Чепуха Глава 24

                24

   Кащей  утренний  прием  граждан  на  этом  закончил.  Вторая  секретарша  подала  ему  отпечатанное  расписание  дня.  Если  уж  до  конца  разбираться  с  ними,  то  нужно  сказать  -  память  у  Кащея  замечательная,  и  он  легко  бы  мог  запомнить  как  их  всех  зовут,  но  зачем?  Смысл?  Кто  они?  Да  никто,  холопки.  Это  там  где-то  они  царевны,  а  здесь - обслуга.  Поэтому  он  их  никогда  никак  не  называл,  если  только  иногда  случайно,  а  потом  все  равно  раскаивался.  Но  про  себя  просто  так,  чтобы  не  перепутать,  ту,  что  входила  первая  именовал  «икс»,  другую  «игрек».  (Не  буду  скрывать,  меня  возмущает  это  вот  высокомерие  по  отношению  к  работницам   собственной  канцелярии.  Стыдно  становится.  Сижу,  смотрю  в  окно  и  негодую.  Потом  думаю – А  имею  я  право  осуждать  этого  человека?  Моя  обязанность  рассказать  о  нем  какой  он  есть,  спокойно,  честно,  без  всяких  прикрас.  А  кто  из  нас  ангел  с  крылышками? Нет  таких.  Как  тут  не  вспомнить – тот,  кто  без  греха,  бросьте  в  нее  камень!  К  тому  же,  если  глянуть  на  него  в  телевизор,  он  там  элегантный,  сдержанный,   зачастую  добродушный  и  неизменно  любящий  сограждан.  Вот  такой  он,  наш  Кащей,  многогранный.)    И  вот  «игрек»,  а  впрочем  может  быть  «икс»,  ну  как  ты  их  запомнишь,  других  дел  невпроворот,  опять  за  свое,  напомнила,  что  обед  у  Кащея  сегодня  на  двоих,  Боюн  прибудет  из  соседнего  царства.  Кащей  внутренне  поморщился,  а  внешне  обрадовался.  Нельзя  по-другому,  через  пять  минут  все  СМИ  мира  будут  трубить  о  том,  что  нет  между  Боюном  и  Кащеем  никакого  добрососедства  -  волком  друг  на  друга  смотрят.  Вы  тоже  не  думайте,  что  Боюн  надоел  страшно.  Не  страшно,  но  немного,  втолковал  бы  кто-нибудь  соседу,  что  хороший  гость  -  редкий  гость.  Только  всем  все  равно,  не  к  ним  же  ездит.
   Времени  до  обеда  еще  вагон,  а  пока  медитация.  Кащей  расстелил  коврик,  занял  позу  лотоса  и  двинулся  в  астрал.  И  вот  сидит  он  один-одинешенек  посреди  Вселенной,  со  всех  сторон  окружает  его  бесконечный  мрак,  совсем  не  холодный,  как  можно  было  бы  ожидать.  Простой  космический  мрак  комнатной  температуры.  Он  всегда  начинал  с  этого,  представлял  себя  в  абсолютной  пустоте,  считал,  что  там  ему  никто  не  помешает  добиться  давно  желаемой  цели  -  пробудить  в  себе  чувство  бесконечной  доброжелательности  ко  всем  живым  существам  на  свете.  Для  начала мысленно  пристыдил  себя  за  то,  что   в  душе  не  был  рад  замечательному  соседу  Боюну.  Стыдил  старательно  и  долго,  но  по  всей  видимости  где-то  между  лобной  и  затылочной  частью  мозга  произошел  сбой  и  стыд  не  приходил.  Тогда  Кащей  решил  пристыдить  себя   за  то,  что  ему  не  стыдно,  результат  не  изменился,  раскаяние  не  подступило.  Комнатная  температура  космического  мрака  стала  зримо  повышаться,  медитатор  почувствовал,  что  вызванный  им  внутренний  покой  начинает  шевелиться  и  превращаться  в  нервное  беспокойство,  ему  захотелось  покинуть  позу  лотоса  и  плюнуть  на  весь  этот  процесс.   Только  обладание  несокрушимой  силой  воли  остановило  его  от  эмоционального  взрыва,  он  несколько  раз  глубоко  вдохнул,  несколько  раз  медленно  выдохнул   и  после  этого  успокоился.  Подумал,  что  может,  зря  решил  добиться  результата,  следуя  от  частного  к  общему,  может,  обмануть  свою  собственную  совесть  и  подступиться  к  ней  с  обратной  стороны  от  общего  к  частному.  Начал  пробуждать  в  себе  чувство  бесконечной  доброжелательности  ко  всем  живым  существам  на  свете.  Оказалось,  что  любить  всех  живых  существ  на  свете  вообще  нет  никаких  проблем,  секунд  двадцать  и  Кащей  уже  всех  любил  и  всех  готов  обнять  и  расцеловать.  И  так  ему  стало  хорошо,  что  роговица  глаз  сильно  увлажнилась  умилением  от  собственной  хорошести.  И  внутри  вдруг  словно  цветы  расцвели,  да  что  там  цветы,  стало  так  хорошо,  как  однажды  было  с  ним  в  детстве.  Проснулся  он  тогда  утром,  дома  никого,  открыл  дверь  в  чулан  и  прямо  там,  в  чулане  съел  без  хлеба  две  банки  вареной  сгущенки.   
    И  поплыл  Кащей(не  реально,  конечно,  виртуально)  в  этом  прекрасном  состоянии  и  плавал  в  нем  некоторое  время,  минут  тридцать  примерно.  Наплавался,  решил,  что  можно  вернуться  к  Коту  уже  в  варианте  всеобъемлющей  любви.  Представил  себя  радостно  улыбающимся  Боюну,  легко  справился.  Другой  бы  обрадовался,  а  вот  Кащею  этого  видения  оказалось  мало.  Он,  как  человек  честный  и  во  всех  смыслах  порядочный,  решил  на  всякий  случай  сделать  «контрольный  выстрел»,  то  есть  перепроверить  выставочную  реакцию  и  заглянуть  себе  в  душу.  Говорят,  что  чужая  душа  -  потемки,   скажу  вам,  что  и   своя  тоже –  не  пронизанная  ярким  солнечным  светом  гостиная.  Чаще  всего  сумерки  там  и  мебели  много,  то  и  дело  ушибиться  можно.  Кащей  парень  смелый  (тысячу раз  в  этом  народ  убеждался),  спустился  он  туда  (в  душу),  стал  правду  искать.  Еле  нашел,  пряталась  она  за  шторой  у  окна  (между  нами,  он  знал,  она  всегда  там  прячется,  когда  понимает,  что  не  понравится).   Посмотрел  Кащей  на  неё  и  выразил   мысль  неординарную,  но  справедливую:
  -  Горячо  любить  все  живые  существа  оптом  совсем  не  означает  любить  каждое  живое  существо  отдельно.
   Ну  получил  результат.  Ну  и  что?  Осадочек  остался,  текучий,  неприятный,  на  всю  спину  холодком.  Грешным  делом  не  подумайте  -  вот  расстроился  человек,  что  не  вызвал  в  себе  любви  к  Боюну.  Да  тысячу  лет  он  бы  его  не  видел!  Не  в  этом  дело,  в  другом. В  себе  в  идеальном,  в  этом  он  уверен  уже  многие  годы,  вдруг  изъян  почувствовал.  Кащей,  он  вам  не  простой  человечишко,  а  помазанник  божий,  целое  царство  под  ним  ходит.  Он  в  нем  сам  почти  что  Бог!   Подождите.  Что  значит  -  почти?  Царь  и  Бог!  И  никаких  почти!  И  вдруг!  Богу!  Не  подвластно  какое-то  чувство.
  И  вот  сидит  Кащей  на  половичке  молча.  Минуту  сидит,  вторую,  третью,  минут  шесть  размышлял.  Понял,  что  все  равно  он  любимчик  Бога  (не  себя,  а  того,  что  над  ним),  все  равно  из  всех  самый-самый,  нет  ему  равных.
  Успокоился,  встал,  решил  сходить  в  народ.  Так  вот  легко  встать  и  выйти  из  дворца,  конечно,  нельзя.  Надо  для  начала  одеться  попроще,  чтобы  ближе  быть к  этому  самому  народу  не  только  внутренне. ( У  вас,  естественно,  ухмылка – стишок  выплывает:  Утром  мажу  бутерброд – Сразу  мысль:  а  как  народ?  И  икра  не  лезет  в  горло  и  т.д.  Зря.  Заверяю  вас,  зря.  Не  про  Кащея  это,  это  про  других,  нехороших  царей.)  Велел  принести  какой-нибудь  простенький  неброский  темный  костюм   и  чтобы  не  дороже  семидесяти  тысяч  евро,  и  всю остальную  там  одежду  так  же  скромненько.
  -   И  не  вздумайте  обмануть,  чтобы  мне  пингвином  среди  наших  людей  не  выглядеть,  в  смысле  павлином  с  хвостом,  я  знаю,  как  мой  народ  живет. 
   Вышел  такой  скромный  неприметный  Кащей  на  улицу,  на  ней  пусто,  ни  одного  человека  на  земле,  ни  одной  птицы  в  небе.  Температура  плюс  двадцать,  ветерок  мягкий,  влажный,  воздух  слегка  озонированный,  солнце  теплое,  ласковое,  деревья  пышные,  изумрудные.   Кащей  повертел  головой,  разыскивая  летающих  ангелов,  не  увидел   (у  них  ланч,  видимо),  перед  ним  три  красные  дорожки  на  выбор  -  к  машине,  вертолету  или  самолету.  Но  не  было  у  него  сегодня  настроения,   захотел  пройти  пешком.  Захотел  и  пошел  по  новенькой  чистенькой  тротуарной  плитке  куда  глаза  глядят.  Легко,  свободно,  пусто,  значит  работают  люди,  созидают,  молодцы.  Хорошо,  что  и  охраны  нет,  незачем,  запретил,  любой  гражданин  страны  должен  чувствовать  себя  в  безопасности.  Он  тоже  гражданин и  вот,  пожалуйста,  идет  себе  спокойно  и  никакой  опасности.  Шел  он  так,  шел,  скучновато  стало.  Пообщаться  бы.  Остановился,  присмотрелся,  вгляделся,  показалось,  что  часть  серой  стены  дома  шевелится.  Подошел  поближе,  оказалось  это  человек  такой,  в  серой  униформе.  Обрадовался  Кащей,  спросил,  приветливо улыбаясь:  -  Мужик,  ты  кто?
  -  Дворник,  -  ответил  тот  и  с  готовностью  вытащил  из-за  спины  метлу и  совок.
  -  Меня  знаешь?
  Дворник  проглотил  подступивший  к  горлу  комок  и  растянулся  в  улыбке  подлизы:  -  Конечно,  кто  не  знает  благодетеля  нашего,  Кащея  Кащеевича?  С  детского  сада  все.  А  я  уже  даже  и  не  школьник.