Витебск 1973. Знаменитые и незнаменитые

Ну вот, про историю города Витебска я рассказала вкратце. А сколько, оказывается, знаменитых людей родилось и творило в этом городе! Я читала список и находила знакомые фамилии, это были художники: И. Репин, К. Малевич, Р. Фальк, И. Пуни, М. Шагал. В Витебске сохранился дом, в котором жил Шагал, сейчас там музей. Но в 1973 году музея не было, да и мы не знали, кто он такой. Расскажу о нем поподробнее.

У Марка Шагала Витебск присутствует во многих картинах. Этот город всю жизнь жил в его душе. Художник родился в 1887 году в Лиозно, недалеко от Витебска и его, родившегося почти мертвым, еле откачали.

В Витебске он учился в 1-ом четырехклассном училище, а после в  художественной школе Ю. Пэна. В 1907 году он уехал в Петербург с 27 рублями, которые швырнул ему недовольный его решением учиться живописи отец.

В Петербурге Шагал учился у Н. Рериха и Л. Бакста. Вернувшись в Витебск в 1909 году, он встретил свою любовь и музу Беллу, которую мы видим на многих его очень необычных картинах. Они поженились в 1915 после возвращения Марка из Парижа.

В 1917 году Шагала назначили комиссаром искусств Витебской губернии, и к первой годовщине Октября он украсил весь город своими плакатами и картинами, не совсем (или совсем) непонятными гражданам. Здесь в 1919 году он создал художественное училище, но в 1920 году покинул его из-за разногласий с К. Малевичем. В 1922 году Марк Шагал навсегда покинул Россию.

Жил с семьей в Германии, потом в Париже, в 1941 году они уехали в Нью-Йорк. В 1944 году умерла Белла. Марк не брал в руки кисти 9 месяцев. Но «все проходит». Еще два раза он был женат. Но музой была только Белла.

Художник был очень востребован, на его счету много картин и больших монументальных работ. Кроме того, он занимался декоративно-прикладным искусством, сценографией, писал стихи и мемуары. В 1973 году он посетил Москву и Ленинград. В Витебск не поехал, побоялся слишком сильных эмоций. Умер этот творческий человек в возрасте 97 лет. Как здорово, что откачали младенца, который оставил свой неповторимый след в мире искусства!

Я сожму тебя в об’ятиях,
Мы над Витебском взлетим,
Безмятежно наше счастье:
Ты любима, я любим.
Ты в нарядной синей блузе,
Туфли, юбка, кружева.
Все в моей прекрасно музе…
Впрочем, пошлы все слова.
Не задержат нас заборы,
Не привяжет нас земля,
Лишь одной любви покорны,
В небе только ты и я.

Вот так я поняла его картину «Над городом». Есть там и нюансы. Художник не смог без хулиганства. Возможно, хотел сказать: …. я хотел на ваши заборы. Оставим это на его совести.

В списке знаменитых людей Витебска музыканты и композиторы. Многих я не знаю. Но вот Марк Фрадкин, автор музыки к 40 кинофильмам и двумстам! песням, безусловно, знаком с детства. Все знают «Случайный вальс», «Брянская улица». А песня «Вернулся я на родину» 1949 года о его родном и любимом Витебске.

Среди писателей опять знакомые: Сумароков П.И., он же был и гражданским губернатором Витебской губернии;
Лажечников И.И. автор «Ледяного дома» (вице-губернатор Витебска), по мотивам истории города написал еще и повести «Внучка панцирного боярина» и «Вся беда от стыда»;
известный и взрослым, и детям Маршак С.Я.
А кто не знает старика Хоттабыча? Книгу о нем написал Л. Лагин;
Ну и Василь Быков.

Чтобы закончить с этим списком знаменитостей, упомяну еще и самого высокого человека (рост 285 см) Федора Махнова (1878-1912), лауреата Нобелевской премии по физике Жореса Ивановича Алферова, географа, геолога, палеонтолога и участника польского восстания Черского Ивана Дементьевича, героя Великой Отечественной Войны Константина Заслонова.
Удивительный город, родина талантов. Имена многих из этих людей увековечены в названиях улиц, площадей, им установлены памятники. Город их не забыл.

Ну вот, а теперь я могу рассказать и о нашем с подругами-студентками пребывании в этом замечательном городе.

На прием к директору молочного завода мы попали не сразу, он был занят, освободился только после обеда. Директор был приветлив, но серьезен. Ознакомившись с нашими документами, он распределил нас по цехам и сменам. Видно было, как он тихо радовался, «затыкая» студентками «дырки», образовавшиеся в результате летних отпусков сотрудников. Итак, мы с Людой оказались в сметанном цехе, а Наташа с Леной в творожном. И все в разные смены.

Далее предстояло определиться с жильем. У Наташи с Леной было прописано общежитие Витебского текстильного института.
А вот, читая наши бумаги, директор молочного завода с интересом узнал о находящемся в его ведении общежитии для работников, куда направлял двух своих студенток заботливый наш холодильный институт. Вытаращив на  нас глаза, он спросил, кто передал в наш институт такую дезинформацию? Отродясь у молочного завода общежития не было. Если директора это открытие удивило, то нас возмутило. Как же можно так безответственно врать?
Директор тут же позвонил в общежитие текстильного института выяснить, может быть и нас туда можно пристроить. Но там обещали только через несколько дней - студенты уедут на практику, комнаты освободятся. Директор развел руками.

Мы все-таки отправились в общежитие. А вдруг там найдут место и для нас с Людой? Не нашли.

Девочки поехали за своими вещами к тете Оле, а мы с Людой на вокзал. Я горела желанием тут же уехать обратно и устроить скандал в своем институте. Но билетов в кассе не было. Мы пристроились на скамеечке в зале ожидания и пытались найти пути решения жилищной проблемы. В гостиницах того времени мест всегда не было. На улице быстро темнело.

Тут в зал ожидания с шумом, весельем и танцами ввалился целый табор цыган. Разглядывая ожидающих, они явно искали жертву. Нам стало не по себе. Как тут ночь продержаться? Милиции видно не было. И тут мы вспомнили про тетю Олю.
Бедная тетя Оля! Теперь мы заявились к ней поздним вечером. Она всплеснула руками: ну какой вокзал! До сих пор не понимаю, как она сумела пристроить нас на ночлег в своей маленькой однокомнатной квартирке, в которой кроме нее жили еще ее муж, взрослый сын и лежала за занавесочкой парализованная мать. Благословенны такие добрые люди!

На следующий день уже надо было идти на работу. Первым делом мы явились в кабинет директора и озаботили его нашей жилищной проблемой. И он не отмахнулся. Вызвал по телефону какую-то пожилую работницу.
; Послушай, Степановна (честно говоря, не помню как ее звали),  ты не могла бы несколько деньков пожить у дочки, а квартиру сдать вот этим студенткам, нашим практиканткам из Ленинграда? Потом они в общежитие переедут. А пока вот им негде остановиться.  И тебе деньги не помешают.
; Это да. Но если только ненадолго.
Ну как можно отказать директору? И еще магическое слово Ленинград. К ленинградцам в то время было особое отношение: уважительно-теплое. Это была не наша заслуга, а наших родителей. А мы гордились нашим городом и старались не уронить планку. Ленинградцев узнавали по интеллигентному поведению, по манере одеваться, по речи.

Итак, мы освободили тетю Олю от своего присутствия и в’ехали в квартиру Степановны. Оставили вещи и пошли осматривать окрестности. Степановна нас предупредила, что гулять в парке опасно, лучше по улицам. Чего же можно бояться в ясный солнечный день? Нас не запугать. И мы отправились в парк. Очень красивый тенистый парк располагался на берегу реки Витьбы. От этой речки город и получил свое название. Наверное, когда-то она была большая и полноводная. Теперь между крутых и высоких берегов струилась узенькая мелкая речушка. Все течет, все изменяется.
Парк, однако, показался нам каким-то безлюдным. Это было немного странно. Мы брели по аллее, наслаждаясь прохладой и отсутствием пыли. В городе ее было много. По краям аллеи стояли пустые скамейки. Где люди? Но вот вдалеке показалась скамейка, облепленная пестрой толпой. Вдруг эта толпа отлепилась от скамейки и быстро двинулась в нашу сторону. Мы оглянулись: никого. Только мы и эта пестрая толпа. Сразу вспомнили цыган на вокзале и наказ Степановны. Стало страшно, и мы развернувшись, дали деру из этого тенистого и безлюдного парка. Отдышались, когда оказались на площади. Цыгане от нас отстали.

Через 3 дня мы уже смогли воссоединиться со своими подругами в общежитии. Благодаря протекции директора завода нас поселили в общежитии института. В комнату на троих поставили раскладушку. Но в тесноте - не в обиде. Мир не без добрых людей.

В первый рабочий день на заводе
нам выдали спец. одежду. Это был белый халат не то 54, не то 56, может, и вовсе 60-го размера. Его можно было обернуть вокруг себя 2 раза. Обернули, подпоясались. Следующей частью гардероба была белая косынка. Но самыми потрясающими были кожаные ботинки на деревянной платформе. Писк моды! Кто был их дизайнер? Чтоб ему век в такой обуви ходить. Представляете, как гремели по бетонному и кафельному полу эти платформы. Они еще и скрипели. Но что делать? В босоножках, туфлях, спортивных тапочках ходить по молочному заводу нереально. Там постоянно на полу лужи, его постоянно моют. Моют оборудование, тару, бутылки, баночки, фляги, проливают на пол продукты, смывают их. Канализация просто не успевает собрать всю эту жидкость.
Местные сотрудники ходили в резиновых сапогах. Мы сапоги с собой не взяли. Пришлось надеть эту предоставленную нам обувь, хорошо что не 41 размера.

Увидев друг дружку в таком прикиде, не могли удержаться от смеха. Но решили, что «во всех ты, душечка, нарядах хороша!» Главное: держать марку.

Пришла мастер и строго нас оглядела:
; И всякие финтифлюшки надо снять: серьги, кольца, броши.
; Да у нас и нет ничего такого.
; А перстень я вижу.
; Он плотно сидит на пальце, - попробовала возразить Лена.
; Надо снять, - не терпящим возражения тоном сказала мастер.
Лена сняла перстень и положила в нагрудный карман халата, чтобы не потерять. Перстень этот сыграл со своей владелицей злую шутку.

Как я уже упоминала, Лену и Наташу определили в творожный цех. Творог всегда считался питательным продуктом с ценными лечебно-диетическими свойствами. Он богат незаменимыми аминокислотами. В СССР была предусмотрена ежедневная норма потребления творога 20 г.

Процесс производства творога включал в себя (в то время) следующие операции: сепарирование молока до получения нужного содержания молочного жира, пастеризацию и охлаждение молока до температуры заквашивания (28-34 град. С), заквашивание и сквашивание, самопрессование и прессование, охлаждение и упаковку.  Сквашивание молока происходило в больших ваннах. Туда вносили закваску, хлористый кальций, сычужный фермент или пепсин, а в межстенное пространство ванн подавался теплоноситель для подогрева заквашенного молока и поддержания температуры сквашивания. Периодически работник проверял готовность сгустка.
Готовый творог с помощью специальной лиры разрезали на кубики и оставляли для выделения сыворотки.
Вот Лене и поручили выполнять эти операции. А перстень возьми да и вывались из кармана в эту ванну. Иголку в стоге сена, конечно, не найти. А перстень в ванне емкостью 2000 литров? Или 4000?

Процесс поиска перстня значительно замедлил остальные операции производства творога.
Сначала медленно и осторожно слили сыворотку. Она тяжелее и находится в нижней части ванны. Остальную массу оставили еще на полчаса. Снова осторожно слили сыворотку. Получившийся творог разлили в небольшие бязевые мешки и разместили сначала для самопрессования, а затем под пресс. А вот далее пришлось перед отправкой на расфасовку перебрать вручную все мешки с творогом, подключив к этому процессу еще нескольких сотрудниц. Не трудно догадаться, какой мимикой и словесными выражениями сопровождалась поисковая операция. По закону стервозности перстень оказался в предпоследнем мешке. Зато процесс производства творога был досконально изучен.

Продолжение следует.