Первая нота проклятья

1 глава. Фальшивый рок.
Из комнаты доносился не рок, а какой-то надтреснутый, больной звук - фальшиво, не в такт, будто гитара сама не хотела играть. Валерия толкнула дверь студии и замерла на пороге.
Ребята стояли, ссутулившись, как будто пытались спрятаться от собственных нот. Басист снова и снова брал один и тот же аккорд, и каждый раз он звучал всё хуже, будто инструмент нарочно издевался над ним.
Валерия смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной комок. Она столько раз собирала их после ссор, столько ночей сидела над аранжировками, столько раз уговаривала «Ещё один раз, пожалуйста, сыграем чисто». И вот теперь они не могут сыграть даже старую, сто раз игранную песню. Песню, которая когда-то казалась им гимном.
Она подошла, села на край старого ящика изпод аппаратуры и криво улыбнулась - той самой кислой улыбкой, за которой пряталась обида.
- Это ужасно, - сказала она спокойно, слишком спокойно. - Давайте тогда сыграем ещё хуже? Так хоть честно будет.
Басист вскинул голову. Глаза у него были уставшие, злые от собственной беспомощности.
- Да давайте! - рявкнул он. - Или вообще ничего не будем делать. Просто разойдёмся, и всё. Хватит уже пытаться.
В комнате повисла тишина. Даже гитара, казалось, перестала фальшивить, прислушиваясь.
Валерия не стала спорить. Не стала напоминать, сколько всего они прошли. Не стала кричать, что нельзя вот так всё бросить. Она просто встала, поправила ремешок гитары, который уже не собиралась надевать, и пошла к двери.
На пороге она обернулась, будто хотела сказать что-то ещё. Но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, как будто соглашаясь с тем, что всё действительно кончено.
Когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове билась одна-единственная мысль: «То, что я строила месяцами и годами, рассыпалось за однурепетицию. И самое страшное - я даже не знаю, кто виноват. Может быть, все. А может быть,я.
2 глава.Не занимайся ерундой.
Выйдя из здания музыки - там прошла моя последняя репетиция, - я попала под ливень. Вода хлестала по асфальту, по крышам, по мне. Я натянула капюшон куртки на голову, почти до глаз, будто так можно было спрятаться от всего, что надвигалось. Шла по мокрым тротуарам, по лужам, в которых дрожали огни фонарей. Каждый шаг отдавался внутри тупой тяжестью.
Дома всё началось сразу. Без пауз. Без передышки.
- Привет. Почему так поздно? - голос мамы прозвучал не как приветствие, а как
обвинение
- С уроков отпустили раньше, но я задержалась на репетиции, - ответила я, выдыхая весь день разом. В этом вздохе было всё: усталость, надежда, что она просто кивнёт и скажет: «Ладно, ты старалась».
- Ох, занималась бы ты ерундой поменьше, - сказала она, и в её тоне не было ни капли мягкости.
- Это не ерунда! - вырвалось у меня. Я будто защищала не репетицию, а саму себя.
- Да, конечно. Мечта тебя не прокормит, - отрезала она. Голос звучал твёрдо, как стена.
- Но я не собираюсь делать из музыки свою профессию! - возразила я, уже не понимаю
зачем вообще это говорю. Просто хотелось, чтобы она услышала хоть что-то. Хоть слово.
Она не ответила. Просто отвернулась. Так всегда. Мама всегда была против музыки. Никогда не разрешала создать группу. А я сбегала с уроков, пряталась в гараже, играла с ребятами песни, чувствуя себя живой - впервые за долгое время. И когда она узнала… Всё рухнуло.
Сейчас я старалась не поднимать эту тему. Старалась натянуть на лицо фальшивую улыбку, будто всё в порядке. Но внутри всё трещало по швам. Я цеплялась за рутину, за привычные мелочи, пытаясь удержать то, что уже рассыпалось в руках.
Я набрала номер одного из участников группы. Пальцы дрожали, будто уже знали ответ до того, как он прозвучит.
- Ну что, мы завтра репетируем? - спросила я, и в этом вопросе была вся моя надежда. Тоненькая, хрупкая, как ледяная корка.
- Мне кажется, нет, - ответил он.
Я вздрогнула. Мир на секунду замер.
- Никто не хочет играть, заниматься этим делом. Может, хватит тянуть всех за собой? Просто бросим? - его слова падали, как камни.
«Хватит тянуть за собой». Эти слова били сильнее всего.
- Хорошо, - прошептала я. В этом "хорошо"  не было согласия. Там была горечь. И сожаление. И пустота, которая разрасталась с каждой секундой.
Всё сломалось. И никому это оказалось не нужным.
3 глава. Никого не было.
Позже ко мне в комнату вошла мама с новостью, что они уезжают в отпуск, а я остаюсь одна следить за домом. Новости все разочаровывали и давали негодную надежду. Именно она уезжает с вечера в 18:00.
Время то поджимало, то уходило, то текло, и стало непонятно, что случилось вообще за сегодняшний день. Только прах мечты и надежды.
Родители уехали очень незаметно. Начало темнеть, и слёзы, как по заказу, подкатили под глаза. Они лились очень быстро, как ручейки, такие холодные, никому не нужные.
На улице появились первые звёзды и созвездия. Луна светила ясно, безжалостно освещая тропинку во дворе. Всё ещё текли слёзы, но только сил не было - они смешались с головной болью, и стало ещё больнее.
Я решила умыться, но свет отключили, телефон разряжен. Шторы не закрыты, и луна освещает мою комнату. Такой мёртвый, неживой свет. Я открыла окно настежь и смотрела на луну, потом сняла москитную сетку и крикнула:
- Силы тёмные, я устала. Помогите. Сделайте что-нибудь. Прошу!
Слова ушли в пустоту, но дом наполнился шорохами и чужими незнакомыми тенями. Луна сменила свет на красный - сначала алый, и потом багровый, густой красный. Моё сердце остановилось, и я услышала, что меня кто-то зовёт, но никого нет.
Я пошла по коридору. Были слышны звуки гитары, но никого не было.
4 глава.
Прямо рядом со мной из стены разбилось зеркало. Осколки полетели в разные стороны - то влево, то вправо. С потолка покатились капли. У нас никогда не текла крыша. Сегодня даже не было дождя. Капли падали мне на лицо, катились по щекам, щипали глаза - голодные капли, будто чужие слёзы.
Я повернула голову налево, потому что увидела старушку с косой. Но никого не оказалось. Повернула голову вперёд - и передо мной появилась барабанная установка. На ней сидел призрак. И на гитаре играл призрак. И ударник был призрак.
Заиграл бешеный рок - без фальши и лишних движений. Уши отдалились куда-то далеко. Но, закончили играть, они вскакивают и стали водить хоровод вокруг меня.
Я, не понимая, села на осколки. Пальцы сами нашли один из них - длинный, острый. Рука потянулась к нему медленно, будто чужая, будто кто-то управлял ею сверху. Я смотрела на свою руку и не узнавала её. Осколок блеснул в багровом свете, и пальцы сомкнулись на нём. Рука потянулась к коже.
И вдруг - будто что-то щёлкнуло внутри. Моя. Это моя рука.
Я швырнула осколок в угол. Он звякнул где-то в темноте. Хоровод призраков замер. Музыка оборвалась.
А потом мир погас - не от боли, а от шока.
Тело просто отключилось, будто выдернули из резетки.
5 глава
Утро встретило меня странным, липким удивлением: как я вообще тут оказалась? Комната была знакомой до каждой царапины на подоконнике, но сейчас она казалась чужой - будто я проснулась в чьей-то чужой жизни. Что происходило вчера, я не помнила. Совсем. Это было не как забыть, что положила ключи, - это было как вырвать из альбома целую пачку фотографий. Пустота. Гладкая, ровная, пугающая. Воспоминания не просто прятались - их будто стёрли, и ластик содрал заодно кусочек меня.
Глаза были тяжёлыми, опухшими - вчерашние слёзы оставили после себя  эту тяжесть, даже если сама я не могла вспомнить, о чём плакала. Голова гудела, как старый трансформатор: глухо, настойчиво, с вибрацией, от которой хотелось свернуться в комок и не шевелиться. Каждое движение давалось с трудом, будто гравитация стала в два раза сильнее. Встать. Сделать шаг. Просто открыть рот. Всё казалось непосильной задачей.
Я провела ладонью по лицу - кожа была сухой, шершавой, будто я спала не в кровати, а где-то на сквозняке. На пальцах осталась пыль. Или пепел. Я стёрла его о простыню, но ощущение не ушло.
Тишина в доме стояла такая, что в ней мож было утонуть. Ни гудения холодильника, ни  далёких голосов за стеной - только моё дыхание, слишком громкое в этой тишине.
И где-то в глубине этой пустой тишины шевелился один-единственный, колючий вопрос: если я ничего не помню… почему мне так страшно открыть глаза шире?
6 глава
Я встала. Не потому что хотелось - тело само поднялось, будто переехало в какое-то новое состояние, в котором я была пассажиром, а не водителем. Голова болела так сильно, что хотелось оторвать её и оставить где-нибудь в тишине. Рука тоже болела - но не снаружи, а изнутри, будто кто-то взял и вывернул её наизнанку. Я посмотрела на кожу - ничего. Ни раны, ни царапины. Просто ноющая, тупая боль где-то глубоко под кожей.
Нашла мазь в аптечке, намазала, замотала бинтом. Притупилось.
Побежала в комнату. Время - 11:00. Уроки давно начались. Я быстро оделась, закинула в рюкзак неготовое домашнее задание и побежала в школу.
Прибежала и поняла уроки давно кончились.
7 глава.
пооежала в школу.
Прибежала. И поняла: уроки давно кончились. Класс ушёл. Коридоры были пустыми, гулкими, с запахом мела и мокрых ботинок. Я стояла одна посреди этого пустого коридора, и мне вдруг стало всё равно. Совсем. Не страшно, не обидно - просто всё равно.
Неторопливо побрела домой. По дороге зазвонил телефон. Мама. Я не понимала, что она от меня хочет - и зачем вообще звонит. Взяла трубку.
- Да, мама, - ответила я.
- Почему тебя не было в школе! - она не стала здороваться. - Опять была на репетиции? Сначала школа, потом всё остальное!
Я не стала её дослушивать. Сбросила трубку. Заблокировала номер. Не из злости - просто чтобы голос не доставал. Чтобы тишина осталась тишиной.
Пришла домой. Разделась, переоделась в домашнее. Достала тетрадь по русскому. Нужно было переписать текст, расставить знаки препинания - обычное, тупое, механическое задание. Рука двигалась по строчкам, буквы ложились ровно, и на секунду показалось, что всё нормально. Что это просто обычный день. Просто обычная тетрадь. Просто обычная девочка делает обычное домашнее задание.
А потом я посмотрела на то, что написала.
Посреди текста, между правильными строчками с правильно расставленными запятыми, моей рукой - моей? - было выведено:
«Прости, что всё так случилось»
Я уставилась на эти слова. Они были написаны моим почерком, моей ручкой, в моей тетради. Но я не понимала - зачем? Зачем я это написала? Я не хотела, чтобы со мной что-то случилось. Я точно не хотела.
Но рука помнила другое.
8 глава.
Пока я читала литературу, я уснула. Проснулась - уже ночь. Луна всё так же ярко светила и освещала мою комнату. Начали ползти тени, появились шорохи. Я встала из-за стола и пошла по коридору.
Увидела призраков. Не стала их пугать - и сама не напугалась. Будто мы уже были знакомы, будто я всегда знала, что они вернутся. Я взяла гитару и начала играть вместе с ними. Бешеный рок - без фальши, без лишних движений. Пальцы знали каждый аккорд, будто не я играла, а музыка играла мной.
К утру они сами исчезли. И гитара в моих руках исчезла - просто растаяла, как дым
Я решила ещё вздремнуть. Пошла в комнату, легла. Лунный свет падал на лицо, тёплый и холодный одновременно. И тогда моя душа вышла.
Не больно. Не страшно. Просто - вышла. Как выходишь из комнаты в коридор. Я обернулась и увидела своё тело - оно лежало на кровати, ровно дышало, будто спало. А я стояла рядом и впервые могла почувствовать призраков понастоящему. Не услышать, не увидеть - почувствовать. Они были холодные и звонкие, как металлические струны.
И тут я вижу - огонь. Что-то светлое, тёплое, живое. И это не свет луны. Это новая душа. Она пришла и сказала:
- Спасибо, что была с ней. Но теперь пора мне.
Она вошла в моё тело. Тело вздрогнуло, вдохнуло глубже - и снова затихло. Уже не моё.
Я стояла среди призраков и ждала утра. Потом приехала мама, разбудила моё тело - новое, чужое, незнакомое. Новая душа была послушна. А меня забрала луна.
Я увидела, что всё хорошо - с моим телом и с духом. Тело живо, дышит, просыпается, мама целует в лоб. А я - здесь, среди призраков, под лунным светом, с гитарой, которую мне дали. И вместе с ними я ушла - туда, куда уходят те, кого забрала музыка.
Мне казалось, что впереди что-то новое и интересное.
Конец первой части.
( !!!Все герои вымышлены, все совпадения случайны !!!)
( Не основано на реальных событиях)