Музейный экспонат

       Как вы относитесь к истории? Положительно… Это прекрасно. Почему прекрасно? Так ведь это во-первых, интересно, во-вторых, познавательно, а если рассматривать этот вопрос шире, то это и расширение нашего кругозора, и культуры вообще.
       А как часто вы посещаете музеи? Не очень часто… Ходили с классом на уроках истории… а, еще и внука водили в музей… Замечательно.
       А история, задам я вам вопрос – это наука или нет? Наука, как я понимаю, должна раскрывать что-то новое, двигать прогресс, а что делает история? Правильно, она описывает то, что когда-то было, при этом, вполне сомнительно, что она правильно описывает то, что произошло, скажем, сто, а тем более триста или пятьсот лет назад.
       Как вы знаете, Куликовское поле не могут найти до сих пор, а было ли татаро-монгольское иго или не было – тоже спорный вопрос, так как многие факты никак не вяжутся с летописями, не говоря о мифах.
       Ну, вот представьте: в летописи приведены цифры сражающихся, которые насчитывают чуть ли не по четыреста тысяч с каждой стороны. Да где же взять такое поле, на котором, без малого разместилось почти миллион воинов, а им еще и сражаться необходимо, на лошадях скакать… Сомнительно это.
       Конечно, кто-то скажет, что без знания истории невозможно прогнозировать будущее. Что тут сказать? Не буду спорить, да, действительно, знать прошлое необходимо, чтобы не совершать подобные ошибки в будущем. Однако, как мы видим и по сей день, знания знаниями, а ошибки повторяются. То есть, ничему мы не учимся и, как говорят, наступаем на одни и те же грабли.
       Если же мы коснемся музейных экспонатов, то и здесь полная неразбериха.
       В одном музее в витрине выставлены ржавые наконечники стрел, а под ими подпись: наконечники стрел двенадцатого-тринадцатого веков. Хорошо, понял… но в другом музее точно такие же наконечники выставлены и датируются уже пятнадцатым веком.
       На провокационный вопрос о датировке отвечают: мы так считаем, не поясняя почему? и на каких основаниях?
      Так что история – это, на мой взгляд, довольно несовершенная область знаний.
х х х
       Глеб Павлович окончил исторический факультет института, после чего вернулся в свой провинциальный городок к родителям и трудоустроился в местном краеведческом музее смотрителем.
       Конечно, он бы мог работать учителем истории в школе, но заработная плата учителя оказалась такой же, как у смотрителя, но отсутствовала необходимость готовиться к урокам, писать поурочные планы, бороться за успеваемость учащихся и прочая школьная рутина.
       Еще в первые дни работы в качестве смотрителя, Глеб с удивлением обнаружил несоответствия. На бирке под самоваром было указано, что это самовар восемнадцатого века, хотя, как известно, массовое производство самоваров в России пришлось на начало девятнадцатого века, да и медали об участии в различных ярмарках и призах говорили об ошибочной датировке.
       Еще более его поразила икона, которую приписывали Андрею Рублеву и датировали рубежом четырнадцатого-пятнадцатого веков.
       Когда Глеб проинформировал директора музея об этом несоответствии, она возразила и подтвердила, что эта икона как экспонат, числится у них по цене одного миллиона рублей.
       - Это очень ценная икона, - настаивала она.
       - Да как она может быть иконой пятнадцатого века, если ее письмо говорит о другом. Если мы посмотрим на нее внимательно, то можем увидеть процарапанные следы от шила или гвоздя по контурам лика. Эта икона написана не мастером, а разрисована учеником по эскизу какого-то малоизвестного местного иконописца, но никак не Андрея Рублева.
       - Не будем спорить, - подвела итог директор.
       Свидетелем этого разговора стала техслужащая тетя Нина, которая с улыбкой наблюдала за разговором.
       - Эх, Глеб Павлович, многого ты еще не знаешь и не понимаешь, подумала она. -  На обратной стороне этой «древней» иконы имеется карандашная запись: «1897 год, И. Старовойтов.» Потом, когда-нибудь сам увидишь…
       Музей, как и большинство подобных заведений культуры, находился в небольшом двухэтажном деревянном доме с печным отоплением.
       Посетителей в нем было чрезвычайно мало. В основном это были коллективные посещения учащихся местной школы во главе с классными руководителями, но они проводились раз в год, а остальное время залы пустовали и Глеб сидел при входе в музей и читал какую-нибудь заинтересовавшую его книгу.
       Однажды он увидел на столе директора обыкновенный кирпич из обожженной глины, на котором гвоздем были начертаны какие-то цифры.
       - А это что за кирпич? – поинтересовался он.
       - Это, - ответила директор, - кирпич со строительства первой линии метро в Ленинграде, исторический…
       Нас так плохо финансируют, что приходится довольствоваться такими экспонатами, - как бы оправдываясь добавила она.
       Глеб промолчал, так как видел, что этот кирпич принесла тетя Нина с соседней стройки.
       - Со строительства первой линии метро?… так и напишем, и на экскурсиях буду давать эту информацию, - решил Глеб.
       Однажды утром, придя на работу он с удивлением увидел, что техслужащая тетя Нина с необычным усердием терла пол, удаляла тряпкой пыль из самых удаленных уголков и под витринами.
       - Тетя Нина, - поинтересовался он. – Что-то случилось?
       Тетя Нина выпрямилась, отбросила влажную прядь волос со лба и ответила:
       - Да, случилось… Сегодня наш музей посетит большое начальство из областного Министерства культуры.
       - Так вот в чем причина такого кипиша, - подумал Глеб.
       Навстречу ему не вышла, а скорее выпорхнула директор музея. Она была в новом платье, на ее груди красовалась большая аляпистая брошь, а на голове красовалась необычная прическа.
       - Глеб Павлович, - обратилась она к нему. – Нас сегодня посетит высокое начальство, я попрошу Вас быть предельно осторожным в высказываниях и оценках нашего музея и экспонатов. От этого зависит будущее нашего музея и наше с Вами благополучие.
х х х
       Большое начальство прибыло ближе к обеду. Это был действительно высокий и излишне упитанный мужчина лет сорока, ровесник Глеба.
       Он сухо поздоровался, после чего приступил к осмотру музея и экспонатов.
       У одних он недовольно морщился, на некоторые бросал беглый взгляд и, неожиданно, увидел кирпич.
       - А это что за экспонат? – удивленно спросил он.
       Директор покрылась пятнами и не могла найти нужные слова, но Глеб вышел вперед и начал рассказывать его «историю».
       - Этот кирпич является историческим артефактом и одним из символов великих строек нашей страны. Его нам подарил внук одного из первопроходцев ленинградского метрополитена.
       Вот видите? На нем даже начерчены цифры, указывающие на масштабность этого строительства.
       А какое качество этого кирпича? Это же не рядовой кирпич для постройки печи. Он не пережжен, нет черных обуглившихся вкраплений… Одним словом – это шедевр эпохи социалистического строительства.
       Глеб замолчал. Директор стояла в полуобморочном состоянии и была уже не пунцового, а алебастрового цвета и еле держалась на ногах.
       Чиновник тоже молчал, как бы осмысливая услышанное. Наконец он оценил артефакт и произнес:
       - Да, выглядит он очень солидно, но я бы попросил добавить к описанию на табличке, что это кирпич с места строительства первой линии метро. Это добавит ему историческую ценность.
       - А Вы, - он обратился к Глебу, - не только информированный работник, но и высоко эрудированный специалист. У Вас какое образование?
       - Историческое, педагогический институт…
       - Я учту это обстоятельство в перспективе, - и он покинул музей.
       Когда проверяющий покинул музей, директор, наконец, пришла в себя.
       - Глеб Павлович, Вы спасли не только музей. Вы спасли меня и наше будущее. Я выпишу Вам премию…
       Однажды Глеб, идя на работу, увидел снос старого деревянного дома, на месте которого планировалось строительство детской площадки.
       Он остановился и стал присматриваться: нет ли среди этого мусора какого-нибудь интересного предмета, но кроме большого, старого и кованного гвоздя на глаза ничего не попалось.
      Он взял этот гвоздь и, придя на работу, поместил в одну из витрин.
       - А гвоздь в витрину зачем поместили? – поинтересовалась тетя Нина.
       - Это не просто гвоздь, хотя он сам по себе довольно интересен, так как вручную выкован кузнецом, но является историческим артефактом.
       - Каким?
       - Ну, об этом я еще подумаю.
       Слух об удивительном кирпиче в районном музее стал достоянием гласности. О нем написали в областной газете и вскоре музей решил посетить советник губернатора по вопросам культуры.
       Переполох в музее достиг апогея. Такого гостя здесь еще не видели. Тетя Нина вылизывала все закоулки, вплоть до «уголка задумчивости», который находился во дворе и скрябала присохшие «лепешки» лопатой.
       Директор музея опрыскивала цветы и вытирала пыль с каждого листочка, а Глеб стоял на страже в ожидании гостя и был готов подать нужный сигнал к встрече.
       Советник прибыл на машине и прежде чем войти внутрь, обошел здание со всех сторон.
       Директора начала колотить мелкая дрожь, так как за фасадом валялись пустые бутылки после распития, обрывки оберточной бумаги и кучи бычков.
       Глеб с сожалением и тревогой наблюдал за ней.
       - Господи, помоги… лишь бы она не упала в обморок прилюдно.
       Чиновник, наконец, вошел в помещение, не сделав никакого комментария по поводу осмотра прилегающей территории.
       Он заложил руки за спину и медленно переходил от витрины к витрине. Наконец остановился около кирпича.
       - А это и есть тот самый знаменитый кирпич? – поинтересовался он.
       Глеб вышел на передовую линию и уже хотел прочесть лекцию о его происхождении, но советник остановил его:
       - Я уже знаю его историю, читал в газете. Молодцы… - он хотел развить свою мысль, но тут его взгляд остановился на гвозде.
       А это что за экспонат? – заинтересовался он.
       У директора началось усиленное сердцебиение и пересохло во рту. Она пыталась облизать губы, но язык был совершенно сухой.
       - Это уникальный исторический артефакт, - перехватил инициативу Глеб. – Как Вы видите, это полностью ручная работа. Гвоздь выковал кузнец. Видите, он имеет необычную четырехгранную форму, а его шляпка большого размера, что предполагает надежность крепления. Эта шляпка не оторвется от самой высокой нагрузки. Кстати, он изготовлен на заводе, где ковали якоря для военных кораблей Петра Первого. В ту же эпоху.
       Наступила долгая пауза. Чиновник «переваривал» информацию и наконец сказал:
       - Какие вы молодцы. Как же вам удалось найти и сохранить этот уникальный гвоздь?
       Директор зашевелила губами, а Глеб с улыбкой ответил:
       - Ну, это наша маленькая тайна…
       - Понимаю, понимаю. Профессиональный, так сказать, секрет.
       После ознакомления с музеем советник по культуре сделал резюме:
       - Ваш музей – это сокровищница исторических артефактов, которыми может гордиться любой, даже крупный музей, но… помещение явно проигрывает содержимому музея.
       Я поставлю на заседании правительства вопрос о строительстве нового, современного музея.
       Перед отъездом он поинтересовался у директора:
       - У Вас какое образование?
       С трудом она произнесла:
       - Педагоги чес кое. Я учитель на чальных классов.
       - А у Вас? - обратился он к Глебу.
       - Педагогическое, я окончил исторический факультет.
       - Все понятно, до свиданья.
       После отбытия начальства, директора пробила уже крупная дрожь. Она выпила две ложки валерианы, после чего сказала Глебу:
       - Я дня два не приду, мне надо прийти в себя. Командуйте, - и передала ему ключи от здания.
       После суеты к Глебу подошла тетя Нина.
       - Ну Вы и загнули, Глеб Павлович. Гвоздь с корабля Петра Первого… Я же видела, как Вы подобрали его среди строительного мусора.
       - Каждый гвоздь и пустую банку можно преподнести, тетя Нина, как уникальный экспонат. Я не обманываю. Я просто помогаю людям увидеть то, что они хотят увидеть, а от этого зависит наше с Вами благополучие.
       Я играю по правилам, которые были заложены еще до меня и менять их не собираюсь.
       Вскоре Глеба Павловича вызвали в областное Министерство культуры.
       - Что им от меня надо? – удивился он.
       В Министерстве его принял сам Министр культуры, который выразил ему благодарность за добросовестную работу.
       - Учитывая то, что Вы специалист-историк, а также Вашу творческую работу по поиску и сохранению новых уникальных экспонатов, мы предлагаем Вам пост директора музея.
       - Благодарю Вас за высокую оценку моего труда, но я еще не готов принять на себя всю музейную ношу.
       - Должен Вам сказать, что этот вопрос уже решенный и приказ подготовлен. Кроме того, принято постановление правительства о строительстве нового здания музея, а строительство, как Вы понимаете, не женское дело.
       Поздравляю в Вас с новым назначением.
       После посещения музея Советником по культуре, в областных газетах появилось несколько материалов о работе районного краеведческого музея.
       В музей зачастили корреспонденты телевидения. Поток посетителей увеличился в несколько раз. Стали приезжать посетители из других районов области и областного центра.
       Популярность музея росла не по дням, а по часам.
       Во время очередной экскурсии, когда Глеб Павлович стоял в середине зала перед гвоздем, к нему подошел школьник и поинтересовался:
      - А правда ли, что этот гвоздь из корабля Петра Первого?
       Глеб посмотрел на мальчика, погладил его по голове и подтвердил:
       - Да, этот гвоздь действительно от корабля Петра Великого.
       Иногда, в минуты душевной слабости в правоте своей деятельности, Глеба терзали сомнения, но… он понимал, что это не обман, а некая игра, в которой каждый исполняет свою роль, но от слаженной игры всей команды зависит их судьба и судьба музея…
       - Что ж… взявшись за гуж не говори, что не дюж… 
       Он вышел в зал, посмотрел на гвоздь и улыбнулся. Игра продолжается.
Сентябрь 2026 года.