Гончая Чёрного Солнца. Хельферин

Дэрил Гейтс улыбнулся: «Добрый вечер, мисс Форстер. Очень рад Вас видеть»

«Элли» – поправила его девушка. «Добрый вечер, сэр»

Стандартное официальное обращение к полицейскому мужского пола, вне зависимости от должности и звания.

Капитан Гиббс куда-то исчез. Они остались наедине.

«Присаживайтесь» – начальник полиции кивнул на одно из кресел у «конференц-стола». «Кофе хотите?»

«Спасибо, нет» – улыбнулась Элли. «Я понимаю, что это совсем не по-американски, но я очень редко употребляю кофе. Предпочитаю соки, чай… ну, или просто обычную воду»

«Свежевыжатый апельсиновый устроит?».

Элли благодарно улыбнулась: «Вполне»

Гейтс подошёл к столику у стены, налил себе кофе (чёрный, без молока и сахара) из серебряного кофейника в изящнейшую фарфоровую чашку, Элли свежевыжатый сок из хрустального графина в стакан из того же набора.

Поставил на стол перед ней и опустился… нет, не в своё начальственное кресло. А в кресло у конференц-стола напротив Элли.

«Спасибо» – снова благодарно улыбнулась она и пригубила сок. Вкус был просто изумительный – ничего подобного она даже близко не пробовала.

«Сок просто изумительный» – честно констатировала она.

Дэрил Гейтс кивнул: «Лучшие из культивируемых в штате. Сорт Валенсия. Прямо с фермы создателя сорта – Уильяма Вольфскилла – нам их поставляют его наследники… в некотором роде». Глубоко вздохнул – и перешёл к делу:

«Мне Вас рекомендовали очень серьёзные люди…»

«Замдиректора ФБР Артур Нагельсманн?» – улыбнулась Элли.

Гейтс кивнул: «Да, но не только. Однако я всё равно бы позвонил Вам и сделал бы Вам предложение, которое сейчас озвучу»

Элли изумлённо посмотрела на него. Начальник полиции объяснил:

«Как Вы, наверное, знаете, у LAPD очень близкие отношения с UCLA. В частности, мы внимательно отслеживаем интересующих нас студентов…»

«На предмет рекрутинга?»

«Скорее хедхантинга» – поправил её Гейтс. «Но не только – мы заинтересованы в самом разнообразном сотрудничестве»

«Надеюсь, Вы не собираетесь предложить мне работу в LAPD?» – усмехнулась Элли. Гейтс покачал головой: «Мне такое даже в голову не придёт…»

«Почему?» – наигранно удивилась Элли.

Начальник полиции вздохнул: «LAPD – весьма жёсткая административно-командная система; почти что военная организация. А Вы просто помешаны на независимости и свободе…»

«Есть такое» – улыбнулась Элли. «Поэтому Вы просто несовместимы с нами – в качестве наёмного работника, разумеется» – констатировал он.

«А в каком совместима?». В каком-то точно совместима – иначе начальник полиции не стал ей делать предложение… явно о сотрудничестве.

Гейтс уверенно ответил: «Вы хотите… точнее, Вам порекомендовали поступить на временную стажировку – работой я бы это не назвал – в качестве неоплачиваемой гражданской помощницы…»

«Я предпочитаю немецкий термин Helferin» – улыбнулась Элли. «Мне представляется, что он лучше отражает суть этой должности…»

«Скорее, функциональности» – поправил её Гейтс. «Но это семантика – важно, что мы понимаем друг друга». Элли кивнула. Начальник полиции продолжил:

«Я предлагаю несколько расширить Ваши функции во время нашего сотрудничества… кстати, насколько долгим Вы его видите?»

Элли пожала плечами: «Около года, наверное. Возможно, чуть больше… или чуть меньше… в общем, как пойдёт»

Затем обеспокоенно спросила: «Как именно расширить?»

«Существенно» – ответил Гейтс. И объяснил: «Как Вы, наверняка знаете, несмотря на все наши усилия и несомненные достижения департамента, средства массовой информации… ну, или дезинформации, это уж кто как к ним относится…»

Элли кивнула. Ибо второе было ей куда ближе, чем первое.

«… от нас по-прежнему, мягко говоря, не в восторге…»

«И потому не в восторге и так называемая общественность – и даже некоторые элиты» – закончила за него Элли.

«Совершенно верно» – подтвердил начальник полиции.

После того, как он стал шефом полиции города, Гейтс постоянно подвергал критике СМИ, обвиняя их в том, что критика со стороны журналистов часто носит необъективный характер, подрывает уровень доверия населения города к полиции, вследствие чего полиция вынуждена защищать свою честь и достоинство. Что было чистой правдой.

После общественно-политических потрясений 1960-х годов СМИ обвиняла полицию Лос-Анджелеса в фанатизме, жестокости, чрезмерном применении силы и так далее. Причём, увы, не бездоказательно – растущая конкуренция со стороны телевидения вынудила газеты сместить акценты с новостей на аналитику и журналистские расследования… а в LAPD было просто Клондайком для специалистов в этой области.

Гейтсу удалось успокоить газетчиков, предотвратив PR-катастрофу и даже выстроить относительно спокойные и взаимоприемлемые отношения, но ситуация была, как говорят военные, сильно флюидной (в смысле, неустойчивой).

И потому в любой момент могла качнуться в сторону, категорически неприемлемую ни для LAPD, ни для мэрии Города Ангелов. Поэтому начальник полиции был обязан делать всё возможное (и даже на первый взгляд невозможное), чтобы это предотвратить.

Элли, кажется, начала что-то понимать. Начальник полиции продолжал:

 «Не секрет, что нам пришлось использовать, выражаясь армейским языком, тяжёлую артиллерию…»

Тяжёлую судебную артиллерию, если быть более точным. Гейтсу (невиданное дело для помешанных на разделении властей Соединённых Штатов) удалось убедить судей на всех уровнях – вплоть до Верховного суда США – стать на сторону полиции в конфликте между LAPD и прессой.

В результате, подавляющее большинство судебных решений, касающихся прессы в тот период, способствовали укреплению имиджа Гейтса и полиции в целом. Судебные решения в делах о клевете, неприкосновенности частной жизни, конфиденциальности источников и запрете доступа к пенитенциарным учреждениям на территории штата Калифорнии были приняты против прессы.

Верховный суд даже постановил, что судебные процессы могут быть закрытыми для прессы и что сотрудники правоохранительных органов могут проводить обыск в редакции газеты без предварительного уведомления или судебного заседания.

«… но на одной только артиллерии далеко не уедешь…»

Элли кивнула: «Согласна». Гейтс продолжал: «Как Вы, наверное, знаете, мы сделали LAPD гораздо более открытыми для СМИ, чем раньше…»

Элли снова кивнула. Ибо, конечно же, знала, что, несмотря на вынужденную жёсткость (и весьма критическое отношение к прессе – как, собственно, и у любого полицейского), являлся сторонником активного сотрудничества со СМИ, не без оснований рассчитывая использовать их в своих целях. Получалось, правда, не всегда… и не всегда так, как ему бы хотелось. 

Тем не менее, при Гейтсе – и по его приказу – пресс-служба Департамента полиции начала проводить регулярные пресс-конференции. Которые фактически были не столько оными, сколько зачастую откровенной рекламой LAPD.

Целью которой было продемонстрировать профессионализм, энергичность и служебное рвение полиции города в деле раскрытия преступления и искоренения преступности в Городе Ангелов.

Реклама работала, скажем так, с переменным успехом (в СМИ тоже всё-таки не полные идиоты работают), поэтому неудивительно, что начальнику полиции пришлось искать иные, более креативные подходы.

«… но недостаточно открытыми?». Это был не вопрос, а констатация, увы, неоспоримого факта. Начальник полиции кивнул:

«Думаю, что не сильно погрешу против истины, если скажу, что, в конечном итоге, единственной причиной всех конфликтов между… да кем угодно, на самом деле, с одной стороны, и средствами массовой информации, с другой, является потрясающее, просто невероятное невежество последних…»

«… не в обиду будет сказано профессиональной журналистке» – с улыбкой добавил он. Элли покачала головой: «Ко мне это не относится. Во-первых, я фрилансер; во-вторых, я, ещё будучи редактором школьной газеты, добилась, чтобы мы печатали только те статьи, авторы которых понимают, о чём пишут…»

«Правда» – с улыбкой добавила она, «у нас не было необходимости зарабатывать на рекламе и всём таком прочем – нас содержал спонсор, который требовал от нас как раз компетентности…»

Элли подозревала, что этим спонсором был загадочный доктор Теодор… только вот доказательств у неё не было. Никаких. Вообще. Совсем.

Гейтс кивнул и продолжил: «В моём случае, это просто чудовищное невежество во всех вопросах повседневной работы департамента…»

«Лень-матушка» – усмехнулась Элли. «Кроме того, каждое СМИ — это коммерческая структура и потому смысл существования оного состоит в зарабатывании денег – а вовсе не в том, чтобы рассказывать читателям правду. А деньги СМИ зарабатывают на «трёх С» – секс, скандал и страх… со всеми вытекающими из этого последствиями. Им проще высосать из пальца скандальную историю в LAPD, чем разобраться в том, что, как и почему происходит в реальности…»

Начальник полиции вздохнул: «К сожалению. Однако мне пришла в голову идея, как с этим если не бороться, то, по крайней мере, как этому противодействовать»

Он выразительно посмотрел на Элли. Которая вдруг поняла, в чём состоит смысл предложения. И немедленно расхохоталась:

«Вы серьёзно? Вы действительно предлагаете мне…»

Она запнулась. Гейтс кивнул: «Именно это я Вам и предлагаю. Я предлагаю Вам не только поступить на работу в должности, как Вы выразились, гражданской Helferin LAPD…»

«Но и написать об этом книгу?» – удивилась Элли. Ибо вот этого она точно не планировала делать. Причём понятно почему – она собиралась писать документальные детективы, а вовсе не историю о том, «как я провела лето» … то есть, извините, «как я работала Helferin департамента полиции Лос-Анжелеса»

«Для начала серию статей» – поправил её шеф полиции. «Которая потом… да, вполне может превратиться и в книгу. Вам же всё равно потребуется дипломный проект, а по Вашей программе это книга практически при любом раскладе…»

«Предварительно получив для каждой статьи одобрение пресс-службы LAPD?» – усмехнулась Элли.

«Ни в коем случае» – Дэрил Гейтс даже обиделся. «Более того, я уже договорился о публикации Ваших статей с одним… скажем так, весьма известным и влиятельным изданием – при этом весьма критически настроенным по отношению к LAPD…»

«И когда он успел… без меня меня женить?» – раздражённо подумала Элли. Но, разумеется, промолчала. Ибо уже понимала, что, хотя и она будет использовать всех своих контрагентов, они её юзать будут тоже. Причём по полной программе…

«Я согласна» – кивнула Элли. Прекрасно понимая, что от такого предложения отказаться невозможно ни с какой кочки зрения. «Только у меня есть один очень важный вопрос…»

«Только один?» – улыбнулся начальник полиции.

«Пока один» – поправилась Элли. «Что мне делать, если я во время своего… пребывания в LAPD стану свидетелем преступления – или наткнусь на информацию о преступлениях, совершённых сотрудниками Департамента?»

Дэрил Гейтс задумался. Затем глубоко вздохнул – и вынес свой вердикт: «Сами решите, что делать. Я не буду Вам ничего советовать – тем более, приказывать…»

«Да, вот ещё что» – словно вспомнив нечто очень важное, добавил он. Точнее, спросил: «У Вас ведь есть разрешение на скрытое ношение короткоствола?»

Элли кивнула: «Есть». Спасибо доктору Теодору… и, похоже, Артуру Нагельсманну (в последнем она уже не сомневалась).

Начальник полиции вздохнул:

«Вам придется ездить… точнее, Вы сами добьётесь того, чтобы Вас брали на патрулирование и на задержания. Правила LAPD это допускают – с нами иногда ездят журналисты, психологи, соцработники и так далее…»

«Но им запрещено иметь при себе оружие?». Это был не вопрос, а констатация очевидного факта. Полностью соответствовавшего здравому смыслу.

Гейтс кивнул: «Да. Но для Вас будет сделано исключение…»

Элли не поверила своим ушам. Ибо этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда. Начальник полиции покачал головой: «Это не моё решение. Я просто обязан его выполнять…»

«Лично мэра?». Ибо это был единственный человек в Городе Ангелов, который мог отдать такое распоряжение… ибо комиссия по вопросам полиции (которой формально подчинялся Дэрил Гейтс) была на такой риск просто не способна. Просто потому, что комиссия…

«Не гадайте» – несколько озабоченным тоном ответил Гейтс. «Придёт время – и Вы поймёте, что реальная система власти в стране… да и в мире тоже устроена совсем не так, как об этом рассказывают в школах и университетах – и пишут в мейнстримных книгах и прессе»

«Патрульные и детективы будут знать?» – осведомилась Элли.

Гейтс покачал головой: «Нет. Ибо начнут задавать вопросы – а это никому не нужно. Даст Бог – Вам, как и подавляющему большинству полицейских, вопреки распространённому заблуждению, никогда не придётся даже извлечь из кобуры Ваш Кольт Коммандер…»

Короткоствол Элли был надлежащим образом зарегистрирован, поэтому было совершенно неудивительно, что начальник полиции о нём знал.

«Даст?» – неожиданно даже для самого себя спросила Элли.

«Нет» – уверенно ответил начальник полиции. «Не даст»

«Вы уверены?» – обеспокоенно спросила Элли.

«Уверен» – подтвердил Гейтс. И объяснил: «Как Вы, наверное, догадываетесь, я за свои уже тридцать шесть с хвостиком лет службы в полиции не раз и не два принимал на работу сотрудников – патрульных, детективов и так далее…»

Элли кивнула: «Догадываюсь, конечно»

Начальник полиции вздохнул: «Ну так вот, постепенно я научился абсолютно точно предсказывать, кто из моих сотрудников возьмёт чужую жизнь…»

«Я возьму?» – с некоторым страхом спросила Элли.

«И не одну» – грустно-задумчиво ответил Гейтс. «Причём довольно скоро возьмёте – и, как подобает сотруднику полиции, спасая жизни…»

«Вы это знаете потому, что у меня глаза убийцы?»

«Кто Вам это сказал?» – удивился начальник полиции.

«Барыга в нарко-Гиндзе» – честно ответила Элли.

«Вам там доктор Мейсон входное тестирование устроила?» – усмехнулся Гейтс.

Элли кивнула.

«И как?» – в высшей степени заинтересованно спросил начальник полиции.

«Сдала на четвёрку» – честно призналась Элли.

«Почему только на четвёрку?» – удивился Гейтс.

«Я купила чек героина…»

«Неслабое достижение» – с уважением произнёс начальник полиции, не понаслышке знакомый с наркоторговлей в Городе Ангелов. Ибо за последний год наркомания и наркоторговля стали едва ли не главной головной болью не только Департамента полиции, но и вообще городской администрации. После окончания олимпийских игр, в городе был зафиксирован лавинообразный рост наркомании, наркоторговли и вызванных ими преступлений.

После того как правительство США в значительной степени перекрыло карибские каналы транспортировки кокаина из Колумбии (поговаривали, что не совсем законными средствами), производители дури начали её транспортировать через Центральную Америку и Мексику. В результате к середине 1980-х через Калифорнию шло до 90 % потребляемого в США кокаина.

В этот же период небывалую популярность приобрел среди наркоманов крэк-кокаин (обычно называемый просто крэк), который вскоре практически полностью заместил собой на рынке собственно кокаин и существенно потеснил другие виды наркотиков (например, тот же героин).

Крэк в промышленных масштабах пришёл в Лос-Анджелесе в начале 1984 года. В период с февраля по июль потребление крэка и связанная с этим преступность достигли беспрецедентного уровня по всему городу.

Особенный размах эта эпидемия приобрела в южной части Города Ангелов, превратившейся чуть ли не поле боя между полицией и бандами – и между бандами), а к 1985 году крэк был доступен уже в большинстве крупных американских городов. С аналогичными криминальными последствиями.

Однако и полиция не дремала – 19 мая 1985 года детективами LAPD был арестован 60-летний колумбийский наркобарон Хайро Сантамария и двадцать один член его криминальной группировки.

Агенты DEA изъяли во время ареста 556 фунтов кокаина, уличная стоимость которого составляла более 158 миллионов долларов, что стало крупнейшей партией конфискованного кокаина в истории штата на тот момент. Сантамария на тот момент также являлся крупнейшим наркоторговцем, когда-либо арестованным в Лос-Анджелесе.

Впрочем, это помогло не сильно – полиция была вынуждена признать, что распространение наркотиков остановить не удалось. Хуже того, кокаин стал доступным на территории учебных учреждений США среди старшеклассников и практически полностью вытеснил марихуану, что в свою очередь способствовало распространению наркомании среди несовершеннолетних.

Реальной наркомании, ибо марихуана, хотя и формально считается наркотиком, на деле крайне редко вызывает наркозависимость. В отличие от кокаина и героина, на которые «подсаживаются» буквально с первой пары-тройки доз.

Впрочем, Гейтс не был бы Гейтсом, если бы и в этой области не придумал нечто радикально новое и креативное. Не мудрствуя лукаво, он продолжил опираться на армейские инструменты и технологии и предложил использовать в борьбе с наркоманией… броневики. Самые натуральные армейские броневики… только пушки и пулемёты заменил старый добрый стальной таран.

Броневик понадобился потому, что в то время подавляющая часть наркотиков продавалась в «опорных укреплённых наркопунктах». В нарко-ДОТах, выражаясь армейским языком.

Эти сооружения представляли собой укреплённые здания со стальными дверями, оснащенными несколькими замками. В дверях были проделаны щели, через которые торговцы наблюдали за окрестностями, принимали наличные и проталкивали покупателям пакеты с наркотиком.

Здания были настолько хорошо укреплены, что полиции требовалось значительное время для того, чтобы пробить стальные двери и проникнуть на территорию здания… ну а к тому времени наркоторговцы успевали уничтожить товар в кастрюлях и чанах, в которых находился расплавленный жир.

Вследствие этого едва ли не подавляющая) часть арестованных в виду отсутствия доказательств совершения преступлений впоследствии оказывалась на свободе и благополучно продолжала свою криминальную деятельность.

Гейтс предложил проникать в нарко-ДОТЫ не через входную дверь (которую замучаешься пробивать), а путем разрушения части стены тараном с помощью бронемашины.

Первое применение оной оказалось неудачным (неудивительно, первый блин нередко выходит комом), однако в дальнейшем применение броневиков дало успешный результат, вследствие чего тактику этот метод (и эти бронемашины, конечно) взяла на вооружение полиция всех крупных городов США.

За первые девять месяцев 1985 года полиция Лос-Анджелеса провела обыски в 450 подозрительных домах со стальными дверьми, где велась наркоторговля, арестовав при этом 636 человек и изъяв почти 20 килограмм кокаина, 252 000 долларов наличными и 247 единиц различного оружия (вплоть до АК-47 и М-16).

Страх преступников перед бронетехникой, наряду с агрессивными полицейскими рейдами привели к тому, что жители наркоопасных районов начали сдавать полиции местных наркоторговцев (ибо желающих поучаствовать в реинкарнации Второй мировой войны на собственной улице было исчезающе мало)

В результате нарко-ДОТы исчезли повсеместно… ну, а большинство наркодилеров начали продавать наркотические средства из окон автомобилей, грузовиков, из номеров мотелей, заброшенных многоквартирных домов и на перекрестках улиц.

«… но засветилась»

«В смысле?» – удивился Гейтс.

«Барыга понял, что мне не наркотик нужен – что у меня совсем другая цель…»

«И всё равно продал?»

«И всё равно продал» – эхом ответила Элли.

«Почему» – ещё сильнее удивился начальник полиции.

Элли объяснила: «Во-первых, деньги. За полторы сотни и не такое продадут…»

Гейтс кивнул: «Это верно, денежки они любят… очень даже любят. А во-вторых?»

«Пулю очень не хотел получить – из проезжающего мимо автомобиля…»

«Ибо решил, что у тебя глаза убийцы?»

Элли пожала плечами: «Во всяком случае, он мне так сказал…»

Начальник полиции задумался – и решил сменить тему. Причём радикально сменить: «И последнее. Я не собираюсь тебе советовать, как и о чём писать…»

«Но?» – улыбнулась Элли.

«… но не могу не высказать своё мнение. Просто своё мнение»

«Я очень внимательно Вас слушаю» – улыбнулась Элли.

«Ты же католичка, так ведь?». Она кивнула: «Не особо ревностная, но да – крещена и воспитана в Святой Римско-Католической Церкви»

Она знала, что Гейтс принял веру своей матери и потому принадлежал к Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (проще говоря, был мормоном). Однако его отец был католиком, поэтому кое-что о католичестве Гейтс всё же знал.

«Тогда ты знаешь, что в нас две составляющие – праведная и греховная, причём изначально люди праведны, ибо созданы по образу и подобию Божьему…»

«… просто испорчены… я бы сказала, испачканы грехом» – закончила за него Элли. Начальник полиции кивнул и продолжил: «С организациями ровно та же самая история…»

«Поэтому LAPD есть изначально праведная организация, стремящаяся служить и защищать…»

«… но, к сожалению, испачканная… если хотите, испорченная грехом» – закончил за неё Дэрил Гейтс. «Точнее, всем известными тяжкими грехами – гордыней, алчностью, похотью, чревоугодием, гневом, ленью и завистью»

«Я поняла» – кивнула Элли. «Вы хотели бы, чтобы мои статьи отражали эту…»

«Истину» – спокойно произнёс начальник полиции. «Просто истину»

Элли задумалась… затем кивнула: «Хорошо. Я думаю, что так и есть; что изначально Ваши сотрудники и вся полиция действительно праведны»

«Вот и отлично» – Дэрил Гейтс аж просиял. «Платить Вам будут хорошо – даже очень хорошо, ибо такой эксклюзив ценится очень высоко…»

«Да уж» – подумала Элли. Но промолчала. Начальник полиции продолжил:

«Курировать Вас будет мой помощник капитан Гиббс…»

«Кто бы сомневался» – усмехнулась про себя Элли. Но снова промолчала.

«… с которым Вы договоритесь о деталях. Он Вас ждёт в приёмной»

Гейтс поднялся из кресла. Аудиенция была окончена… почти. 

Ибо Элли по дороге к выходу из предсказуемо спартанского кабинета начальника полиции Города Ангелов обернулась и спросила:

«Когда я могу приступать к исполнению своих обязанностей LAPD-Helferin?»

Гейтс пожал плечами: «Да хоть прямо сейчас. Однако, думаю, Вам потребуется неделя – две, чтобы привести в порядок текущие дела и собрать все Ваши занятия в максимально эффективную систему…»

Элли кивнула. Начальник полиции добавил: «Вашему декану я позвоню – не сомневаюсь, что со свободным посещением и индивидуальным планом работы у Вас проблем не будет. Удачи, мисс Фёрстер…»