Мист Книга Атруса начало

ПРОЛОГ

Подошвы Гена тяжело впечатывались в землю вокруг крошечного пруда, вдавливая в грязь сочную зелень рассады. В дальнем конце сада под узким каменистым выступом он вырыл неглубокую могилу. А когда предрассветные тени лениво поползли по песку, он опустил в могилу тело молодой женщины. На светлых одеждах Гена темнела ее кровь.

Сверху, со ступеней расщелины, за ним наблюдала Анна, измученная бессонной ночью. Она сделала все, что смогла, но болезнь терзала женщину несколько месяцев подряд, а родовые муки лишили ее остатков сил. Она умерла со вздохом облегчения.

И сейчас, в утренней тишине, Анна еще слышала горестные вопли Гена и его брань, обращенную к ней. Это она была виновата. Во всем виновата только она одна!

Такое уже бывало. Так случалось всегда.

Закопав останки, Ген обернулся и взглянул на Анну холодным, пронизывающим взглядом. А ведь ему было только девятнадцать лет. Всего-навсего девятнадцать…

– Ты останешься? – устало спросила Анна.

В ответ он резко замотал головой, воинственно прошагал по саду. Анна наблюдала за ним. В душе она понимала, что не в силах негодовать по поводу его слов и поступков. Она знала, что значит потерять цель всей жизни, ее смысл…

Бросив взгляд на свои перепачканные руки, Анна медленно покачала головой. Почему в иные минуты она чувствовала себя совсем беспомощной?

Но Анна знала: Ген явился сюда только потому, что ему больше не к кому было обратиться. Он не хотел приходить – отчаяние побудило его свернуть с пути. Узнав, что его жена тяжело больна, он вспомнил мать, ее дар целительницы. Однако было уже слишком поздно.

Анна вскинула голову, услышав плач ребенка. Она встала, поднялась по узким ступеням и, обогнув каменный выступ, вошла в дом. Ребенок находился в глубине маленькой спальни. Когда Анна подошла к колыбели, он зашелся в плаче.

Несколько мгновений она стояла, глядя в светло-голубые глаза ребенка, а потом взяла его на руки и прижала к себе.

– Бедный мой малыш, – прошептала она, целуя ребенка. – Бедняжка…

Выйдя из дома с ребенком на руках, она остановилась у перил и смотрела, как Ген споласкивает руки в пруду. Она видела, как грязь с его рук попадает в пруд, как становится мутной драгоценная влага. Беспечность Гена рассердила Анну. Ген всегда был таким. Но промолчала, зная, что сейчас не время говорить об этом.

– Хочешь, я соберу малыша в дорогу? Ген не ответил, и Анна подумала, что он не расслышал ее, но когда собралась повторить вопрос, он повернулся и взглянул на нее в упор.

– Оставь его у себя. Если не выживет, похорони рядом с матерью. Но ко мне не приставай. Ты спасла его, ты за ним и присмотришь.

Анна в гневе протянула ему ребенка.

– Это же твой сын, Ген. Твой сын! Ты в ответе за него. Так устроен мир.

Ген отвернулся.

Анна прижала к себе малыша, и тот вновь расплакался. Ген протопал по грязи и быстро поднялся по ступеням, грубо оттолкнув мать с дороги, чтобы войти в комнаты. Спустя минуту он вышел в линзах, поднятых на лоб. Взглянув на него, Анна заметила, что он без плаща.

– Твой плащ, Ген… Тебе понадобится плащ.

Он отвернулся, глядя на жерло вулкана, еле заметное с того места, где они стояли.

– Пусть останется здесь, – решил он, скользнув взглядом по ее лицу. – Больше он мне не нужен.

Эти слова испугали Анну, заставляя гадать, не лишился ли Ген рассудка. Она перевела взгляд на ребенка. Анна надеялась, что перед уходом Ген хотя бы подержит его на руках.

Она шагнула к сыну, протягивая малыша, но Ген прошел мимо и ступил на подвесной мост. Не прошло и минуты, как он скрылся из виду.

– Но ведь ты не дал ему имени, – тихо проговорила Анна.

Пустынная местность в тени вулкана была сплошь покрыта разломами. В большой расщелине царила кромешная тьма. Случайный прохожий не обратил бы на нее внимания, если бы не одна странность – каменная стена высотой пять-шесть футов, окружающая трещину.

Вдруг из темноты показался человек в светлых одеждах.

Ничто не нарушало безмолвия, какое бывает лишь в пустынях. В прохладной тишине рассвета из горячего сердца вулкана поднимался пар, окутывая его едва заметной загадочной завесой. Анна наблюдала, как высокая светлая фигура взбирается по склону вулкана, как кружится вокруг нее пар, то густея, то вновь рассеиваясь. Толстые линзы придавали голове человека странную, но узнаваемую форму. Минуту он стоял, глядя вниз, на темную расщелину. Пробиваясь сквозь колышущиеся слои дыма, лучи солнца озаряли его фигуру. Затем с медлительностью призрака, который тает, не оставляя следа, человек повернулся и исчез.



ГЛАВА ПЕРВАЯ

Песчаные бури не пощадили скалу, и теперь ее узкий, тонкий гребень отбрасывал тысячи причудливых, застывших в неподвижности теней. Горный лик покрылся изображениями глаз и ртов, протянутых рук и склоненных голов, словно мириады необыкновенных и прекрасных существ вышли из темного укрытия разверстой утробы вулкана, чтобы навеки застыть под палящими лучами солнца.

Высоко над ними, в тени кромки кратера, лежал мальчик, глядя на океан песка, протянувшийся к горному плато в отдалении. Но огромнее, чем пески, было чистое голубое небо над ними.

Мальчик предусмотрительно укрылся от чужих взглядов купцов, которые остановили свой караван в миле отсюда, чтобы поприветствовать его бабку. Заплатанные, грязные одежды мальчика сливались с цветом пустыни, превращая его в одну из деталей ландшафта.

Мальчик лежал неподвижно, настроив толстые линзы на дальний обзор. Он не сводил с каравана внимательных глаз, не упуская ни единой мелочи.

Буря задержала караван на два дня, и хотя это не имело большого значения здесь, в безвременье, мальчику они показались вечностью. Задолго до появления каравана мальчик грезил о нем во сне и наяву, вызывал его в воображении, представлял себе людей, одетых в плащи с капюшонами и сидящих на спинах огромных животных. Вместе с людьми животные уходили далеко, в большой мир.

Бабушке он ни словом не обмолвился о своих мечтах, ибо знал, как легко она приходит в волнение, опасаясь, что один из этих торговцев подкрадется ночью и увезет ее внука, чтобы продать его в рабство на далеком южном базаре. Поэтому мальчик спрятался, как было ему велено, и хранил мечты при себе, лишь бы не доставлять бабушке лишних тревог.

Сейчас его взгляд был устремлен на лицо одного из восьмерых людей: он часто разглядывал этого человека – смуглокожего, с коротко подстриженной бородкой и четкими чертами лица, полускрытыми капюшоном черного, как ночь, плаща.

Разглядывая остановившийся караван, мальчик отмечал перемены, произошедшие в нем со времени последней стоянки. Теперь караван составляли девятнадцать верблюдов – на два больше, чем в прошлый раз. Эти и другие менее значительные признаки – новая упряжь на верблюдах, украшения на запястьях и шеях мужчин, обилие груза – свидетельствовали, что торговля идет успешно. Уверенность и спокойствие мужчин тоже говорили о многом. Пока они торговались с бабушкой, мальчик видел, как они смеются, обнажая мелкие, почерневшие зубы, выдававшие пристрастие купцов к сладостям, которые они продавали.

Он наблюдал, отмечая все детали до единой, зная, что позднее бабушка спросит о них.

Что же ты видел, Атр?

Я видел…

Он видел, как мужчина с острыми чертами лица повернулся к своему верблюду, потянулся через богато украшенную и туго набитую седельную суму и вытащил из необычной полукруглой корзины, сплетенной из прутьев, небольшой полотняный мешок. В мешке что-то шевельнулось и затихло.

Атр настроил линзы, уверенный, что это движение ему привиделось, взглянул повнимательнее и увидел, как бабушка кладет загадочный мешок на кучу других выторгованных ею вещей. Некоторое время он наблюдал за мешком и, не заметив в нем ни малейших признаков движения, перевел взгляд на бабушку.

Анна стояла перед старшим из купцов. Ее худощавое, но еще привлекательное лицо было светлее лиц торговцев, длинные седые волосы собраны в пучок на затылке. Она откинула капюшон, подставляя голову палящему полуденному солнцу. Анна сделала это намеренно, чтобы убедить купцов в своей силе. Однако такой поступок приносил ей и страдания, ибо часа, проведенного под обжигающим солнцем, было более чем достаточно, не говоря уже о долгом пути домой с грузом тяжелых мешков, наполненных солью, мукой, отрезами ткани и другими товарами.

А он лежал здесь, затаившись, не в силах помочь ей.

Конечно, сейчас Анне приходилось легче – Атр помогал ей ухаживать за садом, чинить стены, но в подобные минуты его раздирали противоречивые чувства: желание посмотреть караван и в то же время досада на то, что бабушке приходится с таким трудом добывать необходимые вещи.

Она уже заканчивала торговлю. Атр наблюдал, как она расстается с товаром, выращенным или сделанным своими руками, – ценными травами и редкими минералами, искусно вырезанными каменными статуэтками, причудливыми, яркими картинами, за которыми не раз возвращались к ней купцы, – и изумлялся изобретательности бабушки. За семь лет, что он прожил вместе с ней, ему никогда не приходилось голодать.

Атр знал, что одно это уже можно считать чудом. Знал не понаслышке, не от Анны, а потому, что, наблюдая через линзы за окружающим миром, видел, как беспощадна пустыня. Здесь надо благодарить судьбу за каждый прожитый день.

Он улыбнулся, глядя, как бабушка собирает покупки, как один из молодых купцов хочет помочь ей вскинуть на плечо мешок. Но Анна с улыбкой покачала головой. Купец тотчас отступил, отвечая ей улыбкой уважения.

Анна оглянулась на купцов, попрощалась с каждым из них едва заметным кивком, и отправилась в обратный путь к расщелине.

Атр лежал, сгорая от желания броситься вниз и помочь ей, но помнил: надо оставаться на своем месте, пока караван не скроется из виду. Настроив линзы, он еще раз окинул взглядом торговцев одного за другим, уже научившись различать их по жестам и походке. Вот один глотнул воды из фляжки, другой поправил упряжь верблюда. По сигналу старшего караван двинулся в путь: верблюды поначалу ступали нехотя, нескольких из них пришлось ударить хлыстом, прежде чем они с хриплыми громкими криками прибавили шагу.

Атр!

Да, бабушка?

Так что же ты видел?

Я видел огромные города на юге, бабушка, и людей – много-много людей…

Зная, что Анна ждет его, Атр начал спускаться.

Едва Анна обогнула каменный выступ и шагнула в расщелину, Атр бросился к ней. Здесь, вдали от глаз торговцев, она обычно останавливалась и позволяла Атру взять у нее пару мешков, но сегодня направилась к нему, улыбаясь нетерпению внука.

У северного края расщелины она остановилась и с преувеличенной осторожностью опустила ношу на землю.

– Вот так, – негромко произнесла она, зная, как далеко разносятся здесь голоса. – Отнеси соль и муку в кладовую.

Атр молча сделал то, что было велено. Сняв сандалии, он поставил их на узкий выступ у края расщелины. Поверхность наружной стены была покрыта меловыми отметками, оставшимися от утреннего урока, неподалеку в песок были зарыты несколько небольших глиняных сосудов – один из опытов Атра.

Атр вскинул на плечо светлый, как выбеленная солнцем кость, мешок. Грубая ткань натирала ему шею и подбородок, сквозь нее ощущался запах соли. Перебравшись через наклонную стену, он повернулся и, пригнувшись, опустил вниз левую ногу, нащупывая верхнюю ступеньку веревочной лестницы.

С привычной осторожностью Атр спустился в прохладную тень расщелины, где острый запах трав казался одурманивающим после иссушающего бесплодия пустыни. Здесь со всех сторон его окружали растения, каждый клочок почвы был заботливо возделан. Пространство между каменными и глинобитными строениями, прилепившимися к высоким стенам, напоминало лоскутное одеяло из красновато-бурых и ярко-изумрудных клочков, вокруг крохотного пруда щедро произрастала сочная зелень – места здесь не осталось даже для тропинки. Но зато через расщелину зигзагом протянулся веревочный мост, соединяющий многочисленные постройки. К некоторым из них вели узкие лестницы, прорубленные в камне тысячу лет назад. Годами Анна расчищала длинные террасы на каменистых стенах, носила на них землю, терпеливо поливала, постепенно расширяя свой сад.

Кладовая находилась в дальнем конце расщелины, у самого дна. Проходя по последнему из подвесных мостов, Атр замедлил шаг. Он услышал журчание воды из подземного источника; пробиваясь сквозь пористый камень, она увлажняла древние ступени, делая их скользкими. Дальше в камне был прорублен канал, несущий скудную, но драгоценную влагу по каменному ложу к естественному водоему – пруду. Неподалеку от пруда похоронена его мать. Ее могила поросла мелкими голубыми цветами, венчики которых с бархатистыми темными тычинками внутри напоминали крошечные звезды.

После обжигающего зноя пустыни прохлада влажных камней под босыми ногами казалась блаженством. Здесь, тридцатью футами ниже поверхности, воздух был прохладен и чист; сладкий аромат трав освежал после сухого пустынного ветра. Негромко журчала вода, гудели пчелы. Атр помедлил мгновение, сдвигая толстые линзы на лоб и давая своим слабым глазам возможность привыкнуть к полутьме, затем направился вниз к двери кладовой, вырубленной в стене расщелины.

Поверхность этой тяжелой низкой двери сама по себе была чудом – ее покрывала тонкая искусная резьба: фигурки рыб, птиц и зверей среди переплетенных гирлянд из листьев и цветов. Как и многое другое в расщелине, эта дверь была творением рук бабушки Атра – ибо, находя где-нибудь гладкую поверхность, Анна стремилась украсить ее, словно все окружающее представлялось ей огромным холстом.

Атр толкнул дверь ногой и ступил за порог темного тесного помещения. Еще год, и ему придется пригибаться в этой комнате с низким каменным потолком. Но пока он в три шага пересек кладовую, снял с плеча мешок и уложил его на широкую каменную полку рядом с двумя другими.

Минуту он стоял неподвижно, глядя на единственный кроваво-алый символ на мешке. Символ этот был ему знаком. Он представлял собой причудливое переплетение изогнутых линий и завитков, и Атр не знал, что это – слово или просто узор, однако каждый раз его завораживала красота и изящество рисунка. Иногда рисунок напоминал Атру голову необычного, неземного зверя, а иногда в изгибах линий он как будто улавливал некий смысл.

Атр вздрогнул, вдруг вспомнив, что бабушка ждет его у стены расщелины, и выбранил себя за беспечность. Торопливо сдвинув линзы на глаза, он прошлепал босыми ногами по ступеням к раскачивающемуся мосту. Он успел как раз вовремя: Анна расстегнула плащ, вытащила из-за широкого кожаного пояса длинный нож с перламутровой рукояткой, наклонилась и разрезала тонкую веревку на одном из купленных рулонов ткани.

– Как красиво! – воскликнул Атр, встал рядом, настроил линзы и с восхищением уставился на золотистые и синие узоры. По поверхности ткани пробегали блики, как по воде пруда.

– Да, – с улыбкой повернулась к нему Анна. – Это шелк.

– Шелк? В ответ она размотала ткань и протянула ему.

– Пощупай. Он вздрогнул, удивленный прохладным, нежным прикосновением ткани.

Анна смотрела на него, не отрываясь, и на губах ее играла загадочная улыбка.

– Пожалуй, из этой материи я сделаю занавеси в твою комнату. Она радует глаз.

Атр удивленно вскинул голову, а затем взвалил на плечо один из оставшихся мешков.

Повторяя недавний путь к кладовой, он вспомнил замысловатый узор на ткани и улыбнулся. Он понял: в ткань была пропущена тонкая золотая нить.

Уложив на место второй мешок, он вернулся. В его отсутствие Анна успела перенести в расщелину два отреза ткани и оставшиеся мешки с мукой и солью. На песке остался лежать маленький зеленый мешок с семенами, завязанный красной веревкой. Но последнего мешка, того, который, как показалось Атру, шевелился, нигде не было видно.

Нахмурившись, он взглянул на бабушку, но она не подала виду, даже если и поняла его взгляд.

– Унеси семена на кухню, – негромко попросила она, поднимая рулон на плечо. – Завтра мы посеем их. А потом возвращайся и помоги мне унести ткань.

Вернувшись из кухни, Атр увидел, что Анна ждет его на широком каменном уступе в дальнем конце сада. Даже со своего места он видел, как она устала. Пробежав по подвесному мосту к дому, он быстро спустился по узким ступеням к западному краю пруда, нагнулся, снял с крюка металлический ковш и погрузил его в неподвижную, зеркальную поверхность воды.

Затем поднялся, быстро прошел вдоль пруда и, стараясь не пролить ни капли драгоценной влаги, достиг места, где сидела Анна.

Взглянув на него, она улыбнулась усталой ласковой улыбкой.

– Спасибо, – произнесла она, взяла ковш, напилась и протянула Атру.

– Нет. – Он покачал головой. – Допей все. Анна осушила ковш.

– Ну, Атр, – спросила она окрепшим голосом, словно вода сняла всю усталость, – что же ты видел?

Он смутился.

– Я видел мешок, который шевелился.

Неожиданно Анна рассмеялась. Атр помрачнел, но тут же усмехнулся, увидев, как она достает мешок из складок плаща. Странно, но мешок казался совсем пустым. Он был соткан из более грубой ткани, чем обычно бывала у купцов. Если бы в мешок насыпали соль, она просыпалась бы сквозь отверстия между нитями, и тем не менее в мешке что-то было.

– Ну, так что же? – спросила Анна, с усмешкой наблюдая за ним. – Хочешь взять его?

Атр уставился на нее с неподдельным изумлением.

– Это мне?

– Да, – кивнула она, – тебе. Атр бережно взял мешок, заметив, что он завязан той же красной веревкой, что и мешок с семенами.

– Что там?

– Посмотри – и увидишь, – отозвалась Анна, вынимая нож и протягивая ему рукояткой вперед. – Но будь осторожен: оно кусается.

Нахмурившись, Атр недоуменно вскинул голову.

– Ну, не хмурься, – с ласковым смехом произнесла она. – Я просто пошутила, Атр. Открывай мешок.

Он медленно просунул лезвие ножа под веревку и разрезал ее. Мешок со вздохом открылся.

Отложив нож в сторону, Атр поднял линзы на лоб и взялся за горловину мешка, осторожно расправляя ее и заглядывая в темную глубину.

Там было нечто маленькое, съежившееся и…

От внезапного звука он выронил мешок и отпрянул, чувствуя, как волосы у него на затылке встали дыбом.

– Осторожнее! – упрекнула Анна и наклонилась, поднимая мешок.

Атр с изумлением следил, как она вынимает оттуда что-то маленькое и пушистое. Сначала он ничего не понимал, но вдруг догадался, в чем дело. Котенок! Анна купила ему котенка!

Издав радостный крик, он вскочил и шагнул к ней, чтобы получше разглядеть крошечное существо в ладонях Анны.

У этого маленького чуда был мех цвета песка на закате, большие круглые зеленые глаза дважды мигнули, а затем с любопытством уставились на Атра. Размером котенок был с ладонь Анны.

– Как его зовут? – спросил Атр.

– Это она, и зовут ее Пэхкет.

– Пэхкет? – Атр с удивлением уставился на бабушку и осторожно погладил шейку котенка.

– Это древнее имя. Старший из купцов сказал, что оно приносит удачу.

– Может быть, – неуверенно произнес Атр, – но это имя ей не подходит. Взгляни, она похожа на искру. – Он улыбнулся, а котенок потерся об его руку и громко замурлыкал.

– Тогда так и назови ее.

– Искрой?

Анна кивнула. Некоторое время понаблюдав за внуком, она сказала:

– На кухне есть неглубокая глиняная миска.

– Голубая? – уточнил Атр.

– Да. Можно отдать ее Искре. Пожалуй, она не откажется попить – ей долго пришлось просидеть в мешке.

Атр улыбнулся, а потом, словно делал это всю жизнь, ловко подхватил котенка одной рукой, прижал его к груди и понес в дом, прыгая через две ступеньки. Спустя минуту он вернулся с миской в другой руке.

– Иди сюда, Искра, – обратился он к зверьку, точно к ребенку, и бережно провел по его голове большим пальцем, – попей.

В сумерках Атр устроился на узком балконе, протянувшемся вдоль открытой террасы. Котенок дремал, свернувшись клубком на прохладной каменной скамье рядом с ним, а сам Атр загляделся на луну. День выдался удачным, но, подобно всем другим дням, он шел к концу. Внизу, чуть правее, в освещенном окне Атр видел бабушку. Маленький жировой светильник отбрасывал теплый желтый свет на ее лицо и плечи. Она хлопотала, готовя печенье. Как и котенок, это печенье было подарком – через два дня им предстояло отметить седьмой день рождения Атра.

При этой мысли Атр улыбнулся, однако к радости примешалось беспокойство. Как бы он ни был счастлив рядом с бабушкой, совсем недавно Атр начал понимать: в его жизни должно появиться нечто другое. Иначе просто не может быть.

Разыскав в стороне от луны цепочку звезд, он проследил за ней взглядом, пока не нашел пояс «небесного охотника», созвездие Ориона, а потом, как учила бабушка, – изогнутый лук в ночном небе. Каждый день он узнавал что-то новое, каждый день ему приходилось учиться.

– Бабушка, а что будет, когда я научусь всему на свете?

Он припомнил, как рассмеялась тогда Анна.

– Ученью никогда не приходит конец, Атр. В нашей Вселенной, да и в остальных мирах, столько знаний, что вряд ли можно надеяться вместить их все.

И хотя Атр не вполне понял, что Анна имела в виду, один взгляд на звездную бездну сказал ему многое. Тем не менее ему не терпелось узнать все, что только можно, – любопытства в нем было не меньше, чем лени в спящем рядом котенке.

Он отвел взгляд от ночного неба. Вокруг него, в расщелине, там и сям крошечными теплыми точками горели светильники.

– Атр! Он повернулся, увидел, как Анна подходит и садится рядом с ним на каменную скамью.

– Что, бабушка?

– Сегодня тебе есть что записать в дневник.

Атр улыбнулся, погладил котенка, почесал его за ушами, чувствуя, как тот трется головой о пальцы.

– Я сделал запись, пока ты была в кладовой.

– А, понятно… – Она слегка погладила шерсть на боку котенка тыльной стороной ладони. – Как идет твой опыт?

– Который? – с мгновенно вспыхнувшим азартом спросил Атр.

– Твои измерения. Я видела, недавно ты занимался ими.

Уже почти полгода Атр изучал движение дюн по другую сторону вулкана. Он закопал в песок у края одной из дюн ряды длинных шестов, а затем стал наблюдать, тщательно измеряя ее дневное продвижение, пользуясь шестами, как точками отсчета, а затем выстраивая график измерений с обратной стороны дневника.

– Скоро закончу, – ответил Атр, и глаза его ярко блеснули. – Еще несколько недель – и у меня будут первые результаты.

Анна улыбнулась ему, забавляясь и в то же время гордясь заинтересованностью внука. Несомненно, Атр наделен острым умом – умом настоящего исследователя.

– У тебя уже появилась теория? – расспрашивала Анна, отмечая, как Атр выпрямился, прежде чем ответить ей.

– Они движутся, – ответил он.

– Быстро или медленно? Он улыбнулся.

– Зависит от того, как посмотреть.

– Как посмотреть?

– Да – от того, какое движение считать быстрым, а какое медленным.

Анна рассмеялась в ответ.

– Ну, назовем медленным движением несколько дюймов в год, а быстрым – милю.

– Тогда– ни то и ни другое, – заключил он, глядя на Искру. Котенок вновь задремал, уронив голову на лапки, и тихонько посапывал в темноте.

Анна протянула руку и отвела волосы со лба Атра. Иногда он казался ей просто застенчивым ребенком, но временами в нем появлялось некое достоинство. Доброта, глаза, выдающие пытливость ума, – вот что отличало его, пересиливая впечатление от детской неуклюжести.

– Она меняется, – объяснил Атр, взглянув ей в глаза.

– Меняется?

– Да, скорость, с которой перемещаются дюны. Иногда они почти не движутся, но едва начинается буря…

– И что же? – негромко спросила Анна.

– …поднимается ветер, – продолжал мальчик, – и толкает песчинки помельче вверх по наветренной стороне дюны. Перебираясь через гребень, они оседают на подветренной стороне. Вот почему дюны имеют такую форму. Крупные песчинки труднее сдвинуть с места, поэтому наветренный склон постепенно становится вогнутым. Песок здесь плотный, по нему можно пройти, как по камню. Но подветренная сторона…

– А что происходит с ней? – ободряюще поинтересовалась Анна.

Мальчик сморщил нос и задумался.

– Подветренная сторона постоянно изменяется: мелкие песчинки образуют крутой склон, пока… пока не скатываются вниз. В таком песке ноги глубоко вязнут. Он не прибит ветром, как на подветренной стороне.

Анна улыбалась, не сводя глаз с лица внука.

– Ты говоришь, песчинки скатываются вниз. Тебе известно, почему так происходит?

Атр с воодушевлением закивал так, что даже Искра завозилась на его коленях.

– Здесь все зависит от равновесия песчинок относительно друг друга. Склон может подниматься, пока не достигнет определенного угла, а потом…

– Ты измерил этот угол? – спросила Анна, довольная внуком.

Он снова кивнул.

– Тридцать пять градусов – это самый крутой склон. Стоит ему стать еще круче – и он начинает осыпаться.

– Хорошо, – одобрила Анна, сложив руки на коленях. – Вижу, ты обо всем подумал, Атр. Ты попытался увидеть Целое.

Атр потупился, глядя на спящего котенка, но вскоре вновь поднял голову.

– Целое? Анна негромко засмеялась.

– Так говорил мой отец. Я имела в виду, что ты рассматривал вопрос со многих сторон, размышлял, как собрать воедино его отдельные части. Ты задал самому себе все вопросы, которые следует задать, и нашел ответы. Теперь ты понимаешь это явление. – Улыбнувшись, она легко коснулась ладонью его плеча. – Пусть твои достижения пока невелики, Атр. В конце концов, дюна – всего-навсего дюна, но ты постиг важный принцип, которого следует придерживаться, что бы ты ни делал. Всегда помни о Целом, Атр. Во всем ищи взаимосвязь и помни, что это Целое всегда оказывается частью чего-то другого, большего.

Атр смотрел на нее, то и дело кивая, и его серьезный взгляд заставлял забыть, что мальчику только семь лет. Анну переполняла гордость за внука. У него такие чистые, ясные глаза. Глаза, жаждущие смотреть, видеть, наблюдать, постигать загадки окружающего мира.

– Бабушка!

– Что, Атр?

– Можно я нарисую Искру?

– Нет, – она с улыбкой покачала головой, – не сейчас. Уже пора спать. Хочешь, Искра будет спать с тобой?

Атр закивал.

– Тогда возьми ее. Сегодня она будет спать У тебя в ногах, а завтра мы сделаем ей корзинку.

– Бабушка…

– Да, Атр?

– Можно мне немного почитать? Улыбнувшись, Анна взъерошила ему волосы.

– Нет. Но если хочешь, я приду и расскажу тебе сказку."

У Атра широко раскрылись глаза.

– Пожалуйста! И еще, Наина…

– Что? – спросила она, удивленная тем, что Атр назвал ее давним прозвищем.

– Спасибо тебе за Искру – она чудо. Я буду заботиться о ней.

– Знаю, знаю. А теперь пойдем в дом. Уже поздно.

Атр спал на широкой каменной скамье у задней стены внутренней спальни. Толстое стеганое одеяло служило ему матрацем, а большой, квадратный кусок ткани, аккуратно подрубленный Анной по краям и украшенный искусно вышитыми звездами, – покрывалом. В каменной нише над изголовьем постели помещалась масляная лампа, укрепленная на узких металлических прутьях.

Анна приподняла причудливо украшенное ею стекло лампы, зажгла фитиль и посторонилась, пропуская Атра. Скоро он подрастет и спать на скамье ему будет тесновато.

А потом… потом он покинет ее. Любознательной, пытливой натуре Атра станет тесно в этой расщелине. Поэтому каждая минута общения с внуком была для нее драгоценна.

– Ну, – начала она, укрывая Атра одеялом и подавая ему сонного котенка, – что бы ты хотел послушать?

На мгновение Атр отвернулся, словно пытаясь разгадать тайну трепещущей на стене тени, а затем с улыбкой взглянул Анне в глаза.

– А можно сказку про Керафа?

– Ты уже знаешь ее наизусть, Атр.

– Да, но мне бы хотелось снова послушать ее. Ну пожалуйста, бабушка!

С улыбкой положив ладонь на лоб внуку, Анна прикрыла глаза и начала древнюю легенду.

…Это случилось в землях Д'ни в незапамятные времена, тысячи лет назад, в ту пору, когда начались первые из страшных землетрясений, заставившие жителей бежать и поселиться в других местах.

Кераф был последним из великих властителей, но не потому, что лишился престола, а потому, что, достигнув всего, о чем мечтал, он отказался от власти и поручил совету старейшин править империей Д'ни. Однако в сказке про Керафа говорилось о юности принца, проведенной в огромной подземной пустыне Тре'-Меркти, что означает «Земля ядовитых вод».

О чем думал Атр, слушая сказку? Может, представлял себя юным принцем, таким, как Кераф, обреченный на изгнание по воле своего дяди, брата умершего отца? А может, в сказке его привлекало нечто другое? Как бы там ни было, о Керафе он мог слушать непрестанно.

Приближаясь к завершению сказки и повествуя о том, как Кераф приручил гигантского ящера и верхом на нем вернулся в столицу Д'ни, Анна чувствовала, как Атр впитывает каждое слово, напряженно следит за каждой фразой, каждым поворотом сюжета.

Мысленно Анна закрыла книгу и отложила ее в сторону, как делала некогда для другого мальчика, в другие времена и совсем в другом месте. Открыв глаза, она обнаружила, что Атр пристально уставился на нее.

– Бабушка, а в твоей книге много сказок?

– Тысячи! – усмехнулась она.

– И ты знаешь их все? Она покачала головой.

– Нет, Атр, это было бы невозможно. Некогда Д'ни считалась великой империей, ее библиотеки размерами превосходили небольшие города. Если бы я попыталась запомнить все легенды Д'ни, мне понадобилось бы несколько жизней, но даже в этом случае я знала бы только малую толику.

– Значит, все это было на самом деле? – спросил Атр, позевывая.

– Ты веришь сказкам? Он помолчал и ответил со вздохом:

– Кажется, да.

Но Анна ощутила, что внук чем-то недоволен. Поднявшись, она укрыла его одеялом до подбородка и, наклонившись, поцеловала в лоб.

– Оставить Искру с тобой?

– Ага… – сонно пробормотал Атр.

Улыбаясь, Анна задула огонь в лампе и вышла из комнаты.

В ее мастерской на дальнем краю расщелины свет еще горел. Незаконченная статуэтка лежала на столе, рядом с ней стояла открытая шкатулка с тонкими резцами для работы по камню – каждый в своем ложе. Минуту Анна стояла у стола, размышляя, что предстоит сделать, а затем достала с полки, на которой держала книги, маленький, отделанный перламутром футляр.

Открыв крышку, она пристально взглянула на собственное отражение, убирая со лба прядь седых волос.

Что же ты видишь, Анна?

Лицо, взглянувшее на нее из зеркала, было сильным и решительным, не исхудалым, а скорее утонченным. Когда-то ее считали красавицей, но теперь время стало ее беспощадным противником.

Эта мысль вызвала у Анны улыбку. Она никогда не была тщеславной, но постоянно задумывалась о том, насколько ее настоящее «я» отражается на лице, о чем говорят разрез глаз и рисунок губ, что скрывают за собой тонкие черты. Взять, к примеру, Атра: когда он улыбается, то оживают не только его губы, но и все лицо, все существо – это была сияющая, широкая, заразительная улыбка. А когда он задумывается, на его лице, словно в зеркале, отражается сосредоточенная работа.

А ее собственное лицо?

Анна склонила голову набок, изучая свое отражение, на этот раз отмечая мелкие синие бусы, вплетенные в волосы, и пестрое тонкое ожерелье вокруг шеи.

Даже в самых мелких, почти незаметных штришках – бусах, ожерелье – проявлялась ее истинная натура, по крайней мере, та ее часть, что стремилась украшать все окружающее. В этом Анна не изменилась с самого детства. Если у нее появлялся лист бумаги, она заполняла его стихотворением, сказкой или рисунком. Если ей попадалась гладкая стена – она не упускала случая испещрить ее резьбой.

«А когда у меня появился ребенок…»

Она захлопнула футляр и сунула его на полку.

А когда у нее появился ребенок, она постаралась наполнить его голову сказками, мыслями и знаниями.

Что же ты видишь, Анна?

Зевая, она задула лампу и ответила на свой же безмолвный вопрос:

– Я вижу усталую старуху, которой пора спать.

Спустившись по ступеням вдоль стены, она быстро перешла через расщелину, направляясь в спальню.



ГЛАВА ВТОРАЯ

Сначала потемнело на востоке, с той стороны, откуда вряд ли можно было ждать песчаной бури. Атр обследовал обращенный к солнцу склон вулкана, разыскивая редкие камни и кристаллы, чтобы пополнить свою коллекцию, и, случайно подняв голову, увидел крошечное темное пятнышко в небесной голубизне. Минуту он стоял, размышляя, что бы это могло быть, наклонял голову то в одну, то в другую сторону, думая, что запачкались линзы, но пятно не исчезало.

Спустя некоторое время он снова взглянул вдаль и обнаружил, что пятно на месте – более того, оно росло и с каждой минутой казалось все более темным.

Атр ощутил смутную тревогу.

Спустившись по склону, десятилетний мальчик поспешно пересек открытую песчаную площадку и добрался до расщелины, задыхаясь от жары. Остановившись только затем, чтобы сбросить сандалии у кромки расщелины, он полез вниз по веревочной лестнице.

Шум его поспешных шагов привлек внимание Анны, и через минуту двери ее мастерской с треском распахнулись. Анна вскинула голову, вопросительно нахмурив брови.

– В чем дело, Атр?

– Что-то приближается сюда!

– Ты имеешь в виду людей? Он покачал головой.

– Нет, что-то непонятное высоко в небе. Выглядит словно черное пятно.

– Песчаная буря?

– Нет… постепенно чернеет все небо. Ее смех был неожиданным для Атра.

– А, вот оно что! – проговорила она так, словно ожидала этого известия. – Надо как следует подготовиться.

Атр недоуменно уставился на бабушку.

– Подготовиться?

– Да, – весело сказала она. – И если я не ошиблась, надо как можно лучше воспользоваться тем, что вскорости произойдет. Такое редко случается.

Атр покачал только головой, слушая эти загадочные слова.

– Пойдем, помоги мне, – попросила она. – Принеси семена из кладовой. И посуду – всю посуду, какую только сможешь найти на кухне. Мы расставим ее вдоль стены.

Атр по-прежнему смотрел на нее, открыв рот.

– Скорее, – поторопила она с усмешкой. – Если ты видел, что небо на горизонте уже почернело, значит, вскоре туча будет здесь. Надо спешить.

Ничего не понимая, Атр исполнил ее просьбу. Сначала он принес семена, а затем бегал туда-сюда по подвесному мосту с мисками и горшками в руках и расставлял их по краям расщелины. Закончив работу, он подошел к Анне.

Она стояла на высокой террасе и, приставив руку козырьком ко лбу, глядела вдаль. Атр вскарабкался по ступеням и встал рядом.

Теперь пятно заполняло треть горизонта, напоминая огромную черную завесу, соединяющую небеса и землю. Мальчику казалось, что он видит саму ночь, явившуюся не вовремя.

– Что это? – спросил он. За свои десять лет он ни разу не видел ничего похожего.

– Гроза, Атр, – с улыбкой повернулась к нему Анна. – Это черное пятно – огромная грозовая туча. Если нам повезет – а для этого нужно особое везение, – прямо над нами прольется дождь.

– Что такое дождь?

– Вода, – улыбнувшись еще шире, пояснила она. – Вода, падающая с неба.

Атр перевел взгляд на огромное пятно и в изумлении приоткрыл рот.

– С неба?

– Да, – подтвердила она, поднимая руки, словно желая обнять приближающуюся тьму. – Мне давно уже снится дождь, Атр, много ночей подряд.

Впервые Анна заговорила о своих снах, и Атр снова с удивлением уставился на нее.

Вода с неба. Сны. День, превратившийся в ночь… Он изо всех сил ущипнул себя за плечо.

– Нет, ты не спишь, Атр, – покачала головой Анна, забавляясь его жестом. – Смотри во все глаза, ибо перед тобой то, что, возможно, ты больше не увидишь никогда. – Она негромко рассмеялась. – Смотри же, мой мальчик, смотри внимательнее!

Пятно приближалось медленно-медленно, и с его приближением воздух становился все холоднее. Поднялся слабый ветер, словно нарастающая тьма гнала его перед собой.

– Ну ладно, – после долгого молчания произнесла Анна, поворачиваясь к нему, – давай приниматься за работу. Нам придется рассыпать семена по всей расщелине – все мешки, кроме одного. Такого случая нам может больше не представиться много лет.

Атр двигался как в полусне, ни на секунду не забывая о туче. Время от времени он опасливо вскидывал голову кверху, а затем отводил взгляд.

Закончив рассыпать семена, он сунул в карман тонкий полотняный мешочек и вновь поднялся на террасу.

Искра устроилась под каменным карнизом у самого дна расщелины. Увидев ее там, Анна позвала внука.

– Атр! Отнеси Искру в комнату. Здесь ей грозит опасность.

Атр нахмурился, не понимая, какая опасность может грозить кошке. Разве расщелина – не самое укромное место на свете? Однако он не стал спорить, подхватил Искру, отнес в кладовую и запер там.

Вернувшись, он увидел, что гроза уже почти рядом. Переминаясь с ноги на ногу, он поглядывал на Анну, не зная, что делать и где спрятаться, но бабушку, казалось, это не тревожило. Она стояла, наблюдая за приближением тучи, и улыбалась. Повернувшись, она крикнула Атру, пересиливая поднявшийся шум ветра:

– Сними линзы, Атр, так будет лучше!

Он снова послушался и сунул толстые линзы вместе со скрепляющим их кожаным ремешком в глубокий карман плаща.

Грозовой фронт надвигался на них, как массивная, мерцающая серебром стена, нечто твердое, неодолимое, заполняющее собой все небо. Странные ослепительно яркие вспышки плясали и гасли в этом мраке, их сопровождало низкое, угрожающее ворчание, которое внезапно переходило в оглушительный грохот.

Дрожа, Атр закрыл глаза, крепко стиснул зубы и съежился, и внезапно ливень обрушился на него, в одну секунду промочив до нитки, яростно барабаня по голове, плечам и рукам, и мальчик испугался, что вода вобьет его в землю. Он чуть не задохнулся от страха, но вдруг удивленно вскинул голову: сквозь раскаты грома и шум дождя до него донесся смех Анны.

Он взглянул на землю под ногами, удивленный необычной метаморфозой: всего минуту назад он стоял на песке, а теперь его ноги вязли в липкой, водянистой массе, которая затягивала ступни, когда он пытался высвободиться.

– Наина! – крикнул он, протягивая к ней руки.

Она подбежала, смеясь, как девчонка. Мокрые волосы облепили ей голову, одежда приклеилась к длинному худому телу, словно вторая кожа.

– Какое чудо! – воскликнула она, поднимая лицо и с блаженством закрывая глаза. – Закрой глаза, Атр, и подставь лицо дождю!

Он снова повиновался, поборов желание убежать, и позволил дождю колотить его по щекам и шее. Не прошло и минуты, как его лицо занемело, но вдруг, неизвестно почему, Атр начал наслаждаться новым ощущением.

Нагнув голову, он прищурился и взглянул на Анну. Его бабушка прыгала на одной ноге, вертелась, подняв над головой руки, словно приветствуя небо. Атр робко последовал ее примеру и, когда радость охватила его, бешено закружился на месте, а дождь все лил и лил.

Гроза прекратилась так же внезапно, как и началась. Атр огляделся и заметил, как она удаляется, уходит по другую сторону вулкана – плотная завеса падающей воды, оставляющая за собой темную и ровную пустыню.

Оглянувшись, Атр заметил, что вся посуда, что он притащил и расставил, до краев полна воды – множество дрожащих зеркал, отражающих слепящую синеву небес. Он хотел сказать об этом Анне, но тут свистящее шипение из жерла вулкана привлекло его внимание.

Он смотрел, как огромный столб пара поднялся из кратера, словно спящий великан пробуждался к жизни.

– Все в порядке. – Анна подошла и положила руку ему на плечо. – Такое случается, когда вода попадает в глубокие трещины.

Атр прижался к бабушке. Боязнь исчезла – дождь прошел, он пережил его и теперь пребывал в неуемном возбуждении.

– О чем ты задумался? – тихо спросила Анна.

– Откуда берется дождь? – Будто зачарованный, он следил, как плотная темная стена исчезает вдалеке.

– Из великого океана, – объяснила она. – Ему приходится преодолевать сотни миль, чтобы добраться сюда.

Он кивнул, еще охваченный воспоминаниями о том, как мощный, серебристо-черный поток окатил его, поглотил, забарабанил по коже.

Взглянув на бабушку, Атр рассмеялся.

– От тебя идет пар! Она шутливо ущипнула его.

– От тебя тоже, Атр. Пойдем вниз, пока солнце не поджарило нас.

Он начал спускаться по стене расщелины, намереваясь первым делом выпустить из кладовой Искру, но, едва посмотрев вниз, застыл как вкопанный, приоткрыв рот в негромком изумленном восклицании.

Под его ногами расщелина превратилась в великанское сине-черное зеркало, тень крутых стен делила его пополам, и теперь оно напоминало треснувший щит.

Подойдя поближе, Анна нагнулась и рассмеялась, глядя на него.

– Ты не прочь научиться плавать, пустынный жучок?

Анна разбудила Атра еще затемно, слегка встряхнув его за плечо, прежде чем появился первый луч солнца. Высоко в руке она держала лампу, и теплый желтый свет заливал нишу, в которой лежал Атр.

– Пойдем, – позвала она, с улыбкой глядя, как мальчик протирает глаза. – Я хочу показать тебе кое-что.

Атр сел. Что-то произошло, но что – неизвестно… Он вгляделся в лицо бабушки.

– Это и вправду было, бабушка? Или я видел сон?

– Нет, это не сон, – мягко ответила она и, взяв Атра за руку, провела его в свою комнату на узкий балкон.

Луна была уже на ущербе, и, хотя спускалась с зенита, ее свет еще заливал дальний край пруда.

Атр застыл на месте, часто дыша, и, ошеломленный зрелищем, вглядывался в блестящее эбеновое зеркало пруда. Не того пруда, который был знаком ему с младенчества, а большого, полного водоема, заполняющего расщелину от стены до стены. При виде его у Атра вырвался вздох:

– Звезды… Улыбнувшись, Анна склонилась над ним, показывая очертания «небесного охотника» в воде.

– Смотри, Атр, – прошептала она, – вон путеводная звезда.

Он уставился на сияющую голубую звезду, а затем, подняв голову, отыскал ее на небе.

– Это ты и хотела показать мне? – спросил он, поворачиваясь к Анне.

Она покачала головой.

– Нет… Иди за мной. Едва поднявшись над краем расщелины, прежде чем он заметил то, ради чего бабушка разбудила его, Атр помедлил на второй сверху ступеньке лестницы и взглянул вниз.

Под ним, далеко-далеко внизу, расстилалось звездное небо. На мгновение иллюзия стала настолько реальной, что казалось, если Атр сделает еще шаг – ему предстоит вечное падение. Но, вспомнив, что бабушка терпеливо ждет его по другую сторону гребня, Атр поспешил к краю расщелины.

И тут же застыл с открытым ртом – зрелище, которое предстало его глазам, казалось невероятным, напоминающим грезу.

Весь склон вулкана был устлан ковром из Цветов. Даже при лунном свете Атр различал яркую пестроту оттенков – фиолетовых, синих, темно-зеленых, алых и ярко-оранжевых.

Он стоял, ничего не понимая. Увиденное казалось чудом.

– Их называют эфемеридами, – прозвучал в полной тишине голос Анны. – Семена этих цветов – сотни тысяч крошечных семян – могут годами лежать в сухой земле. Но как только пройдет дождь, они расцветают– всего на одну ночь. А потом…

Она вздохнула. Более печального вздоха Атру еще не доводилось слышать. Он недоуменно взглянул на бабушку – только что ее голос был переполнен восторгом.

– Что случилось, бабушка? Она задумчиво улыбнулась и погладила его по голове.

– Ничего, Атр. Просто я вспомнила о твоем дедушке. О том, как рад он был бы видеть эти цветы.

Атр спрыгнул на землю, коснувшись ступнями сочного, прохладного цветочного ковра. Земля под ногами была влажной.

Присев на корточки, он провел ладонями по крошечным соцветиям, ощущая их нежность и хрупкость, а затем сорвал один из цветков и поднес поближе к глазам, чтобы рассмотреть.

У цветка оказалось пять мелких розовых лепестков и пушистая сердцевина. Атр выронил его.

Минуту он стоял на колене, оглядываясь вокруг, а потом его внезапно пронзила новая мысль. Вскочив, он бросился к Анне.

– Семена!

Он осторожно спустился по стене расщелины, то и дело останавливаясь, изучая места, где перед грозой рассыпал драгоценные семена.

Не прошло и нескольких минут, как он со смехом обернулся к Анне.

– Получилось! Семена проросли! Наина, ты только посмотри!

Она подошла поближе, не скрывая улыбки.

– Тогда лучше будет собрать их, Атр, пока не взошло солнце – прежде, чем пустыня отнимет то, что дала.

Работа была закончена, теперь оставалось только наблюдать и радоваться неожиданному празднику. Как только рассветные тени протянулись по пескам, Атр взобрался на склон вулкана с Искрой под мышкой. Казалось, неожиданное изобилие цветов опьянило кошку – она прыгала и каталась по цветам так, словно вновь стала котенком.

Наблюдая за ней, Атр усмехался. Он надел линзы, опустил солнечные фильтры и прибавил увеличение. Пришла пора удовлетворить любопытство – пока солнце не поднялось слишком высоко и жар был еще терпимым, пока, как уверяла Анна, цветы не высохли и не исчезли.

Некоторое время он бродил почти так же бесцельно, как изящная, худая кошка, его постоянная спутница. А затем вдруг обнаружил, что что-то ищет или скорее не ищет, а пытается понять смысл увиденного.

Застыв, он повернул голову, стараясь вспомнить, что именно промелькнуло сию секунду перед его глазами. Сначала он ничего не видел, а потом даже вздрогнул, случайно взглянув в нужную сторону. Да, вон там! Вон на том откосе, сбегающем к одному из мелких, бездействующих кратеров вулкана!

Подойдя поближе, Атр остановился. Да, несомненно – растительность здесь была пышнее, цветы – больше, их листья плотнее и шире.

В чем же дело?

Он присел, раздвинул рукой упругие стебли, вырвал одно из растений и внимательно осмотрел корешки. К ним прилипла земля. Он поднес комок земли к носу и понюхал. В запахе отчетливо слышался металлический оттенок. Минералы!какимиералов способствовала росту цветов.

Он расчистил небольшой участок почвы, взял пригоршню земли и осторожно высыпал ее в карман плаща. Выпрямившись, он взглянул вниз, туда, где на спине, перебирая лапами, каталась среди ярко-желтых цветов Искра.

– Идем! – позвал Атр, желая побыстрее проверить свое предположение.

С того дня, как в пустыне шел дождь, минуло почти три месяца. И с тех пор десятилетний мальчик работал каждый вечер. Он подолгу засиживался в мастерской, повесив масляную лампу на крючок, вбитый в стену. Искра спала рядом на полу, а Атр терпеливо проверял, какое из веществ в найденной пробе земли вызвало необычный рост цветов.

Его мастерская разместилась в небольшой, недавно вырубленной нише за комнатой Анны. Атр целый год долбил стену, пользуясь инструментами бабушки, понемногу убирал камни, как учила Анна, проверял, нет ли поблизости трещины или слабой породы, из-за которых вся стена могла бы обрушиться на него.

В мастерской имелся каменный стол, вернее, широкий карниз у стены, который Атр шлифовал до тех пор, пока его поверхность не стала гладкой как стекло. На столе лежало множество инструментов. На трех узких полках, укрепленных над столом, Атр хранил свое имущество: горшки и чаши из камня и глины, маленькие, собственноручно сплетенные им корзинки с порошками и кусочками минералов, выбеленные кости животных пустыни, а на самой верхней полке – коллекцию редких камней и кристаллов: полированные агаты, похожие на выпяченные губы странных существ; большой осколок цеолита, напоминающий Атру пушистую щеку экзотического северного зверя; друзы синего азурита рядом с ярко-желтым кристаллом серы; длинный, как сосулька, осколок кварца, а в отдельной прозрачной шкатулке – тигровый глаз. Эти и многие другие минералы теснились на полке, разделенные на семь видов – кубические, тетрагональные, моноклинные, ромбовидные, трехклинные, гексагональные, тригональные – эту классификацию Атр узнал из бабушкиных книг.

На противоположной от стола стене висел занавес, сшитый бабушкой из красного и синего шелка, давным-давно купленного у торговцев; края занавеса украшали бахрома и кисти из золотой нити. Другие две стены были заполнены картинами и схемами – одни из них нарисовала Анна, другие – сам Атр.

Задача с почвой оказалась не из легких, тем более что в распоряжении мальчика были лишь самые простейшие приборы. Атр надеялся найти в пробе почвы самое большее три-четыре химических вещества, но, к его удивлению – и недовольству, – состав пробы оказался гораздо сложнее. После нескольких недель работы Атру удалось выявить не менее тридцати различных элементов. Судя по всему, трещины вулкана представляли собой настоящий кладезь химических веществ. Ничуть не легче было проверить и предположение насчет цветов. В книгах бабушки, в которых целые главы были посвящены обработке и применению камня и металла, нашлось лишь несколько разделов по земледелию. Атру пришлось до многого додумываться самому.

Когда Атр почувствовал, что пришла пора собирать урожай, он выбрал несколько самых крупных растений, по паре каждого вида, и, положив их в корзину, отнес на кухню.

Встав у каменной раковины рядом с окном, он старательно промыл растения, удаляя прилипшую к корням землю. Внизу, под окном, Искра подошла и понюхала свежую, только что разрытую землю, а потом осторожно попробовала ее лапой.

Атр понаблюдал за кошкой, улыбаясь ее выходкам, стряхнул с растений капли воды, разложил их на доске и достал нож.

Он чистил растения, резал их и наблюдал, как Искра уселась на грядке, а затем принялась мыться – сначала облизывая розовым язычком лапу, а затем проводя ею по короткой рыжей шерсти.

– Эх ты! – Атр укоризненно засмеялся. Мало того что Искра съела мяту у дальнего берега пруда – теперь она устроила отхожее место на опытной грядке хозяина.

Нарезав один стебель, Атр ссыпал ломтики в глиняную миску. Они источали свежий аромат, напоминающий запах мяты, только без сладковатого оттенка. Атр поднес один из ломтиков к носу, понюхал его и положил в рот.

И на вкус он был неплох…

Вдруг Атр скривился: растение оставляло во рту горький, отвратительный привкус. Он провел кончиком языка по деснам и передернулся.

– Фу!

– В чем дело, Атр? Обернувшись, он увидел, что рядом стоит

Анна, с любопытством наблюдая за ним.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего, – пожал плечами Атр, взял миску и снова понес к раковине. Возможно, он недостаточно хорошо промыл свой урожай.

Проходя мимо, Анна ласково провела ладонью по его спине, а затем склонилась над внуком, обдавая его шею теплым дыханием.

– Они выглядят аппетитными, – заметила она и улыбнулась. – Может, приготовить к ним рис?

Атр покачал головой.

– Нет, я сам. Я хочу изобрести особое блюдо.

Анна кивнула, слегка похлопала его по плечу и вышла на лестницу.

Посмотрев ей вслед, Атр вновь выглянул в окно. Искра, управившись с делами, свернулась пушистым оранжевым мячиком среди ярко-зеленых стеблей. Атр улыбнулся, налил из кувшина в миску свежей воды и снова принялся промывать растения.

Атр ремонтировал каменную лестницу, когда у него начались боли. Поначалу он решил, что руку просто свело судорогой, и расслабил мышцы, намереваясь продолжать работу. Но едва он потянулся, чтобы взять мастерок, острая боль пронзила его насквозь, заставляя согнуться пополам.

– Атр! Анна мгновенно оказалась рядом.

– Атр, что с тобой?

Он хотел ответить, но задохнулся от очередного приступа боли и морщась опустился на колени.

Казалось, ему в живот ударили острым кинжалом.

– Атр! Он вскинул голову, коротко взглянув на нее, но тут же, не в силах сдержаться, скорчился от выворачивающей желудок рвоты.

Когда он вновь взглянул на Анну, то едва держался на ногах от слабости, на лбу выступили капли пота. Анна стояла рядом, обняв его за плечи и что-то объясняя.

– Что? – переспросил он, ничего не расслышав.

– Растения, – повторила она. – Должно быть, все дело в растениях. Ты их ел?

Атр покачал головой, а затем припомнил:

– Да, съел один ломтик. Я… Он вновь содрогнулся, прошитый болью. С трудом глотнув, Атр беспомощно повернулся к бабушке.

– Наверное, в них что-то было. – Анна ладонью вытерла ему лоб. – Что ты с ними делал?

– С ними? – Мысли Атра беспорядочно запрыгали. Он чувствовал, как пошатывается от головокружения. – Ничего…

Вдруг его осенило – химические вещества! Должно быть, не все из них были безвредными. А потом он припомнил привкус, эту горечь, достаточно неприятную, чтобы остановить его.

Он застонал.

– Что я наделал!

– Ничего страшного, – попыталась успокоить его Анна. – Все предусмотреть невозможно. И если ты…

Атр нахмурился, сердясь не на нее, а на себя.

– Я мог отравить тебя! Мог убить нас обоих!

Анна поморщилась и покачала головой, но Атр пристально вглядывался ей в лицо, не слыша возражений.

– Нет, Атр, – наконец произнесла она. – Ничего не случилось. Мы учимся на своих ошибках.

Но это не убедило мальчика.

– Я едва не отравил нас… – повторял он. – Едва не…

Анна привлекла его к себе и крепко обняла. Атр понемногу успокоился. Она помогла ему встать, повела к пруду, зачерпнула в ладони воды и ополоснула его лицо и шею.

– Ну, вот и все, – проговорила она с улыбкой, – так-то лучше.

Медленно и устало мальчик поднялся на ноги.

– Пожалуй, надо вырвать и выбросить их все, пока не поздно. Я… – Он вдруг застыл. – Искра!

Анна шагнула вперед и склонилась над маленьким оранжевым комочком. Минуту она сидела неподвижно, склонив голову набок, а затем с медлительностью, подтвердившей худшие опасения Атра, выпрямилась.

– Мне очень жаль, – произнесла она, – но…

Атр упал на колени рядом с Искрой, глядя на погибшую любимицу, а потом осторожно, словно она спала, поднял ее, прижал к себе и понес туда, где у стены расщелины цвели голубые цветы.

Анна смотрела ему вслед, отмечая, каким торжественным и печальным выглядит Атр в этот момент, как глубоко переживает случившееся. Анна безошибочно поняла: в этот момент он сделал еще один шаг во взрослый мир, прощаясь с детством. Он удалялся, уходил от нее прочь.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В томительном послеполуденном зное тонкие струйки серного дыма поднимались из мелких трещин на теле вулкана, свивались, как одежды плясуньи, прежде чем раствориться под нестерпимо ярким солнцем.

Атр стоял над кратером вулкана, глядя вниз, в глубокую чашу. Он сдвинул на глаза линзы – большую из двух пар, найденных в мастерской бабушки. Широкий кожаный ремень, удерживающий линзы на голове, скрывался под плотно пригнанным белым капюшоном. Рот и нос Атра закрывала матерчатая маска, сшитая бабушкой, инструменты крепились на широком поясе – точной копии того, что носила сама Анна.

Ему уже исполнилось четырнадцать лет. За последний год он сильно вытянулся, достиг роста взрослого мужчины, но его фигура оставалась еще по-детски худой и угловатой. Черты лица Атра тоже изменились, стали более жесткими, нос и подбородок утратили прежнюю мальчишескую мягкость. Ни по каким меркам Атра нельзя было назвать слабым, однако, наблюдая за ним, Анна отметила его худобу. Он казался тонким как тростинка и Анна всерьез опасалась, что однажды пустынный вихрь подхватит и унесет его.

Последние несколько недель Атр готовил новый опыт. Он укрылся от палящего солнца в прохладной тени каменистого гребня и на узком выступе разложил свои приборы. Прямо перед ним круто уходила вниз стена вулкана. Справа, за почти идеально круглым камнем, словно слепленным из вязкой глины, находилось узкое отверстие, одно из нескольких вторичных жерл. Атр накрыл его куполообразной металлической крышкой, склепанной грубовато, но надежно, и четырьмя распорками прикрепил ее к соседним камням. Крышку венчал небольшой металлический цилиндр.

Затянутыми в перчатки руками Атр осторожно покрутил регуляторы по бокам линз, настраивая их на увеличение. Затем, смахнув тонкий слой пыли с металлической крышки, осмотрел серебряный клапан длиной с палец, прежде чем перейти к двум грубопротарированнымдатчикам по обе стороны от клапана. Над каждым из датчиков помещался металлический стержень с маленьким круглым отверстием наверху.

Атр выпрямился и испустил глубокий вздох. У него был всего один шанс, он не желал допустить ошибки. Если опыт не удастся, если прибор не сработает, тогда пройдет не меньше года, прежде чем он сможет вновь приобрести у торговцев все необходимые детали.

Он повернулся, глядя туда, где два тол стых, туго сплетенных провода, которые он изготовил с помощью Анны, свешивались над краем кратера. Прямо над кратером висела глыба иссиня-черного камня. Два небольших колеса были укреплены на ее конце, а сплетенная вручную веревка бежала между коле сами, образуя блок. Как и куполообразная крышка, это сооружение выглядело примитивно, но должно было послужить поставлен ной цели. Чтобы испытать его, Атр несколько дней подряд опускал камни в жерло вулкана, а затем поднимал их. Вес этих камней намного превышал вес груза, который предстояло опустить сейчас.

По другую сторону кромки кратера, рядом с длинной каменной глыбой, придавленной пирамидой тяжелых камней, расположилась в самодельной палатке и гордость Атра, итог его терпеливых бдений – аккумуляторная батарея. Атр подхватил один из проводов, подтянул его поближе к металлической крышке, прикрепил к одному из стержней и затем проделал то же самое с другим проводом.

Снова настроив линзы, он поднялся и вышел под обжигающее солнце.

Некоторое время он стоял, переводя дыхание, – каждый раз выйти из тени было все равно что шагнуть в раскаленную печь. Не помогала даже многолетняя привычка: переход из прохлады в удушливый зной был подобен физическому удару.

Нырнув под плотную ткань палатки, Атр улыбнулся. На этот раз он приложил немало усилий, чтобы взглянуть на предстоящую задачу со всех сторон, убедиться, что в вычислениях он охватил все составные части Целого.

Батарея помещалась в углу палатки, на каменном выступе. Глядя на этот массивный агрегат, Атр испытывал гордость. Он сам вырезал из камня куб, а потом, пользуясь самыми острыми из инструментов Анны, выдолбил его согласно рисунку в древней книге Д'ни. Сделать пластины оказалось несравненно легче. Сухая почва вокруг вулкана изобиловала химическими веществами, и ему посчастливилось найти большие залежи галенита – руды, содержащей смесь серы и свинца. А что касается необходимой для батареи серной кислоты, то в жерле вулкана с избытком хватало серы.

В очередной раз настроив линзы, Атр встал на колени и горделиво осмотрел батарею. Много вечеров он провел, выдалбливая и полируя камень, а затем, повинуясь внезапному порыву, вырезал на боку батареи крохотными замысловатыми символами: «Свет. Мощность. Сила».

Батарея выглядела как маленький каменный дом, металлический отблеск ее поверхностей придавал ей странный, таинственный вид.

Рядом лежал второй куб, значительно меньший, – взрывное устройство. Оно было изготовлено из красной глины, обожженной в печи. Ничем не украшенное единственное круглое отверстие на верхней грани куба было закрыто плотной восковой пробкой, из центра которой выходил длинный толстый шнур, пропитанный растворами различных химических веществ. На передней грани куба имелась ручка.

Осторожно подняв взрывное устройство, Атр завернул его в свой плащ и вынес наружу. Снова поднявшись к кратеру, он отдышался, приподнялся на цыпочках и схватил прочный металлический крюк на конце веревки. Он неторопливо потянул за веревку, слыша, как защелкал тормозной механизм по ту сторону гребня.

Этот механизм тоже был его собственным изобретением.

Во время первых испытаний блока Атр обнаружил, что под весом камня веревка разматывается слишком быстро, а когда попытался остановить ее, то содрал кожу на обеих ладонях. После долгих попыток он нашел способ останавливать подающее колесо после каждого оборота.

Нагнувшись, он снова поднял глиняный куб и просунул заостренный конец крюка под ручку, а затем, придерживая шнур, опустил куб. Как только веревка натянулась, он выпрямился, намереваясь продолжить работу.

Оставалось сделать только одно. Из внутреннего кармана плаща он извлек древнюю трутницу Д'ни.

Склонившись над краем кратера и держась одной рукой за выступающую каменную глыбу, Атр поднес язычок пламени к концу шнура на подрагивающем глиняном кубе и, как только шнур загорелся, поспешил отойти.

Он уже думал, что пламя погаснет, но вдруг оно зашипело, и шнур вспыхнул.

Атр пробежал по склону, вскарабкался на каменный гребень и остановился у блока.

Наступал самый ответственный момент: если шнур сгорит слишком быстро или по каким-то причинам откажет лебедка, дело может кончиться плохо.

Встав на колени рядом с тормозным колесом, Атр медленно начал поворачивать его, прислушиваясь к негромким щелчкам, напрягшись в ожидании внезапного взрыва и продолжая мысленно вести отсчет.

Досчитав до двадцати, Атр бросился на землю, вытянулся за кучей камней и зажал уши руками.

…двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…

От грохота содрогнулся склон вулкана. Взрыв прозвучал на четыре секунды раньше, чем было задумано, но Атр не тревожился – куб уже должен был достигнуть нужного места напротив разлома.

Атр засмеялся и встал, отряхиваясь от пыли. Пока затихало эхо взрыва, сквозь звон в ушах он услышал звук, который так надеялся услышать – громкий свист пара, пробивающего себе дорогу через куполообразную крышку. Вместе с шипением над склоном вулкана разносился пронзительный механический вой.

Продолжая смеяться, Атр взобрался на гребень и посмотрел вниз. Глыба, на которой держалась лебедка, исчезла вместе с огромным обломком карниза. Пар вырывался из-под металлической крышки, натужно свистя.

Повернувшись к Анне, которая стояла у края расщелины, Атр вскинул над головой руки и замахал, победно усмехаясь.

– Получилось! – выкрикивал он, сдергивая маску с лица. – Получилось!

Анна снизу помахала ему в ответ, а затем, приставив ладони ко рту, что-то крикнула, но Атр не расслышал – звон в ушах не прекращался, а яростное шипение пара и пронзительный вой неожиданно усилились. Анна крикнула: «Возвращайся!» – или что-то вроде этого. Усмехаясь, Атр кивнул, снова замахал руками и повернулся, чтобы осмотреть куполообразную крышку с вырывающимся из-под нее паром.

– Получилось! – тихо повторил он, только сейчас заметив, как подрагивает крышка, силясь сорваться с распорок. – Действует!

Спустившись пониже, он остановился на почтительном расстоянии от крышки, но так, чтобы видеть показания датчиков.

Трепет возбуждения охватил Атра, когда он увидел, как далеко отклонились обе стрелки на красной половине шкалы. Батарея заряжалась!

Но вдруг Атр застыл на месте: пока он следил за приборами, одна из металлических распорок начала сползать с камня, словно ее сталкивала незримая, но мощная рука.

Атр попятился, а тем временем звук, издаваемый крышкой, изменился, поднявшись на целую октаву, словно та же самая невидимая рука нажала другой регистр.

Спотыкаясь и чудом удерживаясь на ногах, Атр взобрался по склону, перемахнул через гребень и бросился бежать, не замечая палящего зноя. Он пробежал десяток шагов, затем упал лицом вниз. В ту же секунду каменный гребень за его спиной взлетел на воздух.

Придя в себя, Атр приподнялся и огляделся, удивленный зрелищем, которое предстало его глазам. Склоны вулкана образовывали неровное кольцо там, где они встречались с пронзительной синевой неба.

Атр с трудом встал на ноги. Над жерлом кратера вился пар, скрывая из виду противоположный склон. Время от времени клубы пара образовывали причудливые фигуры, приковывающие взгляд своей странной красотой.

Он сразу заметил батарею. Подойдя поближе, он присел и с удивлением покачал головой. Батарея осталась невредимой – правда, на полированной поверхности виднелось несколько вмятин и царапин. Более того: шкала на верхней грани показывала, что батарея заряжена.

Атр рассмеялся и почти с любовью погладил запыленную поверхность батареи. По крайней мере, теперь он знал принцип. Если бы он нашел нужное отверстие, если бы рассчитал силу давления, то в его распоряжении оказался неограниченный источник энергии. Вся жизнь его самого и Анны могла бы измениться, расщелина засияла бы в ночи подобно кошачьему глазу.

Не в силах прогнать улыбку, Атр поднял голову, и в этот момент клубы пара рассеялись. Атр увидел темное отверстие.

Это была пещера. Или туннель.

Он поднялся и шагнул в сторону отверстия.

Странно… Казалось, туннель вырублен Б склоне вулкана.

Вновь появившееся облако пара скрыло из виду черную дыру.

– Атр! Повернувшись, он увидел, что Анна стоит высоко над ним, четко вырисовываясь на кромке кратера.

– Поднимайся сюда! Скорее! Атр нахмурился.

– Но батарея…

– Иди сюда немедленно!

На обратном пути она держалась непривычно молчаливо, а затем вдруг остановилась и повернулась к нему лицом.

– Атр, что ты видел?

– Я видел… – Он замялся, удивленный вопросом.

– Атр, отвечай мне. Что ты видел?

– Батарею. Она зарядилась. Анна испустила вздох.

– И это все?

– Еще там был пар – целые тучи пара. – Он нахмурился. – Батарея… Мне надо забрать ее.

Он хотел было вернуться, но Анна мягко удержала его за руку.

– Забудь про батарею. Это слишком опасно. А теперь пойдем, тебе надо умыться.



Продолжение следует