На изломе советской империи Глава 14

Закрыв офис и щёлкнув замком — этот короткий, звонкий звук подвёл черту под первым рабочим днём, — Максим направился к выходу. Коридор уже опустел, уже не было той дневной суеты и шума голосов.

На центральной лестнице он столкнулся с Натальей. Она тоже заканчивала свой день и собиралась спуститься вниз. Кабинет её был на том же этаже, только в дальнем крыле — рядом с председателем правления биржи.

Максим решил, что момент подходящий: свои люди в правлении биржи всегда могли пригодиться, а лучший способ продолжить знакомство с женщиной, по его твёрдому убеждению, — лёгкий, непринуждённый комплимент.
— Королева покидает своё королевство последней! — с улыбкой бросил он, стараясь, чтобы фраза прозвучала не как заученный флирт, а как искреннее восхищение.

Наталья метнула в его сторону взгляд — холодный, чуть снисходительный. Чувствовалось, что она давно привыкла к таким репликам и научилась реагировать на них спокойно.
— Нет, вы ошибаетесь, молодой человек, — спокойно поправила она. Наталья сразу узнала Максима, но сделала вид, что не помнит. — Я закончила не последней. Бухгалтер ещё на рабочем месте.

Максим не растерялся.
— Позвольте вас подвезти до дома?
— Спасибо, не нужно, — покачала она головой, но в голосе уже не было прежней строгости. — Я живу рядом, пройдусь пешком. Целый день в офисе — надоело сидеть. Погода сегодня хорошая, солнечная. Пока не начались дожди, надо больше ходить пешком.

Она снова посмотрела на него, уже мягче, всматриваясь ему в лицо, как бы вспоминая его:
— Вы тот самый новенький брокер? Я вам сегодня пропуск оформляла.
— Да, сегодня мой первый рабочий день. Меня зовут Максим.

Наталья едва заметно качнула головой, и та неприступность, которая ещё минуту назад словно окружала её невидимой стеной, куда-то исчезла. На губах мелькнула лёгкая улыбка — совсем не такая, как днём, когда она сухо отвечала на его шутки.

Цокая каблучками по ступеням, она неторопливо спускалась со второго этажа. Максим шёл рядом, стараясь подстроиться под её шаг, не торопить, не нарушать эту новую, едва уловимую лёгкость между ними.

Когда они вышли на улицу, вечер встретил их тёплыми лучами солнца, погода действительно благоволила к неспешной прогулке.

— Как вам работа на бирже, нравится? — не без интереса спросил Максим.
— Да, мне здесь приятно работать, — ответила Наталья, чуть улыбнувшись. — У людей глаза горят, всё время что-то новое, интересное появляется в нашей жизни. И, знаете, самое главное — намного спокойнее, чем в школе. Там каждый день — как поле битвы: крики, беготня, бесконечные проверки, постоянная нервотрёпка. А здесь… здесь всё-таки взрослые люди, все понимают, чего хотят. Да и платят существенно больше.

— А сами почему не стали работать брокером? Думаю, у вас бы хорошо получилось.

Наталья тихо рассмеялась — негромко, но искренне, и этот смех вдруг окончательно стёр ту самую «жёсткость», которая днём делала её похожей на неприступную крепость.

— Нет, это не моё, — покачала она головой. — В работе брокера слишком много расчёта, суеты, бесконечных звонков, командировок… А мне ближе аналитическая работа — когда можно сесть, разложить всё по полочкам, подумать. Или что-то, где больше творчества.

— Согласен. Сейчас провести сделку — это не просто подписать договор. Её нужно вести от начала до конца, буквально возиться, как с маленьким ребёнком: следить за каждым этапом, предугадывать проблемы. Малейший сбой — и всё срывается. Один документ не вовремя, задержка оплаты — цепочка рассыпается.

Теперь уже Наталья посмотрела на него с нескрываемым любопытством.
— Вы только начали работать, Максим, а уже всё понимаете. Не по учебникам, а по-настоящему.

— У меня брат в отделе сбыта комбината. Как только я пошёл на курсы брокеров, стал на него наседать: расспрашивать, выпытывать, как всё происходит на практике. Он сначала ворчал, а потом смирился и начал рассказывать. Так что мне чуть проще, чем остальным новеньким.

— Так у вас, выходит, блат на комбинате, — она снова улыбнулась, но теперь в улыбке не было прежнего снисхождения — только лёгкая, добрая ирония. — Тогда у вас действительно есть все шансы стать успешным брокером. Искренне желаю вам успехов!

Наталья, чуть развернувшись боком к Максиму, этим движением дала понять, что ей нужно идти.
— Может, всё-таки подвезти? — он сам не знал, почему так настойчиво предлагал, то ли из вежливости, то ли потому, что не хотел, чтобы этот разговор заканчивался.
— Нет, спасибо, я пойду пешком. Хочу пройтись, подышать. День был длинный.

Она чуть подняла руку — ухоженную, с длинными, изящными пальцами, похожими на тонкие линии в старом рисунке, — и легко махнула ему, словно отпуская с лёгким сердцем. А потом пошла вперёд лёгкой, непринуждённой походкой, чуть покачивая бёдрами, и с каждым шагом отдаляясь всё дальше и дальше.

Он стоял и смотрел ей вслед, пока она не свернула за угол, и про себя подумал: «Первый день на бирже оказался куда интереснее, чем он ожидал».

Максим ещё утром решил с Юлей, что заедет за ней после работы. Как и договаривались, он поехал за ней в центр города. Сегодня Юлю отпустили пораньше: первый день работы, будний день, записей клиентов на вечер у неё не было. Она сидела в удобном кресле для клиентов, смотрела на себя в зеркало и ждала Максима. Юля понимала, что Максим не готов к серьёзным отношениям, поэтому решила не форсировать события. Ей представлялось, что всё должно идти естественно — чтобы Максим сам захотел снова её увидеть, чтобы в какой-то момент поймал себя на мысли, что скучает по ней. И пока этого не случилось, Юля выбрала другой путь. Она решила снять себе квартиру, чтобы не досаждать ни своей сестре Насте, ни Максиму. Теперь, когда у неё была постоянная работа, эта задача уже не казалась непреодолимой: стабильный доход придавал уверенности, а съёмная квартира стала бы маленьким шагом к собственной, отдельной жизни — такой, где она сможет дышать свободно и не бояться, что станет обузой. Но пока Юля не нашла себе квартиру, она решила пожить у Насти; возможно, чуть позже Максим сам её позовёт жить к себе.

В окно парикмахерской она увидела, как подъехал Максим. Выскочив на улицу и едва захлопнув дверцу машины, Юля тут же расплылась в широкой улыбке. Настроение у неё было приподнятое, почти праздничное, и это настроение словно разливалось по салону, добавляя позитивных эмоций Максиму после удачного рабочего дня.
 
Юля рассказывала без остановки: о необычном дизайне парикмахерской, подобного оформления она в своем городе не видела, про первую клиентку, про то, как волновалась. Хвалила доброжелательный коллектив, про чашку крепкого кофе, которую ей налили в перерыве, «чтобы взбодриться».

Максим почти всю дорогу молчал, лишь иногда кивал и коротко улыбался в ответ. Он не пытался её перебивать — да и не хотел. Пусть говорит, пусть выплёскивает эти яркие эмоции.

И странное дело: эта болтовня, казавшаяся со стороны совсем пустяковой, потихоньку делала своё дело. Работа, новые впечатления, чужие эмоции — всё это понемногу приглушало его душевную боль, что последние дни его тревожила. Даже эти разговоры «ни о чём» помогали отвлечься, возвращали ощущение, что жизнь не остановилась, что всё самое главное впереди.

Когда они подъехали к дому её сестры Насти, Юля ещё на секунду задержалась в машине, будто не хотела расставаться с этим уютным моментом, а потом, слегка приобняв Максима, поцеловала его в губы, снова улыбнулась, легко махнула рукой и выскользнула наружу.
— Спасибо, что подвёз! — крикнула она уже на тротуаре.

После того как он отвёз Юлю, Максим решил заехать к Андрею, поинтересоваться, как он себя чувствует, а заодно обсудить недавнюю его сделку с металлоломом.

Массивную металлическую дверь открыла Лена. Андрея дома не оказалось. В квартире повисла непривычная тишина. Даже не было слышно шебутного племянника Кости, который обычно носился по комнатам, грохоча игрушками и выкрикивая что-то вроде «где моя машинка».

И сама Лена выглядела совсем не так, как привык видеть её Максим. Тот образ уверенной, улыбчивой, ухоженной женщины — с аккуратно уложенными волосами, лёгким макияжем, с особой внутренней собранностью — куда-то бесследно растворился. Теперь её волосы были слегка растрёпаны, она то и дело проводила по ним рукой, как бы пытаясь унять тревогу. Под глазами залегли тёмные круги, взгляд казался потухшим, а на лбу и возле кончиков глаз проступили новые, прежде незаметные морщинки — отпечаток последних тяжёлых дней, которые пришлось пережить всем близким Максима.

Она говорила чуть слышно, так тихо, что Максиму приходилось наклоняться вперёд, чтобы понять смысл сказанных слов Леной.
— Проходи… — прошептала Лена, отступая в сторону и жестом приглашая его внутрь.

Максим прошёл в комнату и сел за массивный обеденный стол из тёмного дуба, сделанный на заказ; несколько месяцев назад он совместно с Андреем заказал его в мебельной мастерской. Сейчас стол казался особенно основательным, как единственный островок устойчивости в этой квартире.

Через несколько минут Лена вернулась с заварочным чайником. Движения её были медленными, чуть неловкими. Она налила Максиму чай, потом, словно вспомнив о приличиях, выставила на стол вазочку с шоколадными конфетами.

— Прости, что так… я сегодня не готовила, поэтому предложить тебе поужинать нечего, — тихо сказала она, опуская глаза и проводя ладонью по скатерти, словно пытаясь разгладить невидимые складки. — Просто последние дни меня сильно вымотали.

Максим хотел было сказать что-то ободряющее, чтобы вернуть ей хоть тень прежней улыбки, но подобрать слова не смог.
Он просто кивнул, взял чашку, сделал глоток и посмотрел на Лену.
— Когда ушёл Андрей?
— Минут тридцать назад. Ему кто-то позвонил, он быстро собрался и вышел. Сказал, что скоро придёт.
Максим чуть наклонил голову, обдумывая эту поспешность.
— Если ты не против, я его подожду.
— Конечно, давай попьём чаю.
Она потянулась к вазочке, подвинула её ближе к Максиму, но сама к сладостям не притронулась.
— Ты ведь сегодня планировал съездить на биржу… Удалось устроиться?
— Да, сегодня был первый день. Завтра уже буду участвовать в торгах.
Лена слабо улыбнулась — ей было важно услышать, что у кого-то день сложился, пусть даже это был не её день.

— Как себя Андрей чувствует? — спросил Максим, осторожно подбирая слова. — Я сегодня был на комбинате, но его не застал. Его зам сказал, что он не вышел на работу.

Лена вздохнула, пытаясь освободиться от накопившегося напряжения, и этот вздох вышел долгим.
— У него жуткая депрессия. Мне кажется, он себя винит в смерти родителей. Как будто если бы он что-то сделал иначе, если бы настоял, убедил, нашёл другой выход — всё могло быть по-другому. Эта мысль его гложет.

— Да, на похоронах мне тоже показалось, что он был не в себе, — тихо подтвердил Максим.

Они продолжили разговор, перекидываясь короткими, ничего не значащими фразами — о погоде, о пустяках, о том, как быстро темнеет по вечерам. Но за этими словами пряталось главное: желание просто не молчать.

Прошёл час, а Андрей так и не вернулся. В коридоре послышался топот маленьких ног, громыхнула дверь — с прогулки вернулся Костя. Он влетел в комнату, шумный, живой, с улыбкой до ушей и сбившимися волосами.

Лена тут же встрепенулась, в её глазах мелькнуло что-то похожее на прежнюю энергию. Она подхватила Костю, поцеловала в макушку, потом повела в ванную, чтобы искупать, а после усадила за стол и стала кормить.

Максим посидел ещё немного, наблюдая за этой будничной, но такой важной суетой. Он понимал: сейчас Лене нужно быть не хозяйкой, принимающей гостя, а просто мамой, которой надо накормить, уложить спать своего ребёнка.
Он тихо поднялся, аккуратно поставил недопитую чашку на стол.
— Пожалуй, пойду, — мягко произнёс он. — Не буду злоупотреблять твоим гостеприимством.
— Спасибо, что зашёл, Максим.
— Я ещё загляну. И если что-то нужно — сразу звони.
Лена кивнула; возвращение Кости с прогулки явно её приободрило.

Максим вышел в коридор. Лена вышла его провожать вместе с Костей. Он накинул куртку, слегка присел, поцеловав племянника в лоб; тот хихикнул. Потом, попрощавшись с Леной, тихо прикрыл за собой дверь и шагнул в подъезд.