучить”, и все понимали, шли навстречу).   
Он спас ее в это время. 
Поверил. 
Зажим... разрез... “гудящий экран” компьютера... зашивание... 
И - спасенная жизнь. 
Благодарность пациента и его родственников. 
Часто и денежная.
Но Виктора это не очень сильно интересовало. 
Он говорил о деталях операции и о том, чтобы она их запомнила. 
Операции стали для нее не кошмаром, а наоборот - светлым эдемским сном. 
Иногда думала: как же так, врачи спасают или Бог?
Но она знала, что каждый раз это было чудо. 
Сначала боль, страхи пациентов и самих врачей, а потом - как в хорошей драматургии -  развязка. 
Пока - она была положительной. 
Но даже если однажды что-то не выйдет, она все равно будут готова?
Главное - фигура Виктора рядом. 
Они вместе.
Он стал для нее тем отцом, который ее не судил, а верил.   
И пусть ее прикончат на месте, но она все равно скажет, что именно так они вместе и чувствуют Бога, и молятся ему, совершают ему свою службу.   
 
 
7. Влюблённость? 
 
А потом они поняли, что она начала в него влюбляться. И это было неизбежно. 
Любовь...
А ведь само это слово было у не на подозрении. 
У  нее не было молодых людей - в каком-либо продолжительном смысле.
Университет она воспринимала не как время для любви или даже какого-нибудь “культа секса”, а как место, где они просто “тусят” с подругами и друзьями. А потом, с годами  - как место знания. Уж если на  то пошло, ее почему-то больше интересовали   “тусовки”, а не сама по себе любовь и тем более брак.    
При этом она узнала, что Виктор был разведен, что у него есть довольно взрослый сын, и что он тоже хирург (то есть, как говорится, - она годилась ему в дочери), но его никто не видел (сын работал в другом городе, возможно, таково было “педагогическое решение отца” - чтобы не делать жизнь сына абсурдной, не “подставлять” его?). Узнала    она и то, что он родился здесь, во Пскове. Его родители были известными врачами.   
Да, у них разница в возрасте, да, они коллеги по работе, все как в фильме (или  в “порнушке”?)
Но что она могла с собой поделать? 
Влюбленность...
Это слово “из” Тургенева и из Пушкина. 
Оно вдруг поднялось, и несло ее.
И он не мог этого не видеть, не мог не заражаться.
 
8. Их город 
 
Чтобы не “палится” на работе - они встречались на улице, тем более что пришла весна, а потом и лето. 
Как же они были благодарны - этому городу. 
Они чувствовали себя между небом и землей - единственными.
И в то же время, что они вступают в долгую преемственность - люди вот так же любили здесь и во время войны, и в средневековье, когда Псков, как и Новгород, вообще был отдельной “землей”. 
А “упиралось” все в основательницу - легендарную княгиню Ольгу. Она всем известна своей жестокостью. Но они поняли, что она сделала это во имя любви к мужу. И она тоже любила?
Они были благодарны паркам, скамейкам, на которых сидели.
А еще - храмам, монастырям - у которых они тоже находились.   
Они целовались - с некоторой краской стеснения, как подростки.   
Они были благодарны Великой, которая тоже благословила их любовь.
Все в этом мире мудро.
Все “выросло”.
И город, и река.
И  люди. 
Они “копошатся” среди всего этого.
Они жалкие?
Да.
Но и великие.    
 
9. Любовь дома   
 
Наконец, они дошли и до этой стадии. 
И правда, лучше, все-таки, - скрыться?   
Их все равно видели коллеги и его друзья, родственники. И даже его бывшая жена.   
Но - им было все равно.
Они не чувствовали вины.
А ведь их, а особенно ее, -  могли выгнать с работы. 
Но не делали этого.   
Их окружил заговор молчания.
Люди привыкнут, никуда они не денутся. 
Их разговоры - как ручейки. 
Они “обтекают” - идут своим ходом, потом будут течь по другим руслу. 
 
Они лежат  на кровати в ее квартире. 
Он осторожно курит. 
Они пришли не нему, притом, что его  была больше и богаче (а еще у него, конечно, была дача). Потому что - она была вся полна его прошлой жизни. 
А ее - давала как будто другую реальность, связанную с молодостью, с будущим - а не прошлым.   
Когда они это сделали, то чувствовали - себя дома. Пусть это и была городская квартира. 
“Я дома”, - думал он. 
“Я дома”, - думала она.
Виктор сказал: 
• Ты меня, конечно, извини, что я это говорю, но я тебя  люблю.   
Она не отвечала.
Потому что это было не нужно. 
 
10.  Первая неожиданность на операционном столе   
 
Лариса поняла, что была к этому не готова. 
Что она слишком доверилась своему счастью, Виктору, самой себе.
А самое жуткое, что она сделала таким и его?
Они снова за столом.
А перед ними - 10-летний ребенок по имени Соня Арамова.   
Она навсегда запомнит это имя. 
Соня Арамова.
Запомнит ее глаза, ее родителей, пару уже не таких уж сохранившихся по внешнему виду - потомков Авраама. И лишь имена и фамилии - “предстают” как некие “отголоски” их древней истории.
Виктор долго целовался с Ларисой в невидимой для всех комнатке отдыха. 
• Сейчас мы спасем ее сердце. Поможем Богу. И продолжим потом. 
Зажим, разрез, (как же я его люблю - думала она, - как же я  благодарна за это Богу), звуки дисплея. 
Но они почему-то, вместо того, чтобы сигналить об процессе, “кричали”.   
Сердце девочки остановилось. 
Лариса не могла в это поверить. 
Ей казалось, что какой-то элемент ее радужного мира - не самый важный для нее, что ли? - перестал работать. 
Они не спасли, а убили. 
Ты убила своей любовью и доверием к миру, своим восхищением перед ним?
Тело девочки было без движения. 
Без дыхания. 
Отец и мать кричали, не верили. 
В этом сентябрьском дне - прекрасном, теплом, наполненном потоками желтых листьев, - появился элемент исчезания.   
Смерть.
И связана она была с ними, с ней.   
Соню повезли в морг.
 
11.  Последствия 
 
Они были значительными. 
Виктор обнимал ее, говорил, что он всегда внимателен. И что, на самом деле, Лариса совсем не помешала своим присутствием. 
Он хотел снова прийти и быть с ней, чтобы пережить это вместе. 
Но она даже с ним не говорила. 
Хорошо бы вообще замолчать. 
На следующий день он забрал свои вещи.
• Что? Так ничего и не скажешь? 
Она была так потрясена, что сначала даже не могла плакать. 
Тело Сони Арамовой, которую увозили в морг - не хотело покидать ее душу, ее жизнь. Она запила. В ее комнате, на столике все время стояли стаканчики с коньяком и водкой. 
Стала дичиться коллег. А ведь у Ларисы, в отличие от Виктора, не было здесь друзей и родственников.   
Она ходила по этому городу - и не верила, что еще недавно любила здесь. 
Она перестала участвовать в операциях на сердце. 
Вернулась снова к аппендициту. 
И даже эту операцию она должна была делать в сопровождении опытного врача, конечно, не Виктора.   
Ее теперь каждое утро проверяли на алкоголь. 
Думали временно отстранить от операций. 
Она была на подозрении.
Взывали к Виктору, но видели, что она теперь боится его как огня. 
Ее обязали каждый день ходить к их больничному психиатру. 
Это была опытная женщина лет 50 -  человек на своем месте, она могла помочь.
Она говорила о том, что молодые врачи часто с таким сталкиваются. (Все усложнялось ее любовью с Виктором, и об этом она тоже могла рассказать, пусть и неофициально.)   
Лариса должна не винить себя, а идти дальше - ради других. 
Но все упиралось в стену молчания.
Лариса только слушала.   
И уходила. 
На это уходили ее силы коммуникации с миром. 
 
12. Откровения морга 
 
Она вдруг познакомилась с молодым работником морга Гариком. 
У него было странное лицо. Мутным от алкоголя и еще от  чего-то?
Вот с кем она говорила.
Она вдруг поняла, что морг - тоже часть больницы. 
Тело Сони уже выдали родственникам. 
Но тысячи других пребывали. 
Из самой больницы, но главное их количество  - с города и области. 
Морг тоже был новым, хотя и представлял собой не отдельные кабины, а открытую площадку. Стоял запах формалина, помещение проветривали. Тела всегда менялись.
Все же - нормальному, обычному человеку все это тяжело. 
Но в том-то и дело, что Лариса в тот момент такой не была. Она быстро “вошла в синхрон” с Гариком. Они уже вдвоем тайно пили и курили траву. Они были как сомнамбулы. Таким стало ее пребывание в больнице. К психиатру она уже не ходила, и операции уже не делала, с ней смирились.   
Это было похоже на “царство Аида”.   
А Гарик был как “Харон”.
• Посмотри на них. 
И он указывал на очередные тела. Юноши и девушки, люда среднего возраста и старики, в нормальном состоянии или раскуроченные авариями, реже - убийцами.   
• Вот что такое человечество. Вот тебе настоящая статистка. Это статистка не жизни, а смерти. Ты никогда не забудешь их закрытые глаза, их немые руки и ноги. Для тебя все началось с трупа твоего пациента, но это лишь часть огромного процесса. Мы все будем здесь лежать. И ты. И я. Бог смерти. Бог трупов. Вот кто - настоящий. И ведь это поняли еще в Древнем Египте, они анатомировали и бальзамировали. Вот настоящая поэзия и настоящая религия,  настоящая любовь...   
А потом Гарик засыпал после дневной смены, Лариса же с ним рядом. Она нашла в мире место, которого была достойна?   
 
 
13. Интерес к церкви 
 
Это было неудивительно в таком  городе, как Псков. 
Храмы были тут везде. 
Ларисе бессознательно казалось, что за каждым из них стоит Бог, вечность, утешение. В ее положении она была в этом заинтересована. 
Но в душе мелькал вечный вопрос о том ребенке, - который погиб из-за них с Виктором.
Имеет ли она право на утешение, “”на Бога?” 
Она понимала, что “безумный Гарик” в него не верил.   
А Лариса стала его тенью.
 
Однажды пришла Пасха. 
И весь город “покраснел” от огромных  букв ХВ. От крестных ходов. Все были облачены в красное.    
Везде пели о победе над смертью. 
В тот  момент она еще не связывала одно с другим - Пасху с темой смерти. 
Земля, люди радовалась весне. 
И ведь так же люди делали веками (не только при христианстве, но и раньше, и у греков, и у славян до Крещения). 
Вот что она чувствовала и не могла не заплакать. 
В тот момент она обратила внимание на слова Иоанна Златоуста после службы о том, что Бог принимает всех - и постящихся, и не постящихся.   
Христос пришел ко всем. 
Вот что ее поражало. 
До слез. 
И ко мне, Ларисе? 
И к тебе. 
 
14. Архимандрит Геннадий 
 
Она стала сближаться с этим человеком.   
Высокий, лет 50-ти, полноватый, но хорошо выглядящий, с  большой красивой бородой.   
Он служил в одном отреставрированном храме, построенном еще в XVI веке  во имя Николая Зимнего. 
Он был очень известен в епархии, среди мирян и  епископата  - как молитвенник. К нему тянулись. Это означало, что он не пошел по двум путям: “расслабления” с мальчиками или женщинами, или просто - служение по  инерции, совсем без рефлексии, без знания святых отцов. Он был исключением. 
И вот она стала “фанатеть”, ходить на  исповедь и причастие. 
Геннадий говорил ей о том, что гибель ее пациентки - наказание за грех. 
Грех же - в блуде, да еще и с коллегой.
Страсть привела к тому, что вы оба забылись. 
 
Да, итог этой важнейшей сюжетной линии - был подведен. 
Исповедь и церковь дали ей блаженство, которого она не подозревала в этом мире.   
Она искренне радовалась и считала себя недостойной. 
Она перестала ходить в морг, и чуть ли ни жить там с Гариком.   
Так она попрощалась окончательно с этой Соней? 
Она никак не могла с ней расстаться? 
Перестала пить и курить траву.   
В больнице были очень рады. 
То, что она изменилась не от посещений психиатра - не было таким уж редко в то время и в таком городе, как Псков. 
Самое забавное, что о Викторе она как бы не думала. 
Он работал и у него уже были другие ученики и ученицы.   
Они только здоровались. 
Ведь он был связан для нее с грехом и наказанием.
С тем, что она смогла оставить. Но никогда не “попадется в сети”. 
Она снова “ходячим аппендицитом” - проводила эти операции, как настоящий профи, все радовались и завидовали ей - что она всегда “чистая”, как стеклышко. 
Она не понимала, что у нее снова возникала “фигура отца”. 
Только уже такого, как ангел. Который, в то же время, строг к своим прихожанам. Он любил людей, но после Бога. 
Она стала подумывать о постриге. 
Так и она станет чистой. 
Но  уже навсегда. 
Станет невестой Христа. 
И как бы самого Геннадия?   
Такое с врачами было редко, но возможно. 
Все это совместимо. 
И вот тогда ее жизнь уже будет как бы навечно связана с Богом, отрешена от мира.   
Она пойдет  по пути “духа”. 
 
15. Воскресение мертвых? 
 
Уже через год она стала отмечать Пасху по-другому, как сознательный человек. 
Церковь дала ей - целый образ жизни, это и молитвы, и посты. И новые люди - в лице общины, в которую она ходила. И книги, и новые привычки (говорить Спаси Господи, креститься на  храмы). 
Во все это она погрузилась с головой. 
Во время пасхального крестного хода все снова стало красным. 
Хор пел:
Христос восресе из мертвых смертию смерть поправ.
И сущим во гробех живот даровав. 
 
А особенно Ларису поражали евангельский  эпизод и тоже песнопение о том, что жены-мироносицы не увидели в склепе тело Христа.
Гробница была  пуста.   
Там сидел ангел и сказал им: вы ищите живого среди мертвых. 
В этом была - какая-то предельная незабываемая - легкость, улыбка. 
Гробница пуста. 
Это начало новой жизни, новой вселенной?
Уже скоро придет Христос и всех воскресит.
И Соню тоже? 
И ее, Ларису.   
И все те трупы, что она видела. 
Придет светлое царство - воскрешенных тел, ликов.   
 
Это был ответ.
В некоей своей реальности коллективной души, которая существовала уже два тысячелетия, выработав догматы, обряды и даже споры внутри себя (опираясь  еще и на более древние образования, это было некоей неразличимой “стеной веры”). 
 
Но было ли это ответом? 
 
13. “Его” смерть
 
И вдруг вся больница узнает, что ”ее Виктор” умер от сердечного приступа. 
Вот так смерть словно “замкнула свой круг”?   
Хоронили на городском кладбище. 
Летний Псков стоял в тополином пуху, как будто это был снег. Он таял в огромном “теле”  реки Великой, чья набережная была рядом.    
На похоронах было много людей (но его сын приехать не смог). Родственники, друзья, многочисленные ученики, а главное  - спасенные им пациенты. 
Все говорили о Викторе Ивановиче Аванесове - с благодарностью. Вспоминали, плакали, не верили. Были и чиновники, и  бизнесмены. Их присутствие, и часто формальные речи - не смогли испортить эффект. Потом все продолжилось - в ресторане, на поминках. Люди выпивали, плакали и тоже были искренними. 
Была там и Лариса. И хотя она молилась за Виктора, потому что он был похоронен по “православному “чину”, над его могилой стоял крест (она даже попросила молиться за него своего Геннадия, и тот сделал это с готовностью, потому что умерший Виктор был для ее страстей - безопасен?).   
Но она понимала, что его смерть была “параллельной” ее жизни, ее отношению.   
А если говорить прямо - на что она не сразу решилась - он умер из-за нее. 
Повторялась ситуация с Соней Арамовой? 
И сколько еще в жизни врача будет такого? 
А может, вообще уйти из этой профессии, в том числе и из “апендицитов”? 
Но сейчас, пьянея на поминках, она понимала одно - он ушел из-за нее. 
И он был настоящим врачом, настоящим хирургом   
Этого не изменить. 
В этом мире есть такие вещи - которые не “уложить”  в простые формулы архимандрита Геннадия. 
Фигура врача - насчитывает тысячелетия. 
Мы видим ее у древних греков, у арабов, в европейском средневековье.   
А потом медицина становится современной.
Но это не значит, что изменилось что-то базовое.   
Наличие ученика таким и было. 
И то, что она была женского пола - ничего принципиально не меняет.   
Наоборот, это сообщало всему чувство, делало живым. 
Но она поняла это слишком поздно. 
Она - предатель. 
Она выпала из этой традиции - пусть ей и было тяжело. 
Но на то преданность ученика и существует.   
Нельзя поддаваться эмоциям - потому что от этого пострадают все. 
 
14. О чем Виктор все это время думал   
 
Ясно, что  после гибели Сони он тоже переживал. Но он был более опытным, а главное - более востребованным врачом (что тоже сыграло свою роль). 
Однако он был уверен, что их отношения с Ларисой - вообще не помешали. 
Он в тот момент все контролировал. 
Пусть и был влюбленным.
Да это просто нонсенс - думать иначе. 
Никто не должен любить - ни учителя, ни чиновники? 
А если любят, то нередко своих коллег. И это тоже неудивительно. 
И то, что кто-то делал из этого  “порок” (пресловутые “секретарши”) - не значит, что не может быть и настоящего.   
Бог дал им любовь, и Дело врача, в котором он был учителем, а она ученицей -   и нужно было быть этому верной. 
Все это уходит в тысячелетия, в традицию “целителей”. 
Он выпивал, плакал дома - потому что был открытым - в отличие  от нее - человеком. Открытым к жизни, к любви. В этой жизни есть место и ошибкам, и трагедиям.   
А потом он успокоился - хотя бы внешне. 
Все видели, что сначала Лариса - словно обезумев, сидела в морге с этим “мутным Гариком”.   
И как потом изменилась, стала ходить в церковь.
Ясно, что это сделало ее лучше -  она уже не пила и не курила траву. 
Она ходила по больнице - с умиротворенным блаженным лицом и словно уже была монахиней, не доступной для “мира страстей”. 
Все это ее успокоило, сделало лучше.   
Но  она как будто была в параллельном мире. 
Она не могла позволить себе смотреть на мужчин, чувствовать? 
Ясно, что она имела на это право. 
Но ему стало еще больнее. 
Она была ему нужна. 
Хотя бы для разговора обо всем. 
А она была словно - куклой, 
Глаза Виктора звали... 
Но она не слышала. 
Мир другого для нас - потемки. 
 
 
15. Сомнения 
 
Все это она и стала осознавать.
Его смерть вернула ее к реальности, к чувствам другого.   
Но уже поздно? 
Повторялась история с Соней?   
Она снова виновата? 
Как же ты все запутала в своей жизни. 
Она уже не ходила в церковь так часто. 
И нередко выпивала. 
Но поскольку она была неместной - то делала это в компании коллег. 
По сути, это были “продолженные поминки”.   
И она поняла, что эти люди - стали ее друзьями.
И дело было не в алкоголе.
Так она извинялась перед Виктором. 
Она плакала, но уже без отчаяния, как в первый раз. 
Тогда она была “чужой” - поэтому и была в морге, а потом в церкви.
Но, по сути, Бог у нее есть. 
Он есть у всех врачей - если они настоящие. 
Он был в их с Виктором любви (вспоминая это, она снова плакала и корила себя). 
Он есть в дружбе и поддержке. 
А что касается обрядов, то ты словно в какой-то чужой системе запретов. 
Все сначала с энергией их выполняют, а потом - лишь по инерции.
А что касается веры в воскресенье, то она тогда была в таком отчаянии, поэтому она и верила в эту красивую картинку, в сказку. 
Христос не победил смерть. 
Это слишком глобальный вопрос, и она не может вот так, походя, в это верить.
Смерть побеждается...   
Но на других, более реальных путях.   
Твоим личным усилием. 
Любовью другого. 
А еще - живописью, музыкой.
И, конечно, - наукой, медициной. 
Ясно, что главное, это личное усилие, что перед “ней” мы одиноки. 
Полный “отрыв от земного”, от всех слов, в том числе и - Бог, человек, душа, бессмертие.   
И лишь в этот момент ты и “уйдешь” в эти самые слова.
Но никто не может тебя здесь к ним принудить.   
Потому что никто оттуда “не возвращался”. 
 
16. Первые спасенные жизни 
 
Ее возвращение к операциям на сердце - после Виктора - были неизбежностью какого-то высшего порядка. Она, “замордовавшая” себя чувством вины по поводу Сони, а теперь и Виктора, запутавшая свою жизнь, - мечтала об этом в своих снах, считая себя недостойной. 
А когда выяснилось, что она оказалась самым лучшим учеников Виктора - то все к этому и пришло. Она была лучшей, потому что чувствовала себя виноватой.    
И вот она становится ведущим специалистом в этой сфере. 
В таком она и чувствовала Бога. 
Все так и должно быть. 
Она заняла место человека, которого любила. 
В то же время, она не осознавала, что теперь она была главной, и теперь у нее были ученики.   
Однако раньше  - она лишь участвовала. 
И снова...
Зажим... разрез... дисплей компьютера... зашивание...
Но уже она сама это делает.   
Без него.
Во имя него.
И во имя Бога, и пользы для людей. 
Весь ее организм “натянут”, как высокая струна.   
Каково это было - давать людям надежду, спасать их от смерти, выводя из страха и подавленности? 
Был соблазн посчитать себя богом. 
Но она его избегала. 
Пациенты или родственники часто ей говорили: вы наш спаситель.
А особенно сильно трогало,  - если это были дети, или молодые люди.   
Вот так я и отрабатываю карму после Сони? 
И лишь так она и могла это делать.
А все остальное -  было “кружным путем”. 
В этот момент она чувствовала жизнь, глубину - понимания другого, Бога. 
Что она ему служит, что это ее, если пользоваться языком церкви, “литургия”. 
Она вспомнила, что именно это чувствовала - когда они любили с Виктором.   
И ведь смерть тогда Сони - было испытанием, которое нужно было пройти. 
Все, что она делала после этого - от недоверия.
Но она прошла этот путь.
И вот она видит улыбающиеся, благодарные лица пациентов.   
Твое тело однажды устанет.
И нужно быть готовым ко всему. 
 
17. Подарки 
 
И тут же начались и соблазны?
Во-первых, были ли у них взятки? 
Все-таки, не было. Пусть это и было неким исключением. 
Но пациенты всегда благодарили, - подарками. 
А дело в том, что при Викторе - их было мало и они не были дорогими. 
Но вот при ней - поскольку она была начинающим ведущим хирургом, да еще и женщиной - администрация себя уже не сдерживала. 
В советское время люди дарили конфеты.
А  сейчас кто-то мог позволить себе айфоны и ноутбуки. 
Ясно, что клиника была государственной, а не частной, но кто-то мог совсем себя не останавливать. 
Так администрация показывала “статусность учреждения”  - и этим пыталась все оправдать. Подарки никак не учитывались. Например, сколько-то ноутбуков остались в клинике - как пожертвование - а сколько-то “осело” в домах руководства... 
В итоге - сложилась схема “обязательного подарка” (она сложилась у нас еще во времена князя Игоря).   
Что уж греха таить - Лариса отнеслась к этому спокойно.
Она просто витала в своих облаках. И еще не хотела - “бороться” в первое время, была неуверенной.   
Администрация приносила ей цветы и конфеты - но однажды принесла и айфон.  И она все брала. Она думала, что ей дает Бог. 
 
 
18. 7-летняя Рита 
 
Парадокс в том, что эта пациентка была совсем не из хирургии, не была связана с операциями и подарками.   
Она была из “психиатрии”. Причем это слово не должно пугать в отношении нее. 
В отличие от многих - она не была буйной. Часто там все смешано (и это является большой проблемой).   
С ней работала та самая женщина-психиатра лет 50-ти, которая в свое время помогала советами Лидии. 
Рита была красивой девочкой с карими глазами.   
Однажды она прошла мимо Ларисы во дворе больницы, и та мигом что-то почувствовала. 
Она сказала ей уверенным голосом: 
• Я ищу раковину. Если я ее найду, то...
• Что? 
• Из нее выйдет Бог.
И сразу же ушла. 
Лариса пережила испуг, который почему-то граничил с радостью. 
Психиатр рассказала ее историю. 
У Риты недавно умерла мать. А отец - по сути - уже давно с ними не жил. С ней жила тетя, которая любила ее, но проблемы, все равно, оставались. И вот ее временно поместили сюда. Она “зациклилась” на ракушке, привезенную ими с отдыха на море. Потому что она ее потеряла. Может, она вообще ее выдумала? 
 
Как бы то ни было, теперь Лариса смотрела на Риту еще нежнее, еще пристальнее. Та каждый раз описывала свою потерю так “застывающе-наивно”...   
Очень хотелось, чтобы она нашла раковину, и чтобы из нее вышел Бог. 
Почему-то именно после этого она заставила начальство не требовать подарков (она понимала, что ей мешала только неуверенность). 
Что, если бы это была вот она, “их Рита”?
А ее мама не умерла ли от того, что много работала, чтобы тоже где-нибудь “оплатить”?   
 
 
 
19. Родная больница 
 
Прошло еще два года, и она сама стала частью того самого начальства, той самой администрации. Она была заместителем заведующего. Но по факту - многое решала. Ей было 35. Она была в расцвете своей жизни. Она добилась полного отказа от взяток и дорогих подарков.   
Красивая, высокая - но в ее глазах было странное выражение. 
Словно она и не хотела “личной жизни”?   
Она была “замужем за больницей”?   
И ведь она видела, что сделавшие себе карьеру женщины - слишком часто несчастливы в браке, потому что не могут уделить достаточно внимания - ладно мужу, но хотя бы детям.   
Вся ее женская энергия - любви, заботы, нежности, - была направлена на пациентов. 
И несмотря на небольшой страх за будущее - она была счастлива.   
Да, именно счастлива. 
Бессознательно - она так  любила и своего Виктора. 
 
20. Отец Геннадий - ее пациент 
 
Кто бы мог подумать. 
Он был все таким же полным, но уже более седым, старым. И при этом - не архимандритом, а архиепископом - и, наверное, скоро станет просто епископом, поднимаясь по церковной лестнице, “примет где-нибудь кафедру”.   
Вся ее тогдашняя попытка войти в церковь, мысли о постриге - возникли в ее душе. Она улыбнулась, с благодарностью и ностальгией. Да, она не стала церковным человеком. Но кто знает, что бы было, если бы она была монахиней... Этот путь для нее слишком чистый? Или - ложный, лицемерный? Никогда не знаешь. 
• Вот  теперь, Лариса Сергеевна, моя жизнь в ваших руках. Я буду молиться за вас и за свое здоровье. Мне действительно плохо. Боли в груди. 
Она часто клала свои руки на плечи или даже колени пациентов (тем более, что чаще всего это были женщины). После небольшого замешательства - она сделала это и с ним. Он сидел перед ней не в рясе, а в желтой пижаме. 
Она подумала, что без рясы - он как будто и не священник. А обычный человек. 
Для нее все люди - обычные, пациенты. 
У нее своя правда. 
Своя молитва.
Свой Бог. 
(И этот Бог для нее навсегда связан с образом Виктора).
И снова...
Зажим... разрез... дисплей экрана... зашивание. (А Виктор еще курил после операции, и ей как будто было жалко быть некурящей.)
Все прошло успешно, Секретари Геннадия шутили:
• Вы вернули епархии будущего митрополита.   
 
21. Снова Рита 
 
Он еще неделю лежал на восстановлении.
И он уже не мог не говорить о Боге и не принимать своих коллег.   
А еще простых людей, пациентов, - которые приходили к нему за импровизированными проповедями, или просто за благословением. Иногда это приводило к неудобствам для других пациентов или врачей.   
Лариса приходила к нему, и он извинялся перед ней, говорил ей, что будет ограничивать их поток, и потом - он уже скоро выйдет. Он, вчера спасенный врачами от будущей инсультной гибели - теперь как будто снова им не принадлежал - а принадлежал своему миру.
И вот - как кульминация -  он выписывается из больницы - уже в своем облачении. Все полно машин и людей, которые его приветствуют. Он словно официально прощается   с руководством вообще всей больницы, в том числе и с Ларисой.    
В этот момент к нему и подходит чудесная девочка Рита. 
Она улыбается и рассказывает о потерянной раковине, которую ей подарила мама. И что когда она ее найдет, то из нее выйдет сам Бог.   
Геннадий кивает, спрашивает других пациентов: 
• Она с психиатрии?   
• Да.
• Так я  и думал. Бедный ребенок. Помоги ей Господь.   
Его уносит толпа - жаждущая его благословений, его молитв, его служб. 
В его памяти остается только ее лицо. И он даже не понимал, зачем оно в ней  сохранилось. 
 
22. Слепой пациент 
 
На дворе была ранняя весна. 
Солнце играло на золоте церквей и дворцов. 
Лед на Великой уже сошел, вода - тоже “обновлялась” после зимы. 
А вот на улицах была грязь - и никуда ты от нее не денешься. 
Наступал туристический сезон, который усилиться, когда асфальт высохнет.  Экскурсоводы будут ловить свое счастье и деньги, водить группы на улицах и в автобусах. 
 
Лариса заметила слепого - в очах и с палкой - когда он выходил из больничной аптеки. Строго говоря, он был не стационарным, и не на глазном, - а  на той самой психиатрии - он каждую неделю ходил на прием к психологу и покупал в аптеке - видимо, что-то успокаивающее, может, и анти-депрессанты. Все это она поняла своим взглядом - врача и администратора.   
Она видела его часто, выходящим из аптеки. И вот как раз сегодня - он стоял в грязной луже и выходил из нее с трудом.   
Рядом почти никого не было. Лариса начала громко ругаться на коммунальщиков.   
А потом подошла к нему и взяла за плечо. 
• Сейчас-сейчас... я вас выведу. 
Он почувствовал ее руку, ее ладонь. 
• Спасибо. 
Наконец, они вышли. 
Дело в том, что у нее был обед. По большому счету, и потом у нее не было важных дел. И лишь через четыре часа - операция. До нее она могла заполнять отчеты и бумаги, но могла этого и не делать. 
Она повела его гулять по одной не очень людной улице - но с выходом потом на набережную и ту самую реку.   
Она сказала, что ее зовут Лариса, что она хирург и замзава. 
А он рассказывал ей про себя. 
Но по его виду и так все было понятно.
Самое поразительное, что он был очень молод, 25 лет. На 10 лет ее младше. Хотя из-за вечных очков и часто плохого внешнего  вида - это не было так заметно. Одежда была постирана, но было видно, что это  максимум. Голова тоже помыта - но видно, сколько это потребовало усилий. В России просто одинокие мужчины без женщины выглядят страшновато, что уж говорить о таком. Ясно, что ему помогала социальный работник. Но было ли это решением....   
Он говорил, и она все пыталась сообразить - как она его слушает - как женщина или как врач? (Все это уже давно стало единым.)
Его звали Алексей. Он родился в средней благополучной семье. Мать была  преподавателем в гуманитарном ВУЗе, а  отец - топ-инженером на крупном, успешном заводе. Деньги у них  были. 
Но мальчик родился слепым. 
Ни наши фильмы, ни даже наши книги - не очень к такому готовят. 
Они спрашивали у Бога - почему? почему?
Отец оказался самым слабым. Он быстро ушел. 
Она могла сдать его в детский дом. 
Но не сдала. И сидела с ним до 18 лет....
При этом она тайно его ненавидела, а себя - за ненависть. 
Вот такой “шторм” он принес. 
Когда мать ушла, сначала ему помогала одна тетка, но потом она умерла. 
И вот  он один на один с “черной стеной” в глазах. 
Были лишь социальные работники. 
Рожденный слепым принес этому миру только страдание? 
Поэтому ясно, почему он ходил к психиатру и пил анти-депрессанты.   
И это еще хорошо, что город большой, что есть больница  и таблетки. 
С другой стороны, глобально - помочь ему было нельзя. Операция от такой болезни стоила бы миллионы. 
А он и не просил. 
На нашей планете и в нашей стране  - очень много брошенных людей и брошенных душ. 
Когда-нибудь они восстанут? 
 
23. Безумие любви и добра
 
Здесь нужно понять, что больница сделала ее немого “повернутым” человеком.   
Она в тот же вечер, после операции, позвонила и пришла к нему.   
Его квартира - как будто была такой же слепой. Во всем виделась чужая и редко приходящая рука. Заботливая... но ведь таких людей в списке много.   
Они любили. 
Он плакал, не верил, думал, что это сон. 
Его молодое тело стало неистовым.   
Как же он был благодарным. 
Не зря он все это время жил. 
А ведь, казалось бы, зачем? 
Но он ждал ее, даже ни о чем не думая. 
Любить такого человека - значит, познавать Бога. 
Таким, какой он есть. 
Она своей любовью и заботой - делала его зрячим. 
Сама же она поняла, как тоже соскучилась по любви. 
 
24. Брак и дети 
 
Виктор бы такое явно одобрил. 
А вот ее коллеги и уже много появившихся в клинике, а, как следствие, и в городе, друзья - часто нет. Да, прошли времена, когда она была одиночкой. Но большинство говорили ей (конечно, наедине): 
• Ты понимаешь, что ты просто будешь как социальный работник? Ты все спутала. Спутала - помощь и личную жизнь. Сможешь ли ты нести  этот крест? А если не сможешь? Что - разведешься? Но это будет - не твой пациент, а твой муж. 
• Это не крест. А радость. Я это чувствую. 
И ей, кажется, верили. Его родители - не приехали, что и понятно. А вот ее - были. Отец уже был военным пенсионером -  пусть и не старо выглядящим, а мать - сдала, потому что часто выпивала (из-за переездов семьи, что как будто лишало их чувство дома, так что Лариса вдруг вспомнила, что, когда была подростком - то не хотела выходить замуж). Но они как раз оба одобрили и все поняли. Они вообще были приятно поражены тем, что их дочь была известна именно таким  своим отношениям к больным и к людям вообще, что для нее такое неудивительно. 
Они все вместе гуляли на ее свадьбе. 
Жить с ним было сначала непривычно. Иногда он капризничал. 
Но потом все быстро “установилось”, “круги их повседневной жизни” - синхронизировались.   
Он не верил своему счастью. 
Тот первый год, в конечном итоге, был самым сильным, и глубоким.
Она ходила с ним гулять на ту же набережную.   
Все их видели. 
Еще она открыла для себя мир русской и вообще мировой классики. Потому что они вместе читали. Ясно, что он невольно был “книжным человеком”, тем более что его мама преподавала русский язык и литературу (что не сделало ее более любящей к сыну). 
 
А потом она забеременела и родила двойню. 
Все ей снова говорили: не рожай, сделай аборт.
Вот как раз здесь ты не сможешь. 
А Виктор, наоборот, подначивал:
• Давай! Ты сможешь! Это - по-нашему! 
Она родила.
Это были мальчик и девочка. Конечно, оба они были зрячими. 
Она поняла, как ее организм все эти годы ждал этого. 
Но и с работы она не хотела уходить. 
И поэтому вызвала папу и маму. 
Им можно было доверять: они все понимали, и никогда не грубили ее любимому Леше.
Они вдруг реализовались - как дедушка и бабушка. 
Этим  она - тоже спасла их брак. А мать мигом перестала пить.   
Когда было нужно - Лариса и Леша уезжали отдохнуть от детей куда-нибудь за город. 
В итоге, администрация города подарила им дачу, а больницы -  машину.   
Но для них все это было лишь формой, а не содержанием, как для многих.   
 
25. Сын Виктора 
 
И вдруг именно в этот момент он объявился. 
Все уже как будто забыли про него. 
Ведь он даже не приехал на похороны отца. 
Говорили, что причиной было то, что он был тяжело болен.
Но вообще из-за текущих операций, а Лариса еще из-за своей ставшей активной “личной жизни” - все о нем забыли.
Он появился как призрак. 
Сначала один, а потом, через неделю, к  нему добавилась никому неизвестная его двоюродная сестра Женя.   
Его звали Олег, он был почти такого же возраста, как Лариса, то есть, ему было меньше 40. 
Самое поразительное - что он был похож  на Виктора. Такой же высокий, с таким же симпатичным лицом. И он так же был хирургом по сердцу. У него был диплом и рекомендации, которые сам главврач тщательно проверял, звонил.   
Так что - он быстро вошел в число ее коллег. Потому что хороших хирургов было не так уж много. И они ценились.   
Практика - которая все решает, - показала, что он и правда был хорош. За первую неделю он уже спас несколько человек. 
Сначала им всем казалось, что все это чей-то розыгрыш.
Но потом возникло другое ощущение - фантасмагории, от самой жизни, от самого Бога?   
Олег был адекватным человеком, иногда смеялся, иногда засыпал после долгих операций. 
А Лариса как будто сходила с ума. 
Так что же это все значит? 
А она ведь связала свою жизнь с Лешей. Он слепой, инвалид, и  это навсегда.   
А еще у них дети. 
И она любит - и мужа, и детей. 
Она принесла себя в жертву. 
И была так этому рада. 
У них вместе была такая сила, что ей казалось, что она может не то, что лечить, а даже воскрешать людей.   
 
26. Женя 
 
А потом появилась и она. 
Лет на 10 младше ее (она была ровесницей ее Леши), красивая высокая брюнетка с большой грудью.   
Олег рекомендовал ее - и она стала медсестрой. 
Иногда она ему ассистировала, а иногда просто выполняла работу. 
Она тоже была адекватной, рассказывала об их прошлом, о местах, где они работали.    Вот так она тоже вошла в их коллектив. 
Но все мужчины были от нее без ума. 
Здесь еще сработал эффект новизны. 
И того, что женщин было много, и все они уже примелькались, и большинство были пусть и молоды, но не так уж красивы.   
Выяснилось, что по сравнению с ней - все были “слабее”. 
И вот уже поползли слухи, что она с кем-то встречается. 
Но на работе это не сказывалось, в самой клинике это не было видно. 
Внешние правила были соблюдены. 
А ведь она сама была близка с Виктором - и все это видели и знали. 
Причем -  все мужчины были уже женаты - кроме самого Олега. 
 
27. Соблазны 
 
Атмосфера в клинике становилась нездоровой, неконтролируемой. 
Такое  - бывает в любом “трудовом сообществе”.   
Мужчины все так же смотрели на “свою Женю”. 
А Лариса - не могла не смотреть на Олега. 
И думать. 
И думать. 
О своем возможном, “неслучившимся” будущем. 
И ведь ничего уже не исправишь. 
А вдруг ее любовь к ее Леше - это просто предсказуемая реакция жалости. И дети - тоже.
Она как бы привычно принесла себя и все свои силы - в жертву.   
По инстинкту врача и человека. 
А ведь ее Леша - даже не видит ее. 
У него мертвые глаза, глаза, погруженные во тьму.   
 
А потом выяснилось, что оба - и Женя, и особенно Олег - брали дорогие подарки, и даже просто деньги. 
Никто не знал, что и главврача их больницы  они подкупили, а на самом деле, эту пару выгнали с прошлого места с работы из-за подозрений о крупным взятках, правда, как это всегда бывает, это не смогли доказать. И еще - он иногда спал с этой самой Женей. А на похороны отца он не приехал - потому что не хотел. 
И вот Лариса смотрит на Олега - все понимает (по крайней мере, по поводу денег, а остальное  - тоже подозревала).   
И не может ничего ему сказать. 
Перед всеми - и особенно перед ней - у него была харизма отца. 
И вроде бы честные глаза, человеческие речи, человеческий смех. 
Это как будто был сам Виктор. 
Значит, он сам брал взятки, сам привел на отделение - эту Женю. 
Виктор.
Само это слово, имя - делало ее зависимой и слабой. 
 
28. Бедный Леша 
 
В такой странной ситуации неопределенности прошел целый год. 
За это время Лариса и все на отделении как будто привыкли ко всему. 
Она должна была их остановить, она постоянно видела сон, в котором она все говорит ему, и они оказываются побежденными, и уходят - словно “сорвавшиеся” из другого мира призраки. 
Но это был лишь сон. 
Она и к нему привыкла. 
Они оказались слишком беззащитными.
 
На дворе стояло лето. 
Женя за это время ухитрилась “втереться в доверие”  - к Леше и к ее родителям.   
Лариса была на работе.
А Женя позвала Лешу гулять.   
Они шли по их любимой набережной. 
Она говорила ему, что они сейчас встретят после  работы его жену.   
Он радовался всем своим телом, своими закрытыми глазами. 
Ветер с воды дул, освежал. 
Потом она стала долго его целовать. 
И даже немного погладила его член.   
• Это я, Лариса. 
Он громко засмеялся. 
• Да это же не твой голос. Ты меня разыгрываешь?... Это не хорошо. Совсем не смешно - так смеяться.   
А потом она толкнула его в воду. 
Это были последние слова, которые он слышал.   
Его тело - молодое, слепое, “отлюбленное” только в последние годы - “ушло” в темную воду. 
Здесь были сильные течения. 
Так что тело потом не нашли. 
Труп отнесло в далекое место посредине реки, где искать было далеко и неудобно. 
И вот как раз - там оно встало на место. 
Великая его приняла. 
Вот так - он стал совсем закрытым и мертвым, как будто раньше это  относилось лишь к его глазам. И лишь Лариса в последние годы  подарила ему радость любви и двух чудесных детей. 
Это, все-таки, было.
Это, все-таки, было.
С этими мыслями он и застывал. 
 
29. Бедная Лариса 
 
Она не верила - когда Женя сказала ей, что она выдала себя за ее и толкнула его в реку. И что перед этим она даже поцеловала его и потрогала его член под джинсами. Как смешно - что есть такие беззащитные люди. Их легко спасти и легко погубить. Лариса - сделала выбор и этим все предрешила.   
• Ты издеваешься? 
Она стала ругать ее про себя матом. 
• Уйди лучше от меня, от греха, пока я тебя не прибила. 
Та смена была тяжелой. Она провела сложнейшею операцию на сердце у пожилой пациентки и была рада, что все получилось. Так что даже забыла слова Жени как наваждение из другого мира.   
Придя домой - она узнала, что Леша пропал. И что его  не могут найти - полиция и МЧС. 
И тут она поверила.
Поверила страшно, до конца.   
Она вышла на освещенную лишь фонарями набережную. 
В то место, которое было всего ближе к их дому. 
Великая...
Сколько с тобой у нее - приехавшей с другого города, - связано воспоминаний. 
Здесь они любили с Виктором.   
Здесь они гуляли с Лешей и детьми. 
Река должна быть к ней благосклонна. 
Она все понимает - в отличие от людей. 
Она будет вечно виновна перед их детками. 
Но Лариса не может по-другому. 
Она выбрала Лешу. 
Приняла на себя ответственность. 
И значит, и сейчас должна быть с ним. 
И в этом холодном иле, в аду мертвых.   
Река приняла ее в свое бурное течение. 
Как будто обрадовалась. 
И принесла ее потом - к Леше. 
Так они и застыли. 
Вечно вместе.
Со стороны казалось, что у них даже руки были сцеплены. 
Делать добро на земле - все еще накладно, все еще чревато последствиями. 
 
 
33. Рита - в последний раз   
 
На следующее утро она нашла свою чудесную раковину.
Из нее вышел Бог. 
Бог, который “ходит обратно”? 
И оказалось, что это был еще и Бог, который плакал. 
 
 
34. Новый водяной и новая русалка 
 
И  все же, я не оставлю читателя без какого-то эпилога. 
 
Итак, эти русалка и водяной - стали активными участникам “речного сообщества”.
Все их узнали и полюбили. 
С  другой стороны, была видна и их озабоченность чем-то. 
Это и понятно - думали обитатели - ведь не случайно они здесь оказались в таком еще не старом возрасте.
Все имеет причину. 
 
 
 
35. “Мысли Ларисы о хирургии” 
 
Оставшиеся в живых были поражены случившимся. 
А еще больше тем, что их трупы даже не обнаружили.
Все это резко затрудняло деятельность следователей. 
И родных. 
Над ними нависла тайна. 
Их хоронили в пустых, “формальных” гробах без тел. 
И тем было тоскливее - не к кому было “приложиться”, проводить в последний путь. Пусть это и страшно, но необходимо.    
Собрались  все родственники, друзья, спасенные Ларисой пациенты - весь город.   
Люди говорили о том, как им будет не хватать Ларисы и ее Лешу. 
Особенно плакали ее родители - которые стали единственными опекунами их детей.   
Были там и Олег с Женей. Их подозревали - но что можно сделать, если даже  трупов не нашли? 
 
Прошло полгода. 
Олег, поскольку он был - в техническом смысле  - лучшим хирургом, занял место Ларисы. 
А рядом с ним - неизменная Женя (и она уже тайком спала с ним).   
Да, он спасал людей - так же, как и она. 
Но как же все изменилось. 
Они оба стали монстрами,  - у которых мозг был заточен лишь на одно.
Как же изменилось  отделение - после Виктора и особенно Ларисы. 
 
Однажды в местном сообществе появилось видео, где Лариса сидит рядом со своим любимым  Лещей и она просто говорит о хирургии. Олег и Женя поначалу испугались, что  их там разоблачат, но потом поняли, что это просто какие-то типа рассуждения и с облегчением махнули рукой. 
Здесь нужно  сказать, что в последний год Лариса - под  руководством Леши - прочла много книг и ее  мысли и слова стали более точными. Так что можно только порадоваться - что это ее “завещание” сохранилось. 
 
Что такое медицина и хирургия? 
Вся наша работа состоит в операции - развез, дисплей, зашивание. 
Хирург  прикасается к другому. 
Чтобы спасти его. 
Все это восходит к целителям и врачам древности. 
Сколько же жизней были спасены врачами. 
Прикосновение - очень важно. 
От прикосновения можно умереть. 
А можно спастись. 
Медицина - это история прикосновений.
А можно еще вспомнить - как Христос коснулся женщины - и она исцелилась.   
И неважно - что это религия. 
Врач - это чудо прикосновения к другому.   
Но - все учебники об этом не говорят. 
Все это лишь  схемы.   
И они нас дезориентируют. 
Есть  схемы в учебниках, а есть живой, личный опыт. 
В том числе и нашего великого Виктора Аванесова. 
И мой тоже - скромно скажу. 
С другой стороны, этот живой опыт - тоже ведь не передашь в схеме.   
Но об этом можно писать романы, стихи, или - философские книги. 
И не какие-нибудь самодельные, самопальные, а серьезные. 
(Она засмеялась и обняла своего Лешу.)
Если с нами что-то случится - пусть сохраниться хоть это видео. 
 
36. Победа 
 
Это видео стало очень популярным. 
Все поняли, кого потеряли. 
Словно само отделение, сами операционные столы и кабинеты, а главное - сами инструменты Ларисы, которыми она как раз и прикасалась к больным - свидетельствовали за нее.      
Олег и Женя - во всем признались. 
Было громкое дело, скандал, суд и их обоих надолго посадили в тюрьму. 
 
Мать и отец Ларисы - плакали, обнимая своих опекаемых детей. 
 
Русалка и водяной были отомщены.   
И теперь уже улыбались свободно и спокойно. 
 
 
 
 
 

26 июня - 7 июля 2026 года, 
Петербург