Близ хутора Медвежьи Холмы

Близ хутора Медвежьи Холмы рассвело. По голубой глади небосвода плыли пухлые белесые облака, с востока на север. Утро было туманное, прохладное, солнце всходило в светло - розовых тонах.
Смешенный лес словно удивил меня прелестью звериных троп. Ощущение глубокого покоя и задумчивой тишины витало вокруг.
Иду петляющей между соснами тропой. И вдруг открылось лесное озеро Медвежье. С низкими поросшими ивняками, мелкой берёзкой, тростниками, кустами багульника берегами.
Чёрное зеркало погустевшей воды завораживало мой взор. Молодой после пожаров лес тянулся сплошной стеной вдоль берегов. Он был насквозь пронизан осенней глубокой тишиной. Певчих птиц не было слышно.
Торфяные края озера заросли зелёными полосами кувшинок. По левому берегу, сквозь строй молодых берёзок, тускло мигали стволы облетевших ольх. Голубоватая, будто с подтёками, виднелась кора осин, облетевшие листья лежали под комлями полукругом.   
Изгибистая тропа сделала поворот, и уже стал виден правый берег, увитый ивняком и редкими бородавчатыми берёзами.
Из мелкого, редкого сосняка, росшего по правому берегу , выскочила лосиха в белых чулках, гордо выгибая шею, круто фыркая.
В кустах что - то затрещало, метнулась огромная серая тень. Лось. Несколько секунд ещё слышалось, как рогач ломился с берега в лес, а потом шум стих.
Какого красивого линя поймал я. Линь был невелик и складен, как женская рукавичка.
Линь блестел на заходящем солнце - золотой, нет, не золотой, а цвета меди. Глазки, как пуговицы, ещё не успели потухнуть.
В зеркальной заводи светилось, колыхалось отражённое закатное солнце. Смеркалось.