Книга 9. Глава 19. Затишье перед бурей...

Продолжение МИСТИЧЕСКОЙ САГИ «Тонкая грань»

Америка, 1956 год.

Затишье

После внезапной атаки наступило затишье. Сфера снова приняла изначальное положение и цвет. Бирюзовое свечение не давало выжившим утонуть в беспросветном мраке. Присутствующие не отрывали глаз от этого зыбкого источника света, словно пытаясь удержать его. Наконец, Мэтт констатировал, что сфера очистилась, и Дракула отправился восвояси. Чего не скажешь о его дьявольском отродье. Он не спускал с Алекс глаз, пытаясь понять, кто сейчас перед ним – её светлое начало или тёмное.

Но Ариадну было сложнее обмануть, она чувствовала свою девочку сердцем. Настоящая Алекс излучала свет и тепло, её окружала золотая аура. Но всё чаще чистое золото её сияния покрывалось уродливыми тёмными кляксами, сквозь которые веяло холодом, и этот сквозняк становился всё отчетливее. С каждой такой кляксой все они, оставшиеся на плаву, на шаг приближались к прожорливой пасти вечного забвения. И эта необъятная чёрная дыра, маячащая на горизонте, с каждым порывом сквозившего сквозь неё солнечного ветра становилась всё шире и шире, неумолимо приближая неизбежное.

Моргана

Она поняла, что связующим звеном между ней и отступницей является Алекс, вот тот самый мостик, что приведёт её к Кассандре. Ей нужно было взять девчонку под свой контроль, что пока никак не удавалось. Раздражение копилось, мешая продуктивному мышлению. Девчонку кто-то прикрывает, кто? Моргана толком не могла рассмотреть окружение паршивки. Глаза застилала пелена, и бирюзовое свечение затуманивало взор.

Перед Морганой мелькали лишь размытые силуэты, и голоса раздавались откуда-то издалека. И всё-таки ей удалось нащупать зацепку. Это бирюзовое мерцание было ей откуда-то знакомо, она чуяла, что разгадка именно в нём. Только нужно вспомнить…
И вдруг перед глазами вспыхнул огонь, пахнуло жаром и… грустный синий взгляд Богдана и отчаянно цепляющийся за него, в последней попытке удержать, изумрудный.
Вот оно, попалась зеленоглазая ведьма. Вот где она видела это изумрудное марево, мерцающее сквозь стену огня. В свой последний миг, прежде чем превратиться в пепел.

Проводник

Проводник обнаружил подмену не сразу, а только услышав зов о помощи. Он ринулся было на голос Ювелира, но не смог сдвинуться с места. Какая-то неведомая сила приковала его намертво. Попытки вырваться забирали последние силы.

Проводник оглядел Избранных, окружающих крестострел, каждый был на своём месте, значит, и кладезь самоцветов в сохранности. Все самоцветы прочно вросли в сердце Данко, пламенеющее в груди Проводника. Они стали частью его естества, потому он не мог не заметить пропажу, отзывающуюся острой болью.

Ювелир же огранил их все, вкладывая в каждый самоцвет свою целительную силу, наделяя волшебством. Именно он сразу же распознавал любой дефект или подмену, и никогда не ошибался.

Неужели я что-то просмотрел? Проводник ещё раз оглядел Избранных, венчающих восемь лучей крестострела. Хранители кладезя самоцветов смотрели их глазами, сияя, переливаясь характерным цветом, как вроде бы было и сейчас, если же нет – бей тревогу. Но Ювелир не мог ошибиться, и тревога была объявлена.

Избранные рвались в бой, но крестострел не работал. Все взоры скрестились на Проводнике, но он так и не сдвинулся с места, и язык словно прирос к нёбу. Потому никто не смог разобрать его бессвязное мычание.

Но сердце Данко разгоралось всё сильнее, оно рвалось на волю, но хода не было. Каждый стук отзывался болью. Жар всё усиливался, внутри всё горело, вот-вот и Проводник воспламенится. Они вместе с Данко и Ваятелем, вдохнувшим в них обоих жизнь, всегда были единым целым, именно в единстве была их сила. Но когда Кира сгинул в чёрной дыре, они лишились тела, в котором уживались все трое, а затем и взаимопонимания.

Теперь один был глух, другой нем, а третий лишился и того и другого. Три из четырёх столпов, на которых зиждился Сияющий мир, были выведены из строя. И если в ближайшее время они не найдут общей точки соприкосновения, рассинхронизированный крестострел самоуничтожится.

Октаграмма теряла геометрически правильные формы, смешивая краски, энергетические посылы, сбивая прицел. Совместная работа внутри октаграммы сменялась противостоянием.

Центростремительная сила, фокусирующая энергетические потоки в центре крестострела, с последующим высвобождением энергии, сменялась центробежной. Т. е. гнала энергетические потоки в обратном направлении, возвращая к своему источнику, где энергия, накапливаясь и не находя выхода, приводит к взрыву. В результате чего дестабилизируется вся конструкция, лежащая в основе мироздания, нарушая равновесие, выводя из строя матрицу Вселенной.

Совершенно беспомощный проводник взирал, как рушится Сияющий мир, лишившийся опоры, но если выстоит хоть одна, всё может вернуться на круги своя. Раз Киру уже не оживить, оставалась надежда лишь на земное воплощение Ювелира.

Зумруд

Зумруд первым почувствовал опасность, бирюзовая аура Ариадны таяла на глазах, он заметил растерянность в её до того сосредоточенном взгляде. Она пока не осознавала, что кто-то подкрадывается к ней, приглушая её сияние.

И ещё Зумруда насторожило то, что Алекс буквально ходит за Ариадной по пятам и старается под любыми предлогами прикоснуться к ней. Золотая аура на глазах темнела и источала холод. Это уже была не Алекс.

Все присутствующие заметили снижение температуры, насторожились и зябко поёживались, озираясь вокруг. Резко зашипел электронный Монстр, и потоки ледяного цунами хлынули из его пасти.

Потоки ледяной воды, обжигая холодом, сбивая с ног, накрывая с головой, не давая вдохнуть, отнимали жизни, забирали души, увлекая за собой в черную дыру во власть столь же беспощадного солнечного ветра.

Мэтт барахтался рядом с Ариадной, пытаясь найти хоть какую-то опору, должно же хоть что-то остаться от развалившейся мебели. И наконец поймал что-то похожее на деревянную доску внушительного размера. Они, схватившись за неё, оседлали волну, ожидая следующего натиска.

Мэтт по инерции оглядывался в поисках выживших, но вокруг царила непроницаемая тьма. Он кричал, что было сил, а их осталось не так уж много, в надежде, что хоть кто-нибудь откликнется. К своей радости, Мэтт услышал голоса, он узнал Зумруда, а затем Алекс и профессора. Они были где-то совсем рядом, и им удалось дотянуться до спасительной опоры.

Профессор слышал и другие голоса чуть поодаль, и они все пятеро дружным хором призывно орали в темноту в надежде на отклик. Сквозь шум воды донеслось тихое: «Спасите». Через какое-то время еще пара рук схватились за доску, а их Ноев ковчег несло куда-то в темноту.

Становилось всё холоднее, окоченевшие руки плохо слушались, как и всё тело, силы покидали их, клонило в сон, смерть уже кружила над ними. Их тела покрывались ледяной коркой, намертво врастая в ледяную твердь.

«Зумруд!» — позвал его Мэтт. — «Сделай что-нибудь, ты сможешь!» Поначалу ответом ему был треск ледяной корки, врезающейся в их тела, но потом, как фонарик, зажглась бирюзовая аура, излучая свет и тепло.

Спасительное сияние разгоралось всё сильнее, охватывая каждого из них в отдельности и всех вместе. Оно стелилось под их ногами, указывая путь домой, в родную гавань, затерянную где-то в океане зловещей темноты.

Внезапно вокруг повисло напряжённое молчание, оглушающая звенящая тишина хлестала по натянутым нервам. Осторожно ступая, они поднимались всё выше, хватаясь за сияющие изумрудные нити, которые, скручиваясь в клубок, вытягивали невольников из ледяного плена.

Хранительница Астрального Мира, Повелительница Водной Стихии, откликнулась на призыв Ювелира человеческих душ. Улыбаясь им сквозь безбрежную водную гладь своих необъятных владений, сияющим изумрудным взглядом она провожала их до безопасной гавани.

Продолжение следует...


Глава 20. На круги своя...

Моргана

Ювелир нашёл дефект, вернее подмену, и возвратил аквамарину былое сияние, вернув всё на круги своя. В ковчеге осталась только Алекс, Моргана не отпускала её, намертво вцепившись в золотую ауру, заляпанную грязью, коей у чёрной ведьмы было в изрядном количестве. Бесовский хохот оглушающе гремел в голове Алекс, сбивая с толку, не давая опомниться после головокружительного кульбита, вернувшего её из бездны...