Лили сказала - мне фиолетово

Лили сказала — мне фиолетово,  и точка. Но точка — это еще не конец, это куцее место, где можно поставить ногу. Еще можно поставить ногу, но опереться уже страшно… Фиолетовая бездна вокруг тебя только и ждет, когда ты оступишься…
Лили  стоит на этой точке, как на пьедестале, ее лиловые туфли уверенно попирают  смешной клочок тверди, она спокойно наблюдает, как чужие слова превращаются в пепел.


Лили ничего  не нужно доказывать, фиолетовый цвет никогда не спорит с небом, он просто есть, всегда, от яйца времен, и он несет высший смысл. Пусть они жгут мосты, она уже построила свой плот из тишины и фиолетового света, и он не тонет. И если кто-то решит, что её пурпурный луч  — это слабость, пусть попробует пройти сквозь него. Луч режет, но не ранит — он просто оставляет след, по которому можно идти, если не боишься потерять своё отражение.


Лили сказала — я просто не участвую в споре, мне фиолетово…  И на ее окурке остался поцелуй пурпурной помады… Окурки в помаде — это их ритуал, их танец на обломках. Я не осуждаю, я наблюдаю. Каждый жест — это выбор, и каждый выбор — это цена. Моя цена — это возможность сидеть на пурпурном диване и не чувствовать холода. Потому что фиолетовый — это не цвет, это температура, при которой плавится только то, что фальшиво.


Сплетни — как лужи, но её мысли выше. Лили, которой все – фиолетово… Она идет по краю, не окунаясь в грязь, и если кто-то хочет утонуть в своих словах — пусть. Если ей не пройти – она взлетает, взбегает по фиолетовому лучу в небо, и ей – фиолетово, кто там барахтается внизу в своей злобной блевотине.


Я поднимаю бокал не за них, а за ту трещину в асфальте, через которую пробивается фиолетовый росток. Он не просит солнца, он сам становится светом. Так что пей, если хочешь, или молчи.


Мне тоже фиолетово. Нам фиолетово…