Дневник Таарока. Глава 9

Путь до храма занял ещё несколько дней. Я не гнал Тумана, позволяя нам наслаждаться дорогой. Воздух был не таким влажным и тёплым, как я привык, и я часто закрывал глаза, принюхиваясь и запоминая знакомые, но совершенно новые запахи: запах дорожной пыли, свежего хлеба из небольших хижин и людей, незнакомых мне. На меня часто обращали внимание, иногда даже провожали взглядом: кто-то с интересом, кто-то с настороженностью. Но особенно я любил ночи. Я долго смотрел в небо, представляя города, которые увижу, храмы, которые мне предстояло посетить. Что за испытания мне предстоит пройти? Будут ли это испытания веры или силы?
Вот и в эту ночь я лежал на земле, смотря в небо. Рядом медленно ходил расседланный Туман, пощипывая траву. Я наблюдал за звёздами, как будто пытаясь запомнить каждую. Рядом лежало письмо для Ниры, в котором я записывал свои мысли и события. Сон не шёл, но это не расстраивало меня. Была бы воля Птаха, я бы желал никогда не уходить ко сну, чтобы не упустить ни минуты этого приключения. Но тело было сильнее, и вскоре мои глаза начали закрываться. В момент, когда я почти провалился в сон, послышался звук ломающейся ветки. Резко открыв глаза, я замер, стараясь не выдавать себя. Лишённый одного уха, я не мог понять, откуда был звук, поэтому медленно приподнялся, пытаясь разглядеть ночного гостя. Стояла тишина, и я уже подумал, что это была случайность, но услышал шуршание неподалёку. Рука нашла секиру, лежащую рядом. Я напрягся, готовый ко всему, что мне принесёт ночь.
– Мяу, – я отшатнулся, взвизгнув что-то невнятное, услышав звук прямо рядом с собой.
Полосатая кошка выгнула спину, испугавшись моих резких движений. Её коричневая шерстка распушилась, но быстро разгладилась, не видя больше опасности. Присев рядом, кошка внимательно смотрела на меня большими жёлтыми глазами, такими яркими в ночной темноте. Я так и смотрел на неё, а потом просто начал смеяться:
– Как глупо я выгляжу, да? Испугался маленькой кошечки, аж за секиру схватился. Прямо настоящий Страж.
 Животное, внимательно слушало меня, а потом по-хозяйски залезло мне на ноги и довольно растянулось, громко мурча.
Я протянул руку, чтобы погладить кошку, и она с удовольствием начала тереться, подставляя шею. Я искренне наслаждался компанией нового друга, но вместе с этим в моём сердце была тоска. Хотя я и не понимал почему.
Утром, когда солнце уже встало, я проснулся и сладко потянулся, подставляя белые бока тёплому солнцу. Я вспомнил Ротта. Старый волк просыпался с первыми лучами солнца, и как будто считал, что вся деревня должна брать с него пример, поэтому нещадно будил меня, производя ужасный шум. Я всё равно любил этого ворчуна, но был очень рад, что его сейчас тут не было. Внезапно я вспомнил про своего ночного товарища. Вскочив, я осмотрелся, беспокоясь, что мог случайно прижать во сне кошку, но её нигде не было. Видимо, достаточно согревшись и отдохнув, она ушла по своим делам. Хоть я и понимал это, но всё равно было немного грустно, что наше знакомство так быстро закончилось. Уже решив начать собираться, я заметил рядом со мной тушку небольшой птички. Я бы даже не обратил на неё внимания, если бы не следы зубов на ней. Кошечка принесла подарок. Я улыбнулся этому по-животному милому жесту. Я опустился на землю и лапой вырыл небольшую ямку. Аккуратно взяв птицу, положил её в маленькую могилку и накрыл землёй. Сложив руки, я прочитал про себя молитву. Закончив, я встал, тепло улыбаясь новому дню. Пора отправляться в путь.
Храм Золотого Престола я заметил ещё издалека. Большое здание из белого камня светилось на солнце, из-за чего казалось просто огромным. От него невозможно было оторвать взгляд. Подъезжая ближе, я всё больше ощущал страх и благоговение от размеров и красоты здания.
Вокруг сновали люди в робах и обычные жители, выходя и заходя в массивные двери из светлого дерева.
Спешившись, я привязал Тумана к стойке рядом с другими лошадьми и встал у дверей храма. Я смотрел на него и пытался собраться с мыслями и подготовиться к тому, что мне предстоит. Вдруг я услышал крик сзади. Обернувшись, я увидел седого мужчину в красивой золотой робе, с вычурной вышивкой, полы которой были испачканы грязью. Рядом с ним, пригибаясь, стоял старик в старой, потрёпанной одежде. Он выглядел помято и бедно. Его штаны и рукава были испачканы, как будто от падения. Посмотрев вниз, я догадался, что произошло. Они стояли у большой лужи, и, видимо, старик поскользнулся и, упав, обрызгал священника. Люди вокруг тут же остановились, с ужасом на лицах наблюдая за этой картиной. Мужчина в робе побагровел и резко отдёрнул полы своего одеяния, за которые схватился бедняк.
– Простите, Великий Хранитель! Это произошло случайно. Я сейчас всё вытру! – старик снова потянулся к полам робы, но священник брезгливо сделал шаг назад.
– Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Ты замарал не одежду, а любовь и честь нашего бога!
Я непонимающе поднял бровь, наблюдая за этой перепалкой. Слов, описать это, у меня не было. Мне казалось, что я вижу какой-то бредовый сон, а не наблюдаю за служителем Птаха. Во мне поднималась смесь брезгливости и непонимания. Я повернул голову в сторону людей. Казалось, на их лицах были подобные чувства, но больше всего в их глазах читалось смирение.
Перепалка закончилась так же внезапно, как и началась. Священник просто развернулся и пошёл к храму, обернувшись лишь на миг, чтобы бросить взгляд на привязанных лошадей. После, он исчез в дверях.
Я несколько секунд смотрел на закрытые двери и решил подойти к старику. К нему успел подойти юноша и держал трясущегося бедняка под руку.
– С вами всё в порядке? – хоть я и видел, что он совсем не в порядке, но не мог не спросить.
Юноша осмотрел меня и остановил взгляд на нашивках моей одежды:
– Что вам ещё нужно? Разве мой отец мало унижался? – юноше было на вид лет пятнадцать, но огонь и ненависть в глазах делали его совсем взрослым.
– Тар, не нужно так говорить, – взгляд старика стал испуганным, и он обратился ко мне: – Простите, Хранитель, он совсем молод, сам не понимает, что говорит.
Я даже не успел открыть рот, когда юноша выпалил:
– Всё я понимаю! Особенно то, что ты преклоняешься перед жуликами! – его речь прервалась звонкой пощечиной. Мужчину затрясло ещё больше.
– Не смей такое говорить! Ты навлечешь на нас беду, – голос бедняка срывался.
– Не гневайтесь, господин, прошу, это всё моя вина. Мой сын не хотел, – хватая онемевшего юношу, мужчина пытался уволочь его прочь.
Я протянул лапу вслед убегающим от меня людям, но тут же опустил её. Люди вокруг уже разошлись и вернулись к своим делам, как будто ничего не произошло. Я остался один с ощущением, как будто переместился в другой мир. Обернувшись, я снова посмотрел на храм. И мне стало страшно. Но я не мог не пойти.
Подойдя к дверям, я толкнул одну из них, и меня окружила приятная прохлада. Внутри храм был такой же прекрасный, как и снаружи. И настолько же давящий. Большая зала с огромными окнами. Всё вокруг было как будто расписано золотом и деревом. По обе стороны стен неподвижно стояли стражники в светлых доспехах. Я разглядывал вычурные узоры, когда услышал голос:
– Сегодня приёма нет, приходите завтра.
Голос принадлежал сморщенному мужчине с лысиной. Он сидел за длинным столом, как и ещё несколько мужчин. Все они были одеты в золотые робы. Никто из них даже не посмотрел в мою сторону. А обратившийся ко мне старец, так и не услышав хлопка закрывающейся двери, поднял взгляд на меня. Увидев, что я всё ещё стою у входа, он закатил глаза:
– Опять глухонемой. Ребятки, выведите его отсюда. 
Как только стражники услышали обращение к ним, они двинулись в мою сторону.
– Моё имя – Тарвен, – подал голос я, косясь на стражу. – Я пришел сюда… Как новый Страж.
Шесть мужчин, сидящих за длинным столом, подняли головы и теперь смотрели прямо на меня. На их лицах читалось удивление, они начали переглядываться. Лысый мужчина поднялся с места. Я почувствовал гордость, выпрямил спину и как будто стал ещё выше. Я ждал их первых слов, первого признания моего титула. Священник помолчал несколько секунд и наконец произнес:
– Ты пьяный, что ли?
Тишину в зале можно было резать ножом. Я просто моргал, не понимая, что это было.
– Стражи – это миф. Хватит морочить нам голову и иди проспись, – когда он договорил, тот самый священник, которого я видел на улице, показал рукой подождать и обратился ко мне: – Значит, по твоим словам, ты тот самый Страж Птаха? И чего же ты хочешь от нас, о великий воин?
Я подсобрался и ответил, стараясь скрыть неуверенность:
– Я отправился в путь, чтобы посетить все храмы Птаха на нашем континенте. Пройти испытания и доказать силу своей веры, – я чувствовал тревогу, но старался держать лицо и не поддаваться панике.
– Похвально, молодой человек. И какие испытания ты должен пройти, знаешь? – его голос был вкрадчивым, а на лице блуждала улыбка.
– Нет. Я знаю лишь то, что они должны проверить мой дух на стойкость и верность заветам Птаха, – я видел, что священник одобрительно закивал, вставая.
– Ты бывал уже в других храмах?
– Нет.
– Значит, это твоё первое испытание. Хорошо, – мужчина вышел из-за стола и медленно направился ко мне. – Наш великий бог учит нас, чтобы мы не привязывались к материальным благам и ценили духовную силу, – он сделал паузу, и в его глазах появилась хитрость, которая мне очень не понравилась.
– И что я должен сделать? – мужчина обошёл меня со спины, я старался не упускать его из виду.
– Это же твой конь стоит у подножия храма? – меня обдало холодным потом.
– Да… Откуда вы знаете?
– Я знаю всех коней в округе, они являются собственностью храма, – священник встал прямо передо мной, держа руки за спиной. – Ты должен избавиться от земной привязанности. Отдай его.
Мужчина смотрел мне в глаза и чувствовал себя королём в этих стенах. Я не мог поверить в то, что слышал. Во мне поднимались негодование и желание отказаться, уйти. Но я не мог. Моя клятва не позволяла.
– Зачем он вам? Он же не вещь, а живое существо. Он мой друг! – я поднял голос, даже не заметив этого.
– Ты отвергаешь учения Птаха? Страж рождён, чтобы служить его воле! Или ты хочешь поспорить с этим? – его глаза налились притворной яростью.
Я видел его подлую душу насквозь. Но не мог спорить со священником, каким бы он ни был. Караш предупреждал о том, что храм Титуса прогнил, но я не хотел предавать друга. Глубоко вздохнув, я встретился взглядом с мужчиной и сухо отчеканил:
– Я не посмею оскорбить обеты моего бога.
Я выскочил из храма и быстро отвязал Тумана. Вскочив на него, мы умчались прочь оттуда. Я хотел хотя бы ненадолго вырваться из гнёта этого греховного места и выехал на огромное поле. Где-то далеко были деревья, и я позволил нам спрятаться ото всех здесь. Спешившись, я сел на траву, положив лапы на колени, и горько вздохнул:
– Я не знаю, что мне делать, Туман. Я не могу отдать тебя этим гнилым людям, – Туман щипал траву, слушая мой монолог. – Караш был прав. Они просто пользуются обетами Птаха, уродуя их в свою пользу. Но я не могу не выполнить испытание.
Я совсем поник, не понимая, как мне выйти из этой ситуации, но в этот момент Туман громко заржал. Подняв голову, я увидел вдалеке табун диких лошадей. Немного ближе к нам стояла та самая кобыла, которую мы спасли из лап бандитов. Она вставала на дыбы и радостно ржала. Я посмотрел на Тумана, который всем телом тянулся к ней, беспокойно переминаясь. Он не был привязан верёвкой, но всё равно не уходил.
– Ты хочешь к ней, да? – подойдя к Туману, я погладил его по гриве.
В этот момент меня осенило:
– “Отпустите все земные привязанности”, – я повторил заветы Птаха и понял, что мне нужно делать.
Я расстегнул седло и снял его. Туман развернул голову ко мне, непонимающе фыркнув. Я старался не смотреть ему в глаза, чтобы не передумать. Подошёл к голове и снял уздечку, бросив её на землю. Крепко обнял коня за шею, желая запомнить запах друга.
– Я передам твоей маме, что ты теперь свободен и нашёл новых друзей.
Туман начал артачиться, мотая головой, но в момент остановился, когда снова услышал голос подруги.
– Я тоже буду скучать. А теперь брысь отсюда, пока я не передумал, – я шлёпнул коня по крупу, и он со всех ног помчался к табуну.
Наблюдая, как Туман кружится с кобылой, я крепко зажмурил глаза, подняв морду к небу. Я изо всех сил пытался сдержать слёзы. Но резко открыл глаза, услышав громкое ржание коня. Посмотрев в его сторону, я видел, как он встаёт на дыбы, глядя на меня. Прощаясь со мной. Я смеялся и плакал, поднимал лапы, чтобы помахать ему на прощание.
Возвращался я уже один. Подойдя к храму, я увидел толпу людей у входа. Каждый из них нёс вещи к дверям храма, складывая в большую кучу: книги, посуду, ткани, даже музыкальные инструменты. Люди несли всё. А у самих дверей храма стояли священники, с важными лицами наблюдая за этим шествием. Завидев меня, тот высокомерный мужчина заговорил:
– О, это же наш могучий Страж! А где твой конь? Надеюсь, ты не ослушался заветов Птаха? – священники дружно рассмеялись, как будто эти слова были очень смешной шуткой.
Я сдержал свою злость и ответил:
– Я выполнил своё испытание. Отпустил земную привязанность, – лицо священника искривилось.
– Что значит – отпустил?
– Отпустил на волю. К своим сородичам. Туда, где его ждёт свобода и бескрайние… – мне не дали договорить.
– Хватит увиливать! Мы – Великие Хранители, и ты посмел ослушаться воли Птаха?
Люди вокруг меня начали испуганно пятиться. Я обернулся, чтобы оглядеть их и спокойно ответил:
– А разве в его заветах сказано обогащать храмы? Если мы можем отдавать свои блага, то почему не нести это обделённым? – священники переглянулись. На их лицах больше не было той спеси, что была до этого. – Даже эти люди могли бы делиться своими пожитками с другими: отдавать зерно тем, у кого оно не уродилось, давать скотину тем, у кого только зерно. Почему они должны отдавать это всё храму?
– Мы заботимся об этих людях! Не даём упасть в бездну греха!
– Вы даёте им лишь страх. Птах не должен внушать страх. Он дарует надежду и свет!
Мне казалось, я слышал, как желваки двигались на перекошенных лицах мужчин в робах. Люди вокруг переглядывались и шептали, но в этот момент вперёд вышел парень, которого я видел до этого. Его отец хватал его за руку, не давая выйти из толпы, но он отмахнулся:
– Вы запугали всех людей, что если они не будут исполнять вашу волю, то навечно будут прокляты. Но разве ваш бог не должен быть успокоением и поддержкой для людей, что верят в него? Мы забираем свои вещи, чтобы делиться с другими и по-настоящему чтить обеты!
Юноша подошёл к груде вещей, взял несколько и отдал в руки старой женщине, которая стояла рядом. Это была потрепанная жизнью книга, но она сжала её с такой силой, что морщинистые руки побелели. Мальчик продолжил носить вещи, и не все с охотой брали их. Но все изменилось, когда к нему присоединились и другие жители деревни. Груда вещей быстро уменьшалась, и ушлый священник заверещал:
– Люди! Разве вы не видите? Это зло в обличии чужака пытается сбить вас с праведного пути! Это никакой не Страж, а просто обманщик. А вы так быстро поддались его речам? – я видел, что священник пытался найти хоть какой-нибудь способ спасти положение.
Жители напряглись от этих слов, но этого было недостаточно, чтобы снова сломить их. Священник допустил большую ошибку: показал неуверенность и страх. Этого было достаточно. Он видел это. Подойдя ко мне, он прошипел:
– Ты ещё заплатишь за это, зверь. Ты и твои «верные» люди. Птах видит всё. И он не прощает тех, кто сеет смуту в его храме.
Но я не позволил ему продолжить. Мои глаза начали гореть, а всё тело наливалось силой. Горло жгло от гнева. Моя лапа обхватила горло мужчины и подняла его над землей. Всё вокруг залило красным, и я услышал свой голос, но совсем не узнавал его:
– Ересь будет уничтожена! И еретики вместе с ней.
Мужчина скулил и дёргался у меня в руках. Пелена спала, и священник упал на землю. Роба стала пыльной и грязной. Некогда высокомерное лицо исказила гримаса ужаса. Я посмотрел на свои лапы. Они дрожали. Я не понимал, почему я это сделал. Но я слышал себя. Так этого хочет от меня мой бог?
Я перевел глаза на сидящего на земле мужчину:
– Теперь я понимаю, почему я должен был прийти сюда. Моим испытанием было понять, где святая правда, а где лишь жажда наживы. Вы опозорили звание жрецов Птаха и должны поплатиться за это.
Мужчина подполз ко мне:
– Прошу, не убивай меня! Я могу заплатить. Или, может быть, хочешь самого быстрого скакуна? Получишь! Только не трогай меня, – его унизительные просьбы только убеждали меня в верности пути.
– Я оставлю вас здесь. В живых, – священник заулыбался, но его лицо резко изменилось, когда я продолжил: – Теперь вы не жрецы. Вы слуги тех, кого вы грабили. И теперь вы каждый день будете работать в полях и приносить еду тем, кто нуждается. И если я узнаю, что вы нарушили слово – я вернусь, – последние слова я произнес, опустившись ближе к его лицу.
Священник затрясся ещё больше, когда услышал одобрительные возгласы. Несколько крепких мужчин и тот самый юноша окружили жрецов.
– Не переживайте, великий Страж, мы проследим, чтобы они с лихвой отработали всё, что награбили, – жрецы опасливо смотрели на крестьян.
Я кивнул им и развернулся, чтобы уйти. Но на сердце было беспокойно. Я не понимал, что было со мной. Мне становилось страшно от самого себя.
Но не успел я сделать и пары шагов, как услышал крик жреца:
– Ты пожалеешь, зверолюд. Ты сам не знаешь, что натворил, – крестьяне быстро заткнули говорливого мужчину.
Я не стал оборачиваться. Потому что, к моему стыду, что-то во мне понимало, что в его словах есть истина.