Гончая Чёрного Солнца. Криминальасситент

Именно с таким решительным, энергичным, уверенным и приподнятым настроением она и вошла в кабинет капитана Аарона Гиббса. Встала по стойке «смирно», щёлкнула низкими удобными каблуками мягких комфортных туфель и (как это принято в Вооружённых Силах и полиции) отсалютовала:

«Курсант Форстер явилась для прохождения службы. К выполнению приказов готова!». К её некоторому удивлению, Гиббс воспринял её, по сути, подростковую, выходку гораздо серьёзнее, чем она ожидала.

Усмехнулся, хотел что-то сказать – возможно, даже, что-то важное – но передумал… или просто решил, что успеется:

«Вольно, криминальассистент Фёрстер…»

Элли удивлённо посмотрела на него. Гиббс объяснил: «Строго говоря, по принятой в Крипо Третьего рейха табели о рангах… в смысле, о полицейских чинах и званиях, Ваше положение в LAPD приблизительно… ну очень приблизительно соответствует самому нижнему чину. Криминаль-ассистент-анвертер. Кандидат на стажировке, в переводе с немецкого»

Элли кивнула: «Я знаю. Я свободно владею немецким – это фактически мой второй родной язык. У меня отец стопроцентный немец по крови» – неожиданно даже для самой себя добавила она.

Капитан LAPD улыбнулся – и продолжил: «Но это слишком длинно, а в нашей стороне длинноты не любят – поэтому пусть будет просто криминальассистент…»

В процессе работы над биографией своего почти однофамильца Элли познакомилась с системой званий в полиции Третьего рейха. И потому знала, что звание криминальассистента в Крипо (и гестапо) соответствовало званию вахмайстера (вахмистра) в Орпо – полиции общественного порядка Германии.

А в СС – для тех сотрудников полиции, которые были членами Охранных отрядов (их было примерно 20% от общей численности) званию унтершарфюрера (армейского унтер-офицера).

«Причём здесь Крипо?» – удивилась Элли. Гиббс ничего не ответил. У Элли появилось чёткое ощущение, что ей сообщили далеко не всю правду о её… типа стажировке. И что капитан Аарон Гиббс гораздо более серьёзная, влиятельная и информированная персона, чем ей показалось на первый взгляд.

Капитан поднялся из-за стола: «Пойдёмте, я провожу Вас…»

«Я могу узнать, куда?» – с некоторой опаской поинтересовалась Элли.

«Конечно, можете» – улыбнулся Гиббс. «К Вашему первому месту службы. К доктору Эдвину Балларду. К нашему судмедэксперту. В полицейский морг…»

По дороге в морг он объяснил: «Нет, это никакое не входное тестирование, хотя в этом, конечно, есть определённый здравый смысл…»

«Вы немного опоздали» – ледяным тоном ответила Элли.

«То есть?» – удивился Гиббс. Она объяснила: «Конечно, я с самого начала прекрасно знала, что нужно проверить себя – потяну ли я все эти жуткие фотографии кошмарных трупов, расчленёнку, вскрытия и всё такое прочее…»

Глубоко вздохнула – и продолжила:

«Поэтому я перелопатила в университетской библиотеке все книги с соответствующими описаниями и фотографиями, учебники… и всё такое прочее. Кроме того, подруга моей мамы патологоанатом – гражданский, не полицейский… в общем, я и учебные видео просмотрела, и на реальных вскрытиях присутствовала. Аж три дня подряд – специально для этого домой летала…»

«Так что» – резюмировала она, «меня уже мало что удивит – и вряд ли что-то напугает. Разве что у вас здесь что-то сильно паранормальное происходит…»

Гиббс покачал головой: «О таком не слышал. О моргах разное болтают, но здесь всё зло вроде чисто человеческое. А все клиенты мёртвые как стол, на котором их… изучают»

Но удовлетворённо добавил: «Это очень хорошо, что у Вас такая подготовка…»

«Плюс кое-какие знания анатомии и физиологии на уровне первых курсов медицинского факультета» – добавила Элли. «Спасибо маме»

«Хорошо потому» – невозмутимо продолжал Гиббс, «что Вы отправляетесь в морг по производственной необходимости для LAPD. B связи с форс-мажорными обстоятельствами…»

«То есть?» – удивилась Элли. Гиббс объяснил:

«Сегодня утром ассистент доктора Балларда по дороге на работу попал в ДТП. Ничего опасного для жизни… да и авто его починят быстро, но ногу он повредил так, что на работу выйдет в лучшем случае через неделю. Так что Ваш выход на стажировку – просто подарок Судьбы нашему департаменту. Правда, придётся с корабля на бал и с места в карьер… ну, а занятия в университете пропустить…»

 «Не вопрос» – невозмутимо ответила Элли. «Занятия наверстаю… а вот записку от доктора Балларда в деканат я бы получить хотела. Мало ли что…»

«Записку напечатаю я» – усмехнулся Гиббс. «А подпишет лично шеф. Так что ваш деканат будет удовлетворён вполне…»

Доктор Эдвин Баллард оказался совсем не таким, каким Элли его себе представляла. Она ожидала увидеть благообразного пожилого седого врача лет шестидесяти, упитанного, невысокого… скорее всего, даже с «профессорской» бородкой. И непременно в очках с толстыми стёклами в изящной золотой оправе.

А увидела высокого (хорошо так за шесть футов), по-военному стройного, подтянутого, чисто выбритого, загорелого, спортивного… военврача лет сорока или около того (максимум сорока пяти). Светловолосого, голубоглазого, по-армейски коротко подстриженного военврача.

Именно военврача – в этом у неё буквально с первого на него взгляда не было ни малейшего сомнения. Военврача, у которого не было очков не то, что в золотой оправе – у него вообще никаких очков не было.

«Здравствуйте, капитан» – доктор Баллард протянул Гиббсу крепкую, загорелую, офицерскую ладонь. Которую Гиббс немедленно (и явно по-дружески пожал).

Окинул Элли веселым, в высшей степени дружелюбным взглядом:

«А это, я так понимаю, моя спасительница». И протянул офицерскую ладонь теперь уже Элли: «Рад, очень рад Вас видеть, мисс Форстер. Вы в самом прямом смысле нас всех спасаете…»

«Криминальассистент Фёрстер» – поправил его Гиббс. Доктор Баллард удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал. Видимо, Гиббс имел привычку раздавать направо и налево прозвища временным (возможно, и постоянным тоже) сотрудникам LAPD, но по понятным причинам ему это сходило с рук.

«Просто Элли» – улыбнулась новоиспечённый криминальассистент, с удовольствием пожав руку военврача.

«Тогда просто Эдвин» – улыбнулся в ответ доктор Баллард. Он явно перехватил удивлённый взгляд Элли и прочитал, что она увидела совсем не того, кого ожидала. Ибо объяснил:

«Мне сорок два года, я майор запаса морской пехоты. Два года назад уволился из рядов Вооружённых сил в связи с травмой, которая не позволяет мне служить в рядах Корпуса, но позволяет служить в другой военизированной организации…»

Гиббс коротко представил Элли. Доктор Баллард довольно кивнул: «О таком… точнее, о такой я даже и не мечтал. Так что огромное спасибо тебе, капитан…»

Гиббс покачал головой: «Спасибо скажешь шефу… при случае. И О’Коннору позвонить не забудь – Элли появилась у нас не без его посредничества…»

«Вы знакомы с Мартином?» – удивилась Элли. Хотя удивляться было, в общем-то, нечему. Доктор Баллард усмехнулся: «Мартин перезнакомился, наверное, уже со всем LAPD – от шефа до уборщицы. А мы с Аароном стали его консультантами по его последнему роману. Так что да, очень даже знакомы…»

«Ладно» – вздохнул Гиббс. «Работы – как обычно – много, а времени, как обычно мало. Так что я откланиваюсь…»

В течение часа или около того доктор Баллард (надо отметить, весьма вежливо) допрашивал Элли на предмет её знаний в области анатомии, физиологии, технологии вскрытия и так далее. Затем удовлетворённо вздохнул:

«Сработаемся. Кстати, насчёт работы – нас уже заждались…»

В 1985 году в городе происходило около четырёхсот убийств в год. Плюс прочие подозрительные смерти, плюс «найдёныши» … в смысле, убитые ранее (зачастую, намного ранее) в общем, каждый день судмедэксперта был расписан «от и до».

Смена длилась восемь часов, каждое вскрытие занимало от двух до четырёх часов… каждый день Элли в среднем ассистировала на трёх вскрытиях. Каждое из которых было… в общем, жуть на жути сидит и жутью погоняет.

Расчленёнка, утопленники (зачастую пробывшие в воде недели); «поджарки» – в смысле, сгоревшие заживо или сожжённые post mortem; разложившиеся тела, найденные спустя недели; вообще скелеты (тут пару раз пришлось вызывать антрополога-криминалиста из UCLA); в клочья разорванные взрывом или изрешеченные пулями (результаты бандитских разборок) … и всё такое прочее.

Ко всей это инфернальности Элли относилась… никак. То есть, эмоционально нейтрально. Спасибо (опять-таки) маме, которая, как только узнала о профессиональном выборе дочери, соответствующим образом «запрограммировала» Элли. Как полагается – гипнозом.

В результате Элли воспринимала и человеческие тела (в любом состоянии), и их части как… ну, например, обломки стола. Или кресла. Или велосипеда. Иными словами, как объекты неживой природы.

Коими, собственно, они и были – это Элли прекрасно знала. Ибо для верующего христианина (а Элли, несмотря ни на что, была всё же верующей католичкой) человек – это душа, у которой есть тело, а не тело, у которого есть душа.

Поэтому, когда душа покидает тело (неважно, в каком направлении), последнее немедленно превращается… правильно, именно что в объект неживой природы. Которого бояться нет ни малейших оснований – как, впрочем, и для того, чтобы относиться к этому объекту с отвращением. Относиться надо спокойно и профессионально – не более, но и не менее.

Именно так она к оным и относилась – доктор Баллард, судя по всему, тоже. Поэтому они буквально с первого вскрытия не только стали не только понимать, а чувствовать друг друга – но и в некотором роде подружились (насколько дружба между мужчиной и женщиной вообще возможна).

Он совершенно не скрывал, что ему очень одиноко – его жена бросила его, отобрала двоих детей и переехала в Сиэтл. К новому мужу – влиятельному юристу (со всеми вытекающими из этого последствиями для возможности для Эдвина видеть его детей). Элли сжалилась над ним и проводила с ним немало времени и после работы. Только вечером – впрочем, он и не думал даже предложить ей провести с ним ночь.

И вовсе не из-за разницы в возрасте – истории известны весьма счастливые браки с ещё большей разницей («модель студентка-профессор»), а просто потому, что он так обжёгся со своей женой, что даже краткосрочные сексуальные отношения (не говоря уже о чём-то более серьёзном) были для него всё ещё немыслимы.

Они расставались около десяти вечера (их смена продолжалась с девяти до шести, с часовым перерывом на обед, ибо сверхурочные не были предусмотрены бюджетом LAPD), после чего Элли отправлялась сначала в фитнес-центр, а затем к Диане (занятия в UCLA пришлось отложить совсем). Точнее, к наставнице.