Крымское солнцестроение

Еще
    за горами
             рассвет не вставал,
еще
    не проснулась
               морская стая,
а Крым
     уже солнце
              на берег поднял,
над сонной землей
                его подставляя.

Заря
    расплескала
              из облачных чаш
по скалам
        горячий
               янтарный настой.
И море
      качнулось,
                приветствуя нас,
и пену
     швырнуло
              на берег крутой.

Коктебель
        распахнул
                голубой балаган:
ветра,
     виноградники,
              крыши,
                причалы.
Здесь утро
         выходит
               босым к берегам,
чтоб волны
         ему
            подошвы качали.

Миндаль
      над дорогой
                поднял свой букет,
как будто
        весна
             объявила сборы.
И маки
     надели
           пунцовый жилет,
чтоб первыми
           выйти
                на сцену горы.

Цветы
    наступают
             со всех сторон:
лаванда,
       шалфей,
             васильки,
                бессмертник.
И ветер,
      травами
            напоен,
летит
    над землей,
            молодой
                и бессмертный.

Чабрец
      под ногами
               звенит и горчит,
полынь
     серебрится
              у горных отрогов.
Здесь воздух
           не воздух -
                он дышит,
                кипит,
он пахнет
        землей,
             высотой
                и дорогой.

Здесь горы
         не строились
                по чертежу:
их лава
      лепила,
            ломала
                и мяла.
К вершинам
         ладони
               и слух приложу -
услышу,
      как древность
                под камнем дышала.

Карадаг
       из моря
             вздыбил хребет,
гранитную гриву
              забросил
                на тучи.
То профиль
         дракона,
                забывшего свет,
то замок,
       разбитый
              грозою могучей.

Там Чертов палец
               над бездной торчит,
грозит
     кораблям
            каменною рукою.
А Львиная грива
              на солнце рычит,
храня
    тишину
          голубого прибоя.

В ущельях
        полуденный
                сумрак залег,
там эхо
      кочует,
             бездомно и дико.
И кажется:
          сделай
                за камень шаг -
и древняя сказка
               покажется ликом.

Здесь камень
           похож
               то на зверя,
                то на лицо,
то башня
       возникнет,
               то воин,
                то птица.
Природа
      разбила
             земное яйцо,
чтоб этой
       породой
              наружу пробиться.

Но выше,
       где ветер
               простор распахнул,
где даль
       голубая
              светла и безмерна,
планер,
      словно птица,
                качнулся,
                скользнул
и в небо вошел
             бесшумно
                и верно.

Ни грохота,
          ни огневой суеты -
лишь ветер
        натянут
               струною у крыла.
Земля
    отступает
             до чистой черты,
дорога
     становится
              тоньше стебла.

Пилот
    поднимает
             ладонь к высоте,
и ветер
      касается
              встречным ответом.
Плывет
     человек
            в голубой немоте
между
    землею
          и солнечным светом.

Под ним
      Коктебель -
                расписной полукруг,
дома
    рассыпают
             известковый иней.
И море,
      огромное,
              выплыв вокруг,
качается
       чашей
             расплавленной сини.

Планер
     скользит
            по воздушной волне,
находит
      невидимый
               теплый поток.
И небо
     становится

ближе к земле,
а сердце -
         свободнее
                всех дорог.

Эй, ветер,
        работай!
                Под крылья ложись!
Держи
    над землей
             своего человека!
Здесь небо
         не купол -
                здесь небо
                вся жизнь,
открытая настежь
               от века
                до века.

А там,
    у подножия,
              травы шумят,
кузнечики
        звонко
              куют полдень знойный.
Цикады
     над склонами
                медью звенят,
и воздух
      плывет
            можжевелово-хвойный.

В садах
      абрикосы
             румянят бока,
инжир
    наливается
              сладкою силой.
И речка
      сбегает
             сюда издалека,
чтоб море
       от этого
              сделалось синим.

Рыбак
    на рассвете
              готовит баркас,
веревка
      скрипит,
             отзываясь причалу.
Он знает:
       у моря
             особый приказ -
всегда
     возвращаться
                к земному началу.

Художник
       устроился
               возле камней,
смешал
     на палитре
              закат с бирюзою.
Но море
      меняется
              в сотни раз скорей,
смеясь
     над картиной
                живою волною.

А дети
     несутся
            гурьбой по песку,
дворцы
     возводя
            у прибойной границы.
Волна
    набегает,
            смывает строку -
и снова
      над башнями
                флаги и птицы.

Здесь каждый
           становится
                чуточку юней,
едва
    его брызнет
               соленая влага.
И август
      играет
            на струнах зыбей,
и берег
      дрожит
            от счастливого шага.

Но вечер
       подходит
              на мягких ногах,
лиловые тени
           кладет
                на долины.
И медленно
         гаснет
               в седых облаках
последний огонь
              карадагской вершины.

Зажгутся
       над бухтою
                звезды вразлет,
луна
    серебром
            обведет побережье.
И ночь
     над горами
              бесшумно пройдет,
храня
    красоту,
           тишину
                и надежду.

А утром
      солнце,
             встав на мыс,
раздвинет
        облачные двери.
И Крым
     взметнется
              снизу ввысь
Ай-Петрием
         навстречу эре.