Татарин

  Шилкин остановился в чужом дворе, безлюдном и тёмном. Он не мог отдышаться, внутри жгла ненависть... к себе. Как он мог ударить Илону, наотмашь, вложив в руку всю горечь от её поступка. Он искал причины, чтобы оправдать жену, но не находил, и ещё больше злился на себя. 
Куда идти? Шилкин бродил до вечера, петлял, выходил к тому месту, откуда начинал. В арке его нагнал поезд, пришлось вжаться в какую-то то нишу, закрыв глаза. Мелькнула мысль, надо сделать шаг вперёд, и все мучения закончатся. Поезд промчался, обдав смрадом и копотью. Просигналил за поворотом. Идти было некуда, Шилкин не мог вернуться домой. Он представил, что встретится с Илоной, разгорится скандал, стало невыносимо от одной мысли. Сбежать бы от себя, воспоминаний, дурных поступков в тот сон, прожить его вновь. На площади у вышки Системы Шилкин долго стоял, задрав голову, смотрел на огромную тарелку, медленно вращающуюся по кругу. Теперь он презирал всё, что связано с Системой. 
  Улицы пустели с наступлением сумерек. Ветер трепал волосы, полы куртки, покрывал ледяной коркой дома и провода. Зашёл погреться в какой-то бар, подобные заведения закрывались рано, этот работал всю ночь. За стойкой сидел всего один человек, Шилкин сел рядом с мужчиной в тюбетейке, попросил у бармена чашку кофе. Полез в карман за кошельком, вспомнил, уходя от Илоны, в спешке оставил его в прихожей. 
- Потерять кошелёк? — поинтересовался посетитель со странным говором. 
- А?.. Нет, забыл дома. - Шилкин извинился, хотел уйти, но тот остановил его.
- Я угощать тебя. — кивнул бармену, перед Шилкиным поставили чашку с горячим кофе. 
- Не стоит, я пойду, пожалуй. 
- Марк Шилкин, да? 
- Откуда ты знаешь моё имя? 
- О, много чего знать! Заур, а всё звать Татарин. — и протянул сухую узкую ладонь Шилкину. 
Где-то он слышал про Татарина. Дина говорила, на станции 05. 
- Ты знаком с Диной? 
Татарин усмехнулся, кивнул головой. Он был одет в длинное пальто, не по размеру, доходившее почти до пола. Татарин оказался маленького роста, по плечо Шилкину. Лицо плоское, морщинистое, с восточным разрезом чёрных глаз. Улыбался Татарин, когда говорил, посверкивая золотой коронкой на третьем зубе. Шилкин подумал, ему лет шестьдесят, может больше. 
- Я хотел бы увидеть Дину.
- Зачем тебе?
- Она дала синюю таблетку, мне снился сон. Дина сказала...
Татарин перебил:
- Знаю, знаю, что сказать Дина. Я предупреждать, Дина не слушать Татарин.
Татарин почесал лоб, покашлял, долго молчал, пристально рассматривая Шилкина.
- Ходить по улице нельзя, замёрзнуть, потом болеть. Система видеть ты ходишь, сирена включать. Тебя ловить, и пых! Мёртвый ты! — говорил Татарин с акцентом, коверкая слова в предложениях, жестикулируя. Обратился к бармену:
- Батыр, ул,* надо позвать Дина. 
За стойкой была дверь, скрытая плотной занавеской. 
- Дина, она здесь? - Шилкину казалась фарсом вся ситуация. Этот странный человек в тюбетейке, пустой ночной бар и Дина. Всё переплелось тугим узлом, не разобраться одному. 
- Здесь, здесь, — подтвердил Татарин, — Дина работать у меня. Официантка работать. 
Вернулся бармен, с ним Дина. На ней действительно была форма официанта. Чёрное строгое платье, чуть короче колена и белый фартук. В форме она выглядела взрослее. 
Шилкин молчал, подбирая слова, но так ничего не придумал. 
- На втором этаже мотель, есть свободные номера. Я провожу тебя. - Дина взяла Шилкина за руку. - Идём, уже поздно. 
Они вышли в ту дверь за занавеской. За ней оказалась лестница. Коридор на втором этаже, тускло светила лампа. Дина достала ключи из кармана, открыла одну из дверей. 
- Ты можешь жить, сколько захочешь. — она протянула ему ключ.
Они вошли в комнату. Скромная обстановка: кровать, стол, пара стульев, шкаф. Плотные шторы закрывали окно. 
- Спасибо, Дина. - Шилкин посмотрел на неё. Эта девочка в одно мгновение изменила его самого, влияет на события каким-то невероятным образом. - Ты не останешься со мной, ненадолго? Я обещаю, ничего плохого не будет. - Шилкин обругал себя, что может быть между ними?! Она совсем юна, а ему за сорок, он никогда не изменял Илоне, Система запрещает измены супругов. Да и Шилкин любил жену. Подумалось, он и сейчас её любит несмотря на гнусную ситуацию между ними. 
Дина молча села на стул, Шилкин подвинулся ближе к ней. 
- Что тебе снилось? — спросила Дина.
- Сад перед домом, в нём много цветов, яблони. Чудесное место, Дина! А потом берег моря, чайки летают, и слышна музыка. Там играли на фортепиано. Ты знаешь что такое фортепиано?
- Я помню его, чёрное фортепиано в большом зале с витражами. 
Шилкин остолбенело смотрел на Дину. Его сон из той жизни, Дина не могла помнить, да и вообще иметь представление о музыкальном инструменте! 
- Откуда ты знаешь про зал и витражи?! 
Дина закусила губу, потом сказала неопределённо:
- Так, ниоткуда...
- А всё же?
- Что ты пристал, не знаю откуда, считай, я выдумала. 
- Прости... - Шилкин подошёл к окну, отодвинул штору. Никого прекрасного сада мечты, те же огни на вышках и снег. 
- Кто такой, этот Татарин? 
- Он мой друг. 
- Странная дружба между молодой девушкой и стариком. 
- Тебе не понять! - Дина резко встала и направилась к двери. Шилкин бросился за ней.
- Дина, я не хотел тебя обидеть, честно! 
- Обещай, что больше не станешь говорить глупости. 
- Клянусь! - Шилкин поднёс руку к груди. 
Дина украдкой улыбнулась, хотя всё ещё хмурила брови.
- Вот, — она протянула ему синюю таблетку Дизфаза7, — Приятных сновидений! Знаешь, мне снится детство. Отец, мама, счастливая семья. Я хочу просто вернуть родителей, строить жизнь заново. 


*Ул (татарск.) — сын. 

Продолжение - http://proza.ru/2026/09/06/1836