В 16 лет горланил блатные песни

В 16 лет горланил лагерные песни. Подошел мужик и объяснил, что не стоит

Какие песни мы пели, прежде всего, в 80-е годы? Конечно, уличные, блатные. Их разучить было легче всего. Как правило, они все игрались на трех аккордах. Все эти «Ай, мама джан», «Таганка» и прочие. Не знаю, почему тогда это было так модно. Три аккорда в районе головки грифа назывались блатными. Хотя это обычные аккорды, их в любой музыке применяют.

Названия у аккордов были смешные. Нижняя звездочка, верхняя звездочка, растяжка, вилка, тройник. Полная дребедень. Представляете, в музыкальной школе бы так учили? Ну-ка, Петя, поставь нижнюю звездочку. Давай, играй перебором. Запевай! «Ночью я родился под забором, люди окрестили меня вором. Мать-старушка назвала Романом и сказала: будешь наркоманом…».

В 16 лет я поехал учиться в маленький городок с горным карьером. Попал в группу, где были одни пацаны. Умеющие играть на гитаре были кумирами. На уроках мы перерисовывали аккорды. Рисовали гитарный гриф на бумаге и тренировались. Зять привез мне гитару с треснутой верхней декой, и я на ней разучивал свои первые песни. Вернувшись в деревню, я уже был закоренелым трехаккордным гитаристом.

И начались ночные концерты на скамейках. Вокруг сразу образовалась партия пацанов, мечтающих научиться бряцать по струнам. Я давал им уроки игры и пения. В компании всегда присутствовали любопытные девушки. Популярность росла как на дрожжах. Основу репертуара составляли народные лагерные песни. Лирика у них нехитрая, мелодика тоже. И вскоре я приловчился самостоятельно строгать подобные шлягеры.

Еще одна модная тема была – Афганистан. Хитом номер один была та самая песня, которую напевает Саша Белый в сериале «Бригада», когда едет домой в кузове с пустыми молочными флягами. Помню, я тоже написал подобную песню, которая стала популярной в пределах поселка. Как-то в сумерках к нам даже подошел парень-афганец и спросил: «Ребята, кто-то служил в Афгане?». Мы ответили: нет, просто поем. Он пошел дальше.

Как-то вечерком я сидел с парой друзей на скамейке и пел одну из блатных песенок. Тут подошел мужик в наколках и сказал мне: «Парнишка, нафига ты эти песни поешь? Ты же не видел эту жизнь за колючей проволокой. И дай Бог тебе не увидеть этого. Я тебя прошу, пой что-нибудь другое. Эта блатная романтика ничего общего с жизнью не имеет. Давай я тебе лучше покажу аккорды классной эстрадной песни, которую не стыдно спеть в приличном обществе и даже девушкам».

Мужик взял в руки гитару и стал петь «Большую Медведицу»: «Ночью синей, ночью звездной тихо встану у порога в час, когда в созвездьях ярких небо светится…». Он пел так проникновенно и так здорово играл на гитаре (не тремя аккордами, а целой дюжиной), что я безоговорочно поверил в его слова про жизнь за колючей проволокой. Затем незнакомец передал гитару мне и показал, какими аккордами играть «Медведицу». Я потом ее только так и играл.

Постепенно мне стали не интересны блатные песни. Я перестал их петь и слушать. Стал ходить в местный ДК смотреть на репетиции местного ансамбля. Я хотел играть в группе на танцах. Но это уже совсем другая история. Вот уже тридцать пять лет я помню гитарные аккорды и слова разных песен, несмотря на то, что беру гитару в руки очень редко. Но пальцы все помнят. И будут помнить, сколько бы лет ни прошло, аккорды «Медведицы».