Гончая Чёрного Солнца. Свой человек в столице

Она набрала его домашний номер, ибо понятия не имела, где и кем он работает и всегда считала, что лучше перебдеть, чем недобдеть – в данном случае, в смысле приватности и секретности.

«Артур Нагельсманн слушает» – раздался в трубке спокойно-размеренный голос, принадлежащий мужчине лет пятидесяти или около того и явно высокого социального положения. Говоря армейским языком, минимум двухзвёздному генералу, а то и повыше.

«Здравствуйте, герр Нагельсманн…».

Её собеседник неожиданно расхохотался: «Первый раз ко мне так обращаются за… уж не помню, сколько лет. Впрочем, если Вам так удобнее, то пожалуйста…»

Элли от неожиданности – она ожидала гораздо более формально-официального ответа – на короткое время потеряла дар речи. Нагельсманн помог ей:

«А Вы, я так понимаю, очаровательная фройляйн Фёрстер, если уж обращаться друг к другу так, как это принято в Германии?»

«Откуда Вы знаете?» – растерянно пролепетала Элли.

Герр Нагельсманн снова рассмеялся: «Всё очень просто, дорогая Элли. Этот номер, кроме Вас, знает очень малое число женщин. Очень. И ни одной из них в голову не придёт обратиться ко мне герр Нагельсманн…»

По какой именно причине не придёт, он не объяснил. Ибо Элли это знать категорически не полагалось. Отсмеявшись – уже во второй раз за считанные минуты – Нагельсманн лукаво вздохнул и продолжил:

«Давайте, я угадаю, зачем Вы мне позвонили? Точнее, какая именно помощь Вам от меня потребовалась?». После чего, не дав Элли и слова сказать, сам ответил на заданный им же вопрос:

«Вам нужен… не столько наставник – хотя и это тоже, сколько проводник в криминальном мире Лос-Анжелеса. Кто расскажет, как там всё устроено, познакомит с патрульными, детективами, прокурорами, адвокатами судьями… ну и всё такое прочее? Кто-то вроде Энн Рул – только в Городе Ангелов?»

Сделал театрально-многозначительную паузу и добавил – всё тем же лукаво-заговорщическим тоном:

«Я даже уверен, что Вы точно знаете, кто этот человек…»

«Мартин О’Коннор» – автоматически ответила Элли. Пожалуй, номер три среди авторов документальных детективов – после Трумана Капоте и Энн Рул (или наоборот) … впрочем, это неважно. Важно, что третий.

«Правильный выбор» – одобрил герр Нагельсманн. И тут же продолжил:

«Не вопрос – записывайте телефон. Это домашний – теоретически у него есть офис недалеко от штаб-квартиры LAPD, но он там почти никогда не бывает, ибо работает дома. Сейчас он как раз должен быть дома – я с ним буквально только что общался… по нашим делам»

Элли записала телефон. «Спасибо, герр Нагельсманн».

«Можно просто Артур» – неожиданно ответил её собеседник. И объяснил: «В моём… подразделении принято обращаться по именам, а не по фамилиям»

Элли глубоко вздохнула: «Можно ещё одну просьбу?»

«Слушаю Вас». Элли ещё раз глубоко вздохнула – и выдала заранее подготовленный и многократно отрепетированный спич:

«Я решила… для разогрева, наверное, прежде чем браться за более серьёзные дела, написать серию репортажей или даже книгу об индустрии сексуальных услуг Лос-Анжелеса. А чтобы узнать её изнутри, поработать – под вымышленным именем, разумеется, стриптизёршей, эскортницей… ну, Вы меня понимаете…»

«Понимаю» – усмехнулся Нагельсманн. «Я прекрасно понимаю, дорогая Элли… точнее, вижу, что врать Вы не умеете. Это совершенно непростительный недостаток для криминальной журналистки… к счастью, в Вашем случае легко устранимый. Вы ведь играли в школьном драмтеатре?»

«Три года» – ответила Элли, примерно понимая, куда клонит её собеседник.

«Серьёзный срок» – одобрительно констатировал Нагельсманн. «Значит, у Вас не должно быть проблем… в общем, запишите ещё один номер…»

Элли записала. Нагельсманн прокомментировал:

«Спросите Линду Мейсон… собственно, именно она Вам и ответит, ибо больше просто некому. Линда моя хорошая знакомая, ныне доктор психологии Гарварда, а в не таком уж и давнем прошлом очень неплохая театральная актриса – у неё даже какие-то награды есть…»

Сделал очередную театрально-многозначительную паузу – и продолжил:

«А в несколько более давнем прошлом… в общем, она настолько хорошо знакома с криминальным миром Города Ангелов – причём изнутри знакома – что сейчас она работает в LAPD.

Руководит программой подготовки тайных агентов – инфильтратов Департамента, которым необходимо выдавать себя за наркодилеров, щипачей, домушников, мошенников… и так далее»

«Последователей Джо Пистоне?» – улыбнулась Элли.

Джозеф Доминик Пистоне был, пожалуй, самым успешным тайным агентом правоохранительных органов всех времён и народов. В 1976 году он по заданию ФБР (агентом которого он в то время работал) под именем Донни Браско — мелкого, но весьма успешного взломщика и похитителя ювелирки – внедрился в мафиозную семью Боннано и (в несколько меньшей степени) в семью Коломбо — две из Пяти Семей итало-американской мафии, «контролировавших» Нью-Йорк.

В результате этой операции было предъявлено более 200 обвинений и вынесено более ста обвинительных приговоров по всей стране. Семья Боннано была разгромлена, а семье Коломбо был нанесён колоссальный ущерб.

«Примерно» – подтвердил Нагельсманн. «Хотя повторить успех Операции Донни Браско будет нелегко… мягко говоря»

Глубоко вздохнул и продолжил: «Линда очень быстро тебя научит… работать в маске… точнее, под маской… да кого угодно, на самом деле. Перевоплощаться туда и обратно за считанные минуты. Сам Джо Пистоне обзавидуется…»

Сделал многозначительную паузу и продолжил: «Теперь об эскорт-услугах. Девушки идут работать в эту отрасль по самым разным причинам, причём твоя, является, пожалуй, наименее греховной, что ли. Ты хочешь финансовой независимости… точнее, самообеспечения, что похвально…»

«Откуда Вы знаете?» – удивилась Элли. Замдиректора ФБР объяснил:

«Я попросил составить твой психологический портрет. Учитывая мои весьма близкие отношения с доктором Теодором, для меня очень важно знать, в кого он вкладывает столь существенные средства…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Портрет составил доктор психологии и психиатрии с колоссальным опытом в таких делах, поэтому я ему полностью доверяю. По его мнению, стремление к финансовой и организационной независимости – это одно из двух твоих ключевых качеств…»

«А второе?» – в высшей степени заинтересованно спросила Элли.

«Сильнейшее желание во что бы то ни стало найти, изобличить и примерно наказать преступника» – спокойно ответил Нагельсманн. «Причём не обязательно силами правоохранительной системы – полиции, прокуратуры, суда и так далее. Так называемая уличная справедливость тебя вполне устроит…»

Это была чистая правда, однако Элли промолчала… на всякий случай.

«Поэтому» – спокойно продолжал её собеседник, «твой мотив совершенно очевиден. Он чисто финансовый… точнее, финансово-технологичный… ну, или финансово-организационный. Тебе нужно заработать очень много, очень быстро и по максимально удобному для тебя графику – а это возможно только… в общем, ты сама только что озвучила, где…»

Глубоко вздохнул – и объявил: «Запиши ещё один номер телефона. Спросишь фрау Борк – это её псевдоним, разумеется. Расскажешь ей, чего ты хочешь – только честно, ради всего святого… в общем, я не сомневаюсь, что она тебя и подготовит как надо и определит, куда надо»

«Спасибо» – совершенно искренне произнесла Элли. И, слегка помявшись, задала вопрос, который её мучал уже давно, сразу после того, как она решила позвонить Нагельсманну.

«Скажите, а как Вы относитесь к выбранному мной… способу решения финансовых проблем? Всё-таки я студентка UCLA с претензиями на всеамериканскую известность и всё такое… ну и католичка, опять же…»

Нагельсманн вздохнул, подумал, затем ответил – несколько задумчивым тоном:

«Когда-то давно – в некотором роде в прошлой жизни – я работал в полицейском управлении одного большого города – неважно какого. В моём подчинении была женщина-детектив, которая примерно в твоём возрасте… даже немного моложе стала зарабатывать на жизнь… вот именно этим. И зарабатывала несколько лет…»

Сделал многозначительную паузу, затем продолжил:

«Это совершенно не помешало ей десять лет спустя не просто стать блестящим детективом – её обоснованно считали лучшей в городе – но и раскрывать чуть ли не все дела, а многие из них были ой какие непростые, не более чем за 24 часа. У неё даже и прозвище было соответствующее…»

«Фройляйн 24?» – неожиданно автоматически выпалила Элли.

«Не совсем так, но суть ты уловила совершенно правильно» – ответил её собеседник. И добавил: «А однажды прямо на её глазах небольшой пассажирский самолёт при посадке, скажем так, серьёзно задел земной шар… ну, или земной шар его. Самолёт загорелся, счёт шёл на минуты…»

Глубоко вздохнул и продолжил: «Ирма – её звали Ирма – ни секунду не колеблясь, подбежала к самолёту, взломала заклинившие двери – она выросла в крестьянской семье, так что с физической силой у неё было всё очень хорошо… и вытащила всех. Лётчика, штурмана и троих пассажиров. Оттащила на безопасное расстояние… ну, а потом рванули баки с горючим. У неё на лопатке до сих пор след от ожога – обломок обшивки прилетел…»

«Так что» – резюмировал он, «у меня нет ни малейших претензий к выбранному тобой способу достижения финансовой независимости. Да и вообще я убеждённый сторонник легализации… всех этих услуг»

«Почему?» – удивилась Элли. «Потому» – ответил Нагельсманн, «что бесстрастная статистика констатирует универсальный факт. Легализация этих услуг быстро приводит к резкому снижению числа преступлений на сексуальной почве…»

«Ладно» – вздохнул он. «Ты получила вполне достаточно контактов для того, чтобы сделать даже не один, а несколько шагов вперёд. Причём огромных шагов. Если что-то понадобится ещё, звони. Всего хорошего…»

И повесил трубку. Элли довольно долго приходила в себя после столь… насыщенного разговора. А когда пришла, немедленно позвонила… наверное, всё-таки мэтру. Мэтру криминальной журналистики Города Ангелов и всея Соединённых Американских Штатов Мартину О’Коннору.