Гончая Чёрного Солнца. Зондер-фрау

Фрау Борк совершенно не удивилась звонку Элли (видимо, герр Нагельсманн её предупредил); более того, в высшей степени доброжелательно предложила встретиться… да хоть прямо сейчас.

Подобная оперативность – уже третья по счёту за сегодняшний день – напрягла Элли уже серьёзно. Ибо случайным совпадением это быть не могло (поскольку противоречила всем законам теории вероятности) … значит, Нагельсманн настоятельно попросил отложить все дела и немедленно встретится с Элли.

В альтруизм и доброту человеческую «просто так» она уже давно не верила (странно было бы, если бы верила, будучи дочерью корпоративного юриста), поэтому не сомневалась, что таинственному Нагельсманну было от неё нужно что-то очень важное либо прямо сейчас (на это, правда, было сильно непохоже), либо будет нужно в ближайшем будущем (а вот это было уже очень похоже на правду).

А чтобы она могла дать ему это очень важное, её нужно было… правильно, чему-то научить… ну или, хотя бы, с кем-то познакомить. Причём немедленно, ибо время не ждёт. И ждать не будет.

«Куда ж это я сдуру вляпалась?» – с тоской подумала Элли. Затем вздохнула и – прекрасно понимая, что обратной дороги нет – согласилась.

Договариваться о «процедуре опознания» не потребовалось, ибо фрау Борк призналась, что уже год назад приобрела книгу Элли и с удовольствием её прочитала. А поскольку на обратной стороне обложки была размещено фотография Элли… в общем, было понятно, что они точно не разминутся.

Они встретились у входа на университетский кампус Ботанического сада UCLA, который она, хотя и жила в Городе Ангелов считанные месяцы, уже искренне полюбила. Ибо было в нём что-то… естественное, что ли – в насквозь фальшивом городе.

Внешне фрау Борк была просто ну совсем не похожа на топ-менеджера в сфере сексуальных услуг (тем более, на владелицу эскорт-службы, стрип-клуба и элитного борделя).

Миловидная, всё ещё красивая (хотя годы уже брали своё – это было видно), шатенка (тёмно-каштановые волосы средней длины собраны в аккуратный хвостик) лет сорока-сорока пяти, почти без макияжа (собственно, он был и не нужен – за него постаралась природа) фрау Борк была одета… ну как-то очень простецки, что ли.

Синие джинсы (с по-мужски внушительным кожаным «ковбойским» поясом), бежевые кроссовки, белые спортивные носки; поверх ярко-красной футболки светло-серая толстовка без капюшона с огромными, почти в половину свитера чёрными буквами UCLA.

Фрау Борк перехватила взгляд Элли, брошенный на аббревиатуру университета, звонко рассмеялась и покачала головой:

«Нет, я не выпускница UCLA. У меня вообще нет высшего образования – за ненадобностью. Закончила бухгалтерские курсы, чтобы разбираться в финансах, прочитала несколько книг по бизнес-менеджменту… мне этого вполне хватило»

Протянула открытую изящную ладошку:

«Здравствуйте, Элли. Очень рада Вас видеть…»

«Здравствуйте, фрау Борк» – вежливо ответила девушка. И энергично пожала протянутую ей руку. Рукопожатие фрау было по-мужски (или по-военному, или по-спортивному, или по-крестьянски) крепким и уверенным.

Женщина покачала головой: «Фрау Борк я на работе. В миру я Лаура…»

Они направились вглубь кампуса. От Элли не ускользнуло, что фрау Борк произнесла своё (не факт, что настоящее) имя по правилам языков континентальной Европы (Лаура), а не английского языка (Лора).

Словно прочитав её мысли, фрау Борк объяснила:

«У меня по материнской линии итальянские корни. Поэтому Лаура, а не Лора…»

«А по отцовской?» – неожиданно даже для себя нахально спросила Элли.

«По отцовской бельгийские» – невозмутимо ответила Лаура. «Правда, своего отца я видела только на фотографии – я родилась уже после того, как они с мамой расстались. Нет, он не сбежал от беременной подруги – наоборот, он очень хотел ребёнка и не только потому, что вырос в весьма консервативной семье. Это мама категорически отказалась выйти за него замуж – и вообще выгнала взашей»

«Почему отказалась?» – удивилась Элли. «И почему выгнала?»

Она почувствовала, что по каким-то причинам фрау Борк нужно выговориться… ну, или, как минимум чем-то с ней поделиться.

И не ошиблась. Фрау Борк некоторое время задумчиво молчала, затем вздохнула и объяснила: «Мама была… скажем так, очень и очень патриотичной американкой – это вообще характерно для иммигрантов из Италии. А мой отец…»

Она запнулась, затем продолжила:

«Мне сорок пять лет. Соответственно, я родилась в сороковом. Ну так вот, после капитуляции Бельгии – правительство капитулировало в самом конце мая – мой отец, расставшись с мамой, вернулся на историческую родину…»

Глубоко вздохнула – и закончила: «… где сразу же вступил в Рексистскую партию легендарного Леона Дегреля…»

Элли удивлённо посмотрела на Лауру. Ибо о такой организации слышала впервые в жизни. «Это партия бельгийских фашистов» – объяснила фрау Бок. «Точнее, бельгийская фашистско-католическая партия – её название происходит от латинского Christus Rex — Царь Христос, термина из консервативной католической доктрины»

Сделал небольшую паузу и продолжила: «… а через год вступил и в Валлонский легион, который сражался с большевиками на Восточном фронте. Сначала в составе вермахта, а затем в ваффен-СС – в 5-й штурмовой бригаде СС Валлония.

Которая входила в состав 5-й танковой дивизии СС Викинг, в которой служили в основном добровольцы из Голландии, Бельгии, Эстонии и скандинавских стран… причём бельгийцы, точнее, валлоны, составляли большинство…»

Было совершенно очевидно, что политические взгляды фрау Бок унаследовала от своего биологического отца, а не от матери. Ибо рассказывала о нём с нескрываемой гордостью. Что немедленно и подтвердилось.

«Отец погиб в начале февраля 1944 года в Черкасском котле» – с глубокой грустью сообщила Лаура. «Успев получить дубовые листья к Рыцарскому кресту…»

И добавила: «Отец был не то, чтобы очень близким, но всё же другом Леона Дегреля – основателя и лидера Рексистской партии и легиона Валлония. Кстати, именно Дегрель и вывел бригаду из котла… к сожалению, отец погиб, прикрывая отход. Я до сих пор общаюсь с Леоном – он сейчас живёт в Испании, в Малаге…»

Глубоко и грустно вздохнула – и продолжила озвучивать свою автобиографию: «Мама очень быстро вышла замуж – за стопроцентного американца…»

«Кто бы сомневался…» – подумала Элли. Но, разумеется, промолчала.

«… к тому же, фермера. Так что я выросла на ферме в Канзасе» – с улыбкой констатировала Лаура. «Что, кстати, полностью соответствует семейной традиции – по материнской линии мои предки сицилийские крестьяне…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила:

«Вышла – и очень быстро нарожала ему ещё четверых детей… как, собственно, и принято на нашей исторической родине. Трёх сыновей и дочку – Франческу. Как ни странно, сестра единственная, кто меня понимает и принимает такой, какая я есть – остальные мои родственники от меня… отреклись, по сути»

Глубоко вздохнула и продолжила:

«У меня очень рано проснулся талант механика – я могла понять и устранить… да почти что любую неисправность. Быстро и эффективно чинила… да всё, что угодно, на самом деле. Мотоциклы, легковушки, пикапы, грузовики, дизель-генераторы… да хоть комбайны. С электрикой, впрочем, тоже была на ты…»

Перехватила изумлённый взгляд Элли, брошенный на её руки – и улыбнулась:

«Да, мне все и всегда говорили и говорят, что у меня ладони и пальцы пианистки, а не механика. Но это потому, что я работала головой – руками сделать то, что я скажу, всегда было кому… а если сама что-то чинила, то, как правило, мелкое, но сложное. Хотя могла и тяжести таскать… к счастью, это требовалось нечасто»

С видимой гордостью вздохнула – и продолжила: «Родители хотели, чтобы я получила диплом инженера, но мне и учиться было лень, и к тому времени – в смысле, к окончанию школы, я уже могла заработать побольше, чем дипломированный инженер после колледжа – или университета…»

«И Вы пошли работать?». Логичное, в общем-то предположение.

Фрау Борк покачала головой: «Мне совершенно не улыбалось постоянно отбиваться от приставаний начальства, коллег и клиентов в какой-нибудь автомастерской в какой-нибудь Богом забытой дыре в окрестностях Канзас-Сити… да хоть в самом городе. Собственно, в любом городе. Поэтому я…»

Она лукаво улыбнулась – и закончила фразу:

«… завербовалась в американскую армию»

Взглянула на изумлённое лицо Элли, явно незнакомой с послевоенной историей Вооружённых Сил США (как, впрочем, и с довоенной, и с военной) и объяснила:

«Расовая сегрегация в армии США была ликвидирована в начале 1950-х годов. А сегрегация гендерная – только в 1978-м. Так что в 1958-м, когда я завербовалась, в армии существовали чисто женские подразделения. Чистая обслуга, конечно – почтовые клерки, стенографистки, операторы телефонной и радиосвязи, водители, оружейники… но механики ценились очень. А хорошие механики – тем более, очень хорошие – вообще на вес золота…»

Неожиданно чувственно вздохнула – и призналась: «Именно там – в смысле, в Женском Армейском Корпусе – я и познала и радости, и печали, и наслаждения, и муки однополой любви…»

Взглянула на совершенно оторопевшее лицо Элли, рассмеялась и наставительным тоном объяснила: «Девять из десяти – по другим оценкам, вообще 95% – женщин в Корпусе были лесбиянками… ну, или, по крайней мере, бисексуалками. Но это так, лирико-драматическая сторона… хотя для женщины важная, конечно…»

Глубоко вздохнула – и продолжила:

«Что же касается стороны профессиональной, то я довольно быстро попала в специальную ремонтную бригаду – зондеркоманду, как нас прозвали, которая занималась ремонтом… да чего угодно. Нас вызывали, когда у местных никак не получалось устранить неисправность. А поскольку это случалось постоянно, то я объехала чуть ли не весь мир. Германия, Британия, Италия, Корея… Южная, конечно, Япония… даже в Гуантанамо на Кубе довелось побывать…»

«Зондеркоманду?» – удивилась Элли.

Лаура пожала плечами: «Большая часть нашей команды – кстати, в ней были и мужчины, и женщины, но объединяли нас только перед выездом в командировку – была с немецкими или австрийскими корнями. Ну, или голландскими – для туповатых джи-ай что голландцы, что немцы всё одно – да и моя фамилия очень даже по-немецки звучит…»

Снова пожала плечами и объяснила: «Моя настоящая фамилия Мертенс – это фамилия моего отца. Биологического отца – мама, несмотря на их ссору, честно указала его в моём свидетельстве о рождении. Эта фамилия распространена не только в Бельгии – она встречается и в Германии. Если быть более точным, то в земле Северный Рейн – Вестфалия, которая граничит с Бельгией…»

«Так что я Лаура Митчелл Мертенс» – гордо заключила она.

«Митчелл – это фамилия Вашего отчима?»

Лаура кивнула: «Да. Мама вставила её в моё полное имя ещё в раннем детстве… ну, а я, разумеется, не стала ничего менять. Ибо – хотя мы и не общаемся уже давно – я искренне люблю своего отчима, очень многим ему обязана и просто невообразимо ему благодарна. Ведь он вырастил меня как свою дочь – и никогда не делал никакого различия между мной и его биологическими детьми»

«А фрау Борк откуда взялось – если не секрет?». Фрау Борк пожала плечами:

«Понятия не имею. Как-то совершенно незаметно ко мне прилипло – хотя у меня внешность ну вот ни разу не немецкая… да так и не отлипла. Я покопалась в соответствующей литературе, но узнала только, что это вестфальская фамилия, причём обычно с приставкой фон – и что единственным относительно известным её носителем был генерал-лейтенант вермахта Макс Герман Борк, командир корпуса. Однако ни к Вестфалии, ни к нему я никакого отношения не имею…»

«А в армии почему не прижились?». Лаура ещё раз пожала плечами:

«Наверное, потому, что я получила от неё всё, что хотела. Повидала мир; покупалась в лучах славы – меня считали чуть ли не лучшим армейским механиком в стране; кое-какую карьеру сделала – меня даже произвели в старшие сержанты, ибо я была фактическим лидером нашей зондеркоманды… но в конце концов мне это всё банально надоело. Ибо стало какой-то уж совсем рутиной…»

«А потом?» – заинтересованно спросила Элли. «Что было после армии?»

«Понятное дело, что после такой… кругосветки о возвращении в Канзас и речи быть не могло. Замуж я не хотела – да и какое там замужество с моей бисексуальностью, детей тоже как-то совсем не… в общем, решила я попытать счастья в каком-нибудь космополитном либеральном мега-мегаполисе…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила:

«Вариантов было, собственно, всего два – Большое Яблоко или Город Ангелов. Я побывала и там, и там; Нью-Йорк – это огромное чавкающее чудовище, по меткому выражению моей мамы… а в LA, вроде бы, всё было просто идеально.

Климат, природа – океан, холмы и всё такое… к тому же моя армейская сослуживица – не любовница, а просто сослуживица, демобилизовалась за год до меня и вернулась на родину – она родилась в Брентвуде…»

И неожиданно рассмеялась: «Собственно, Барбара – это её имя – меня в бордель и определила. За что я ей очень даже благодарна…»

Затем несколько задумчивым тоном продолжила: «А получилось это каким-то… да, наверное, даже естественным образом…»

«Естественным?» – удивилась Элли.

«Да, именно что естественным» – подтвердила фрау Борк. И объяснила: «Я начала активно трахаться в четырнадцать – благо там у нас в Канзасе… в общем, есть где уединиться. Родители знали, конечно – но практически сразу махнули рукой…»

«Ибо поняли, что увещевать – впустую воздух сотрясать?».

Лаура кивнула: «Именно так – ну, а поскольку мама всегда была категорически против наказаний – любых…»

«Понятно» – улыбнулась Элли. Фрау Борк продолжала: «Девочкой я была красивой, общительной, стильной… в общем, партнёров меняла как перчатки. Благо – вот за это я маме благодарна – она одну очень знающую дамочку ко мне подослала… видимо, из бывших жриц любви…»

«Которая очень популярно и доходчиво объяснила, что и как делать и чего не делать?» – усмехнулась Элли. Лаура кивнула и продолжила: «В общем, опыта у меня было – некоторые за всю жизнь такого не приобретают. Ну а после этого и после моих… эскапад с прекрасным полом в армии… к сексу я стала относиться исключительно как к вкусной и полезной еде…»

«А отсюда уже недалеко и до инструмента» – задумчиво констатировала Элли. «Инструмента по зарабатыванию денег»

Фрау Борк снова кивнула: «Практически именно так меня Барбара и соблазнила. Большие деньги, уйма секса – причём и нашим, и вашим, ибо спрос на проституток-лесбиянок немалый… ну, и не последнюю роль сыграло, конечно, что тётка… да, по-моему, это была тётка Барбары – владела и рулила весьма элитным борделем. Так что и безопасность, и клиенты, и вообще все условия были просто великолепными. Потрясающими…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Так что почти десять лет я танцевала стриптиз, делала эротический и прочий массаж – я даже специальные курсы закончила; проводила сеансы комплексной психотерапии…»

Элли кивнула. Ибо не раз слышала, что именно за этим в бордель приходит едва ли не большинство клиентов.

«… ну и трахалась всеми возможными способами, конечно. И вагинально, и орально, и анально – и с мальчиками, и с девочками… в смысле пола, конечно – с малолетками я никогда дело не имела – там с этим было очень строго. За десять лет купила себе шикарный дом, спортивное авто, кучу ювелики, гардероб на зависть голливудским звёздам…»

«А потом?» – нетерпеливо спросила Элли, чувствуя, что сейчас она узнает что-то очень важное. «А потом…» – задумчивым эхом ответила Лаура, «… а потом я встретила Баронессу…»

«Баронессу?» – удивилась Элли.  «Баронессу» – эхом подтвердила фрау Борк. «Баронессу Элину Ванадис фон Энгельгардт. Впрочем, она предпочитает, чтобы её называли Лилит…»

«Лилит?» – удивилась Элли. «Разве это не что-то демоническое?»

Отдельного курса демонологии в школе святой Урсулы, разумеется, не было, но Священное Писание (в частности, Ветхий Завет) монахини-урсулинки преподавали весьма основательно. Как и «смежные» с христианством (т.н. авраамические) религии – иудаизм и ислам.

И потому знала… точнее, ей рассказали, что Лилит – демонесса в еврейской мифологии. А в каббалистической теории — первая жена Адама. Согласно еврейскому (раввиническому) преданию, расставшись с Адамом (точнее, он её выгнал из Эдема за просто чудовищное своенравие, гордыню и эгоцентризм), Лилит в отместку стала злой демонессой, убивающей младенцев. А сошлась… чуть ли не с самим Люцифером.

В Талмуде Лилит описывается как демон женского пола, с длинными волосами и крыльями, которая может овладеть одиноко спящим мужчиной, действуя на его воображение. Суккуб, короче.

Она считается матерью Ахримана (олицетворения Зла в зороастризме); кроме того, она (якобы) танцевала перед царем Соломоном, который (якобы) имел власть над всеми духами – в смысле, над бестелесными существами.

Фрау Борк раздражённо махнула рукой:

«Да нет в ней ничего демонического. Просто она родилась в Ассирии… в смысле, на севере современного Ирака или просто в ассирийской семье. Поэтому ей и дали при рождении это древнее ассирийское имя… ну, а потом она удачно вышла замуж и стала баронессой…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Мы с ней познакомились, когда я уже давно перешла из элитного борделя в не менее элитное агентство эскорт-услуг. Сопровождала одного VIP на один важный приём… там и наткнулась на Лилит. И сразу влюбилась без памяти – с первого взгляда как в омут ухнула…»

«Прямо так уж и с первого взгляда?» – недоверчиво переспросила Элли. Лаура глубоко вздохнула – и объяснила: «Прямо с первого. Ты бы тоже влюбилась…»

«Я вообще-то гетеросексуальна» – вставила Элли. Фрау Борк махнула рукой:

«Все женщины би, только либо об этом не знают, либо категорически отказываются признать эту фундаментальную истину. И потому совершенно ошибочно считают себя либо гетеро, либо лесбиянками. Уж поверь – я достаточно насмотрелась и до армии, и во время, и после…»

«Хорошо» – кивнула Элли. «Допустим, я би. Почему я всенепременно должна была бы влюбиться в Баронессу-Лилит… ну, или в Лилит-Баронессу…»

«Потому» – задумчиво ответила Лаура, «что она настолько не-человечески, за-человечески, неотмирно прекрасна, что ты бы точно не устояла. Никто, наверное, не способен устоять… просто она практически всех отпугивает»

«Красота – страшная сила?» – усмехнулась Элли. «Ничего смешного» – ответила фрау Борк. «Ибо такая красота действительно страшная сила…»

«Но Вас не отпугнула» – не столько спросила, сколько констатировала Элли. Параллельно констатировав про себя, что с такой красотой она точно не хотела бы встретиться. Ибо такая красота явственно попахивает демонизмом – если вспомнить, что Люцифер тоже обладал совершенно сногсшибательной, оглушительной, ослепительной красотой.

Лаура кивнула: «Не отпугнула. Более того, я призналась ей при первой же возможности, начисто забыв про своего клиента…»

«И что Лилит… в смысле, баронесса?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли. Фрау Борк грустно вздохнула: «Она очень спокойно – и очень дружелюбно объяснила, что по целому ряду причин неспособна на романтические отношения. Ни на какие. Вообще. Совсем. Что же касается секса…»

Лаура запнулась, видимо, вспоминая, что в точности ей сказала баронесса, затем продолжила: «… то она сказала, что переспит со мной, если я очень этого захочу. Но категорически не рекомендует мне этого делать…»

«Почему?» – удивилась Элли. Фрау Борк объяснила: «Лилит сказала, что она существо из другого мира…».

Вот в это Элли поверила сразу, решительно и бесповоротно.

«… даже прикосновение к которому может иметь весьма печальные последствия для моего физического и психического здоровья…»

«Очень похоже на правду» – подумала Элли. Но, разумеется, промолчала. Лаура продолжала: «Однако она практически сразу же сделала мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Хотя это и было чисто деловое предложение… впрочем, возможно, как раз именно поэтому»

«Что за предложение?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли.

«Создать и возглавить структуру, которой я сейчас управляю. Практически с нуля. Этакий холдинг сексуальных услуг – эскорт-агентства, публичные дома, массажные салоны, стриптиз-клубы, салоны экстремального массажа и прочих экстремальных услуг…»

«Насколько экстремальных?» – ещё более заинтересованно осведомилась Элли. Ибо что-то ей подсказывало, что в этом что-то есть… для неё.

Фрау Борк загадочно улыбнулась: «Об этом чуть позже. Для меня это предложение было, пожалуй, логичным, ибо к тому времени у меня в голове уже сложилась довольно чёткая картина бизнес-структуры, которую я хотела бы создать и которой я хотела бы управлять…»

«Которая примерно совпадала с предложением Лилит?».

Лаура кивнула: «Почти идеально»

«Но для её создания Вам были нужны деньги и связи, которых у Вас тогда не было?»

«Совершенно верно» – подтвердила фрау Борк.

«И которые предоставила баронесса в виде… типа венчурного финансирования?»

«Предоставила» – кивнула Лаура.

«И стала совладелицей?»

«Стала» – подтвердила фрау Борк.

«А герр Нагельсманн здесь причём?» – Элли совершенно освоилась в обществе фрау Борк и потому окончательно осмелела. Лаура пожала плечами: «Безопасность, связи… в общем, всё, что может дать замдиректора ФБР»

«И в чём его интерес?» – удивилась Элли. «Или он тоже совладелец?»

Фрау Борк покачала головой: «Не думаю. Я с ним несколько раз общалась… по разным делам, и он не производит впечатление человека, финансово заинтересованного в нашем с баронессой предприятии…»

«Тогда в чём же?» – ещё больше удивилась мисс Фёрстер.

Лаура задумалась. Надолго задумалась – было видно, что у неё нет чёткого понимания интереса Артура Нагельсманна в её секс-бизнес-империи. Затем осторожно ответила… точнее, предположила: «У меня сложилась впечатление, что он в некотором роде работает на Баронессу»

«Это как??» – изумилась Элли. «Это что же она такая за птица, что может отдавать распоряжения замдиректору ФБР США? Более того, быть его работодателем?»

«Не знаю» – честно призналась фрау Борк. «Но ощущение такое у меня есть – причём сильное весьма. А такие ощущения меня ещё ни разу не подводили…»

«Ладно» – вздохнула Лаура. «Это всё либо дела давно минувших дней, либо не нашего с тобой ума. Давай поговорим лучше о том, каким я вижу наилучшее для тебя будущее в моей… структуре. И ближайшее – и более отдалённое»

«Давайте» – с удовольствием согласилась Элли. Фрау Борк как-то странно плотоядно вздохнула: «Теперь твоя очередь… исповедоваться»

Элли рассказала ей… да практически всё, на самом деле – включая успешно пройденный «входной тест» имени доктора Линды Мейсон (последнее – как, впрочем, и многое – с хорошо заметной и вполне естественной гордостью).

Лаура задумчиво вздохнула: «19-летняя девственница, которая хочет стать элитной проституткой… занятно. Хотя и не так, чтобы совсем уж редкость – я видела и не такое…»

Взглянула на удивлённо лицо Элли и перечислила: «Мамы приводят дочек – совершеннолетних, я с малолетками дела не имею… в отличие от некоторых моих… коллег, которым мамы и двенадцатилетних продают… или сдают в аренду»

Сделала небольшую паузу и продолжила: «

Сестры приводят сестёр… кстати, и браться приводят тоже; бойфренды своих подружек; одни подружки других подружек, дочери мам… ну, а школьницы вообще косяками приходят – причём не только самых старших классов школьницы. Я их, конечно, посылаю в известном направлении, но, увы, в этом городе вполне достаточно тех, кто подберёт…»

Усмехнулась – и продолжила:

«Ты просто не поверишь, сколько умирающих со скуки домохозяек я повидала и на сцене стрип-клуба, и в бордельных постелях. Некоторые вообще бесплатно готовы трудиться – ибо мужья по уши в работе или зависают с любовницами, а жёны в это время сходят с ума от сексуальной депривации… ну, и недостатка внимания и восхищения тоже, конечно…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Ну, а бизнес-леди – это вообще отдельная категория. Эти, когда оказываются на грани нервного срыва из-за дикого стресса и той же секс-депривации – наш город по уровню стресса даже Большому Яблоку фору даст, а ничего уже не помогает…»

«… готовы на что угодно, лишь бы не подсесть на наркоту, не спиться к чертям или не загреметь в психушку?» – закончила за неё Элли.

«Почти на всё, что угодно» – поправила её фрау Борк. «Таких, которые совсем без тормозов, я, к счастью, не видела. Но слышала… разные истории. Так что и на стрип-сцене, и в постелях и такие присутствуют. Некоторые вообще платят – и немало – чтобы их допустили к процессу…»

«Потому, что не пройдут кастинг?» – усмехнулась Элли. «Ибо не 90-60-90 и уже давно не двадцать?»

Лаура покачала головой:

«Кастинг в этом бизнесе намного сложное дело, чем может показаться на первый взгляд. Ибо сколько клиентов, столько и предпочтений – одному нужны классические формы, другому худышки, третьему толстушки; одному нулёвка, другому пятый размер – а то и вообще седьмой; одному на вид малолетка – хотя на самом деле она твоя ровесница, а другому – на вид в возрасте, хотя на самом деле ей нет и тридцати… ну, и так далее»

Ещё раз усмехнулась – и добавила: «Впрочем, желающих трахнуть замужнюю домохозяйку и, тем более, бизнес-леди с годовым доходом в шесть цифр, желающих всегда навалом. Так что могли бы и не платить – хотя я, конечно, никогда не возражаю…»

«Кстати, о желающих» задумчиво произнесла она, словно прикидывая в уме какие-то финансовые расчёты. «То, что ты ещё девственница во всех сексуальных смыслах, даёт тебе возможность буквально в первые пару дней – а то и вообще за ночь – заработать так, как почти никому из моих девочек и не снилось…»

Глубоко вздохнула – и объяснила:

«Ну вот смотри сама. Твою вагинальную девственность я сумею продать на аукционе… тысяч за двадцать. Если намекну, что ты супер-успешная студентка элитного университета, то даже дороже… но пусть будет двадцать. Анальную – за десять точно… ну, и оральную тоже за десять, правда в два приёма…»

«Это как?» – удивилась Элли. «Минет и иррумацию» – спокойно ответила фрау Борк. «Знаешь, что такое иррумация?»

Элли рассмеялась: «Моя мама – профессиональный сексолог и моя лучшая подруга… собственно, единственная подруга, ибо больше мне никто не нужен. Так что знаю, конечно…»

Лукаво улыбнулась и добавила: «Короче, сначала я отсосу и проглочу, а потом меня трахнут в рот…»

«Грубо» – усмехнулась Лаура. «Но совершенно правильно – так оно и будет»

И продолжила: «Плюс у этому ты покажешь себя голой на сцене. Полностью обнажённой, сидя в кресле с широко раздвинутыми ногами…»

«Чтобы они видели всё?»

Фрау Борк кивнула: «Да. Придётся ещё раздвинуть половые губы – чтобы уж совсем всё…». Элли пожала плечами: «Без проблем».

Ибо к своей наготе она относилась совершенно спокойно, комфортно и естественно, а лобок и всё прочее брила начисто уже давно. Нет, на нудистские пляжи она не ходила – по соображениям чисто гигиеническим (мало ли что попадёт в интимные места), но показать себя совершенно голой кому угодно совершенно не стеснялась.

В частности, отчима, который уже давно привык к тому, что падчерица не обращает на него в этом плане ну просто ни малейшего внимания – как будто его и нет (или он просто ничем не отличается от мебели).

Отчим относился к этому совершенно спокойно, ибо в его семье (у него было ещё два брата и три сестры) всё было примерно так же… ну, а приставать к Элли ему не позволяло протестантско-пуританское воспитание.

Кроме того – что гораздо важнее – он безгранично любил свою жену. И потому – автоматически – и её дочь. Как свою дочь, разумеется – как женщина Элли его по этой причине абсолютно не интересовала.

Лаура продолжала: «На это представление, думаю, удастся продать… да двадцать билетов точно. А то и все двадцать пять. По двести за билет… ещё пять тысяч. Итого сорок пять тысяч – за два вечера. Твоя доля – половина…»

Элли удивлённо посмотрела на неё. Фрау Борк объяснила:

«Обычно девушка получает сорок процентов, некоторые особо жадные мадам отдают лишь тридцать. Я же предпочитаю равное партнёрство – доход делим пополам. С точки зрения бизнеса это оказалось даже очень хорошо – что я проигрываю по доле, я выигрываю в мотивации девушек. В конечном итоге выигрываю в прибыли…»

Плотоядно улыбнулась и продолжила: «Кроме того, я пущу тебя по рукам…»

«Это как?» – обеспокоенно спросила Элли. «В каком смысле по рукам?»

«В оральном» – спокойно ответила Лаура. И объяснила: «Ты девушка очень сильная как физически, так и психологически, поэтому способна и много работать, и много зарабатывать. Для начала орально и немного анально… ну, а потом уже по полной программе…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «За каждый вечер ты сможешь ещё… раз пять, наверное. Думаю, даже больше, но пусть будет пять. Четыре минета и одна иррумация, по сотне за минет и две за иррумацию получается шестьсот за вечер. Тысяча двести за два… твоя доля шестьсот. Плюс двадцать две пятьсот за продажу девственности. Итого тридцать тысяч…»

Элли присвистнула: «За два вечера?»

«За два вечера» – эхом подтвердила фрау Борк. И добавила: «Средняя зарплата по Калифорнии семнадцать тысяч в год; по городу примерно… да как раз двадцать две пятьсот. Минус тридцать семь процентов налогов… в общем, учитывая, что ты получаешь наличными и не платишь налогов вообще – от налоговиков тебя Нагельсманн прикроет…»

«За два дня два годовых дохода» – подсчитала Элли. И в два раза больше, чем ей переводил доктор Теодор. И тут же спросила: «А потом?»

Лаура пожала плечами: «Всё от тебя зависит. Смена двенадцать часов — это если в борделе, эскорт — это совсем другая жизнь – ты спокойно выдержишь десять клиентов подряд, с минимальным отдыхом между. С каждого тысяча – за час с тобой – твои пятьсот. Всего пять за ночь – причём никаких налогов. Две ночи в неделю – выходит десятка. Сорок в месяц…»

«Почти три годовые зарплаты» – подсчитала Элли.

«… и четыре сотни в год, если работаешь десять месяцев, что тебе вполне по силам. Ну, или четыреста пятьдесят… примерно, если брать только один месяц отдыха…». Элли молчала, переваривая услышанное. Лаура продолжала:

«За триста ты сможешь купить себе очень неплохой дом. За двадцать пять – шикарный кабриолет… например, Chevy Corvette. Или Porsche 944 – ты же у нас немецкая девочка. И ещё останется семьдесят пять, которые обеспечат тебе весьма комфортную жизнь»

«А самообеспечение?» – осторожно спросила Элли. «Ну там бельё красивое, духи всякие, косметика…»

«Грим» – неожиданно поправила её фрау Борк.

«Грим?» – удивилась Элли.

«Да, грим» – подтвердила Лаура. И объяснила: «Ты уже весьма известна, а скоро станешь знаменитой. Мои клиенты по понятным причинам не болтливы, девочки тоже … но всё равно есть вероятность, что тебя опознают…»

Элли кивнула: «Понятно»

«Это хорошо, что понятно» – улыбнулась фрау Борк. И неожиданно добавила: «А на тот случай, когда и грим не поможет – ибо лучше перебдеть, чем недобдеть…»

«Это точно» – подумала Элли. Но промолчала.

«… тебе нужно воплотить в реальность легенду, под которой ты попросила Артура свести тебя со мной…»

«Написать книгу о секс-индустрии Города Ангелов? О вполне определённых ангелах?» – усмехнулась Элли. «Об элитной секс-индустрии» – поправила её фрау Борк. «Что-то вроде Мои похождения в мире элитного секса в Городе Ангелов…»

«Чтобы объяснить моё пребывание…» – Элли запнулась. Лаура кивнула:

«Ты всё правильно поняла. Что же касается всего остального, то заработанного тебе хватит. Более чем – и ещё останется».

Элли отнеслась к перспективе продать даже не одну, а аж три свои сексуальные девственности абсолютно спокойно. Ибо ни одна из них не имела для неё никакого сакрального смысла… а поскольку лишиться оных всё равно придётся (давать обет без-сексия она совершенно не собиралась), то почему бы на них не заработать? Особенно если предлагают столько…

К католическому вероучению она относилась… здраво. И потому была с ним согласна… почти. «Почти» означало, что Элли принимала католическую догму о том, что каждый человек должен был выбрать либо моногамный брак (и супружескую верность), либо целибат – иными словами, стать священником, монахом или монахиней… ну, или просто отшельником (хотя, строго говоря, последнее Церковью, мягко говоря, не поощрялось).

В своём богословии (а оно у неё таки было) Элли вставила в эту догму лишь одно слово: почти. Почти каждый человек, за исключением тех, кто обладал особым даром (как, например, сама Элли).

Даром, который делал невозможным ни «путь супружеской жизни», ни «путь целибата», а требовал от человека найти «третий», особый путь – как в профессии, так и в личной жизни. И, соответственно, Третьего Завета – прямого соглашения между человеком и Господом Богом.

Третий Завет мог сделать посредника (в данном случае, Святую Римско-Католическую Церковь) излишней – однако в этом случае человеку пришлось бы разработать собственную систему общения со Всевышним.

Элли это было категорически лень, поэтому она довольно регулярно посещала Святую Мессу, исповедовалась (хотя и не во всех грехах), получала отпущение оных и причащалась.

До недавнего времени Элли как-то не особо хотелось секса – видимо, сублимация работала достаточно эффективно. Но в последнее время она поняла… точнее, почувствовала, что пора. Что хватит сублимировать – и пора удовлетворять свои сексуальные потребности (реальные потребности, а не иллюзорные желания) естественным человеческим образом.

Сиречь регулярно трахаться всеми известными человечеству способами (общение с мамой-сексологом неизбежно привело к тому, что для Элли не было принципиального различия между вагинальным, оральным и анальным сексом – всё хорошо, что безопасно для здоровья и приносит радость и удовлетворение обоим партнёрам).

Однако у неё по-прежнему не было ни малейшего желания вступать даже в романтические отношения (ибо её потребность в романтике, охах-вздохах при луне и прочей лирико-драматической дребедени была равна нулю). Не говоря уже о том, чтобы с кем-то жить – тем более, выйти замуж и нарожать детей.

Поэтому удовлетворение сексуальных потребностей через секс с совершенно незнакомыми мужчинами, о которых она забудет сразу же после расставания был для неё не просто идеальным, а единственно возможным вариантам. А если на этом можно было ещё и заработать немалые деньги – тем лучше.

Фрау Борк неожиданно объявила: «Тем не менее, я думаю, что тебе будет лучше всего начать с предоставления асексуальных экстремальных психотерапевтических услуг»

«Каких услуг?» – уже в который раз удивилась Элли. Ибо решительно ничего не поняла. Фрау Бок тяжело вздохнула… и задала совершенно неожиданный для Элли вопрос:

«Что ты знаешь о БДСМ?»