На краю долгой зимы глава 10

10

Олеся замерла с телефоном в руках, боясь пошевелиться, будто любое её движение могло смахнуть изображение с экрана. По её щекам заструились горячие слёзы, но она не обращала на них никакого внимания, потому что это были слёзы радости. Олеся была счастлива настолько, насколько можно быть счастливой, отыскав что-то давно утерянное, но очень дорогое и ценное.
Она погладила пальцем по лицу, которое хотела бы увидеть перед собой, и сенсорный экран послушно отреагировал на прикосновение, перелистнув страничку. Открылся другой снимок, на котором были Карина и незнакомые ей люди. Олеся стала листать фотографии, в основном хвастливо презентующие благополучие и довольство жизнью Колиной сестры. 
Вот несколько фото на террасе красивого дома в плетёных креслах – она и мужчина, очевидно, её муж, а рядом всё те же дети – мальчик и девочка. Фотографии были явно постановочные. Ещё одна фотосессия, но уже в доме возле новогодней ёлки. Большая гостиная, стильная и красивая, как и всё на этих фотографиях. Дальше школьная линейка, дети с букетами и улыбающаяся Карина, явно демонстрирующая шикарный костюм. Были там и пляжи с белым песком, и заснеженные склоны горнолыжных курортов, и городские пейзажи как узнаваемого, так и совсем незнакомого зарубежья, но Олесю всё это мало интересовало, поэтому фото торопливо перелистывались.
Она искала совершенно другие фотографии, на которых было знакомое лицо - невероятно притягательное и настолько же таинственное, потому что скрывало от неё всё, что случилось с ним за прошедшие с их расставания двадцать лет. 
 Их было совсем немного: какие-то общие снимки, запечатлевшие, очевидно, семейные праздники, где среди прочих был и Николай. А ещё была парочка таких, где Коля был в окружении детей – уже знакомых девочки и мальчика, судя по всему, его племянниками, и ещё одного парнишки лет одиннадцати-двенадцати, удивительно похожего на него. 
- Скорее всего, этот его сын… а-а-а, точно сын, - утвердительно кивнула Олеся, прочитав подпись под одной фотографией: «Ура! Наконец-то мой брат вернулся в родной город, теперь чаще будем видеться с ним и Арсением!»
 Олеся пролистала всю фотогалерею, но ни на одной из фотографий не увидела рядом с ними женщины, невольно ощутив тёплую волну, прокатившуюся внутри.
- Глупая, - тут же одёрнула она себя, - это же профиль Карины, она не будет демонстрировать того, кого не хочет… А почему не хочет? – Олеся вспомнила, как та говорила ей, что брату повезло встретить очень хорошую девушку, которая понравилась не только самому Коле, но и им с мамой… Ну, возможно, он женился на другой! – пришла она к выводу и вскоре вынуждена была прекратить экскурс в виртуальную жизнь Коли и его сестры, потому что её телефон почти разрядился, сообщив ей об этом. Олеся поставила его на зарядку и, бросив взгляд на часы, поспешила на кухню, пора было готовить ужин.
«Он мало изменился, - думала она, суетясь у плиты, - возмужал, конечно, но тот же взгляд, та же улыбка… Как бы я хотела встретиться… жаль, что это невозможно… мы и живём-то в разных городах, даже вероятности такой нет… Но почему нет?» – твердил какой-то упрямый голос в её голове, и она была ему рада.
Делая привычную работу, она мечтала, как они случайно встречаются где-нибудь на вокзале, в аэропорту или в торговом центре. Могут же они когда-нибудь оказаться в одном городе. Сердце сладостно заныло, а на лице сама собой вспыхнула счастливая улыбка, которую даже на расстоянии почувствовала Юля, позвонившая матери.
- Привет, солнышко! – бодро ответила дочери Олеся, прижимая плечом телефон, чтобы руки оставались свободными.
- О-о-о, мам, у тебя хорошее настроение? Рада за тебя, хотя и удивлена, если честно, - не стала скрывать дочь, - признаюсь, я ожидала меланхолию, а тут заметное оживление… Не иначе папа свалил куда-то, да?
- Он на работу уехал, - подтвердила Олеся, не сделав замечания по поводу её «свалил», хотя обычно просила дочь выражаться грамотно.
- Да? Нормально… А вообще, как дела? Не сильно доставал тебя после моего отъезда?
- Нет, мы не разговаривали даже, - ответила Олеся, что тоже было нетипичным: обычно она не считала правильным откровенничать с дочерью об отце.
- Зато мы с бабушкой поговорили! – сообщила ей Юля.
- И-и-и…
-  И она расстроилась…  хорошо, соседка в гости пришла, они сейчас пьют чай на кухне и сплетничают о ком-то, - сообщила Юля.
- Доченька, ты с бабушкой поосторожнее, у неё давление, сердце…
- Мам, я ничего такого не делала, просто она спросила, почему я без настроения приехала, я и сказала, кто его нам с тобой испортил! – пояснила Юля. – А она начала защищать папу, как делает это всегда, я в конце концов не выдержала и рассказала в красках, что произошло. Бабушка сначала слушать ничего не хотела, всё говорила, какой он ответственный, надёжный и даже если и проявляет строгость, то всё это оправдано, представляешь? – горячилась дочь. – Но самое главное знаешь что? – воскликнула она и сделала паузу, ожидая ответа матери.
- Что же, - осторожно поинтересовалась Олеся.
- А то, что бабуля заявила, что хорошо, что ты разумная и гибкая и правильно делаешь, что терпишь всю эту папину тиранию! – выпалила Юля и, переведя дух, уточнила: - Ну, я не дословно повторила, но смысл сохранила!
- Юля, заче-е-ем… бабушка убеждена, что Гена идеальный муж, нам её не переубедить, пока она сама не столкнётся с чем-то неприятным, - вздохнула Олеся, но Юля не слушала её, торопясь продолжить свой рассказ.
- Ну здорово: гибкая ты, оказывается! Это потому что не можешь сказать слово «нет»! Папа тебя обесценивает, а ты не перечишь ему, а слушаешь все его нудные замечания и указания! В этом и есть гибкость? Бред полнейший!  - не успокаивалась дочь. – А бабушка знаешь, что на это ответила? Что папа обеспечивает нас! Обалдеть, в общем! Не понимаю, если обеспечивает, то владеет нами, что ли? Мам, извини, но я напомнила, что крепостное право отменили и ты теперь вольна подать на развод!
- Юля… Разве можно бабушке вот так в лоб говорить подобные вещи? – испугалась Олеся за мать.
- Я уже поняла, что нельзя, но сказала, что делать…  Бабушка разохалась, разахалась, я накапала ей капли и тут соседка пришла. Сейчас всё хорошо, не переживай! Я тебе специально рассказала, чтобы ты всё знала, наверняка она тебе позвонит и будет воспитывать. Ты извини, что это из-за меня, - виновато проговорила дочь.
- Ладно, за это не переживай, главное, чтобы с бабушкой всё было нормально…
- Да и так уже всё норм, я же говорю, они вон смеются там, уже сериал какой-то обсуждают! Всё мама, я с Алиной договорилась встретиться, пойду, ладно?
- Куда вы пойдёте? – тут же встревожилась Олеся.
- Да я пойду - к ней домой, в соседний подъезд! – хохотнула Юля. – Вот в этом ты вся – контроль, контроль, контроль!
- Да не контроль это, а забота, - Олеся поморщилась произнеся, в общем-то, вполне нормальное слово, только настолько затасканное Геной, что звучит уже совершенно по-иному – не то насмешливо, не то издевательски.
- Ладно, мамуль, я пойду, ладно? Вечером отзвонюсь, как приду, не волнуйся! Чмоки-чмоки, пока! И не переживай за бабушку, она правда в полном порядке, - напомнила дочь.
Олеся посмотрела на замолчавший телефон и улыбнулась.
- Как хорошо, что у меня есть Юлька! Она компенсирует все неприятности моего замужества, - тихо проговорила она, чувствуя себя сейчас гораздо сильнее и решительнее, словно у неё внезапно выросли крылья.
Она принялась напевать что-то и, что было совсем уж для неё необычным, пританцовывать, передвигаясь по кухне между столом, мойкой, плитой и холодильником. И пока готовила ужин, решила, что после праздников подаст на развод. «Юля права, надо делать какие-то шаги, а не стоять и ныть… Ничего, снимем с ней квартиру, надо посмотреть, какие цены, прикинуть…» - спокойно и не спеша обдумывала она.
 А ещё теперь у неё был Коля. И хотя в реальности его по-прежнему не было рядом, он смотрел на неё с фотографий, которые она сохранила у себя в телефоне. Судя по всему, Карина очень активна и не оставит без новостей о своём семействе и обо всех причастных к нему, так что Олеся будет в курсе Колиной жизни.
От этих мыслей поднималось настроение и улыбка бежала по её довольному лицу, что сразу же бросилось в глаза вернувшемуся домой супругу. Против обыкновения он ничего не сказал по этому поводу, лишь едва заметно усмехнулся и прошёл в гостиную дожидаться ужина.
Оба в этот вечер вели себя не как обычно. Олеся молча накрыла на стол и жестом пригласила Геннадия. Он тоже молча сел на своё привычное место, поужинал, не проронив ни слова и, сдержанно поблагодарив её после еды, вышел из-за стола, а позже устроился там с ноутбуком.
Олеся пошла ещё дальше, решив пойти спать в Юлину комнату, но Геннадий и тут ничего не сказал ни в этот вечер, ни на утро, когда оба проснулись. Опять молча позавтракал и уселся за свой компьютер.
В конце концов разговаривать друг с другом они начали, но это было очень странное общение, особенно со стороны Гены. Он ничего не требовал, ни о чём не просил и ничему не учил Олесю, всё разговоры возникали из насущности, были предметными и короткими.
- Как долго дочь собирается гостить у бабушки? – поинтересовался он дня через три после Юлиного отъезда.
- Как обычно, до конца каникул, - ответила Олеся, подняв на него тревожный взгляд в ожидании, что сейчас последует требование немедленного возвращения Юли домой, но этого не произошло, а разговор того вечера на этом и закончился.
-  Я привёз продукты, на ужин, сегодня неплохо было бы приготовить отбивные, - ровным голосом предложил он на следующий день, принеся домой два больших пакета с узнаваемым логотипом супермаркета.
- Хорошо, приготовлю, - согласно ответила она, раскладывая продукты по шкафам и полкам холодильника.
- Я в офис, есть работа, потом у меня деловая встреча в кафе, так что ужин можешь на меня не готовить, - предупредил он её в один из дней.
- Хорошо, я тогда к маме с Юлькой съезжу, - обрадовалась Олеся, не услышав ни возражения, ни поддержки, но ей это было и не нужно.
Ксения Петровна встретила дочь настороженно и прохладно.
- Как у вас дела? – пристально глядя ей в лицо, спросила она прямо у порога, пользуясь тем, что Юля была в душе.
- Мама, ты каждый день задаёшь этот вопрос по телефону, - поморщилась дочь, - я тебе не скажу ничего нового: у нас всё по-прежнему, ничего не изменилось… И не изменится, не надейся!
- Олеся, что значит, не надейся? – возмущённо начала мать. – Ты почему ничего не делаешь, чтобы погасить конфликт в семье? Почему так безответственно относишься к этой непростой ситуации? Безответственно и глупо! Перед тобой живой пример: твоя мать! Ты думаешь легко было остаться одной? И тебя поднимать надо было, и на работе крутиться, да и вообще по жизни…
- Мама, иногда лучше остаться одной, чем быть замужем непонятно за кем, - возразила Олеся.
- Что ты такое говоришь? Это Гена-то непонятно кто? Да он прекрасный муж – интеллигентный, внимательный, галантный, заботливый… Что ещё тебе надо, не пойму я! – нервно воскликнула мать. – И дочь ещё настроила против отца, ну куда это годится!
- Я никого не настраивала, не наговаривай на меня! Юля уже взрослая девочка, к тому же умная и рассудительная, она всё видит и понимает больше, чем ты хочешь, чтобы было…  И вообще, мама, сколько можно, у нас с тобой все новогодние разговоры только об одном! - в волнении пыталась объяснить Олеся матери то, что объясняла каждый день с того самого вечера, когда Ксения Петровна узнала от внучки, что её родители могут развестись.
- О чем спор? Драки ещё нет? – послышался Юлькин весёлый голос и вскоре она сама в махровом халате и закрученном на мокрых волосах полотенце появилась на пороге кухни. – Уф, ещё не начинали, я ничего не пропустила… Привет, мам! – дочь чмокнула Олесю в щёку. – Как хорошо, что ты пришла, а то мы с бабушкой заскучали совсем… правда, ба?
- Заскучаешь с вами, - обиженно проворчала Ксения Петровна и присела на стул, отвернувшись к окну.
- Правильно, бабуль, скучать мы не будем, сейчас выпьем чаю и танцевать пойдём! – заявила Юля, заставив бабушку повернуться и в недоумении уставиться на внучку.
- Какие ещё танцы? У нас тут катастрофа надвигается, а ты паясничаешь!
- Какая катастрофа? У нас просто перемены, причём, к лучшему, пе-ре-ме-ны, бабушка! – Юля поцеловала и её. – Ну прекрати, бабуль, знаешь, надо избавляться от того, что не даёт жить, потому что на это место придёт другое – лёгкое и радостное!
- Ты думаешь, что говоришь? – скривив гримасу, спросила бабушка. – Вам с мамой всё это кажется какой-то игрой, но знайте - потерять всё легко, а что потом? Ты скоро закончишь школу и уедешь учиться, а она что? – кивнула мать на Олесю. - Будет в одинокой тоске проживать дни?
- Почему ты так говоришь? Может, и не одна вовсе! – вдруг заявила Юля. – Мама ещё молода, хороша собой, да она вообще милашка! С ней рядом просто должен быть тот, кто её любит! По-настоящему, искренне! – совершенно неожиданно выкатила дочь, от чего глаза у Олеси едва не покинули обозначенные природой пределы. 
- Что? Так вот в чём дело! – обессиленно покачала головой Ксения Петровна. – Ты что, вновь закрутила с этим своим Николаем? Нашла-таки  его? Да ещё и дочь посвятила в свои интрижки?
- Мама, ты с ума сошла? – закричала Олеся, покраснев, потому что мать невольно прикоснулась к её тайне, хотя и виртуальной.
- Мама? Вот это да! Я чего-то не знаю? – теперь уже Юля распахнула от удивления глаза, такие же большие, как у матери.
- Нет, Юля, ничего такого нет, бабушка не думает, что ляпает! – укоризненно взглянув на мать, эмоционально выкрикнула Олеся. – Как ты вообще могла вообразить нечто подобное, мама? Как тебе в голову пришло оскорбить меня, твою родную дочь, грязными намёками… да даже напрямую высказать… без недомолвок…
Она упала на стул и, закрыв лицо руками, заплакала.
- Ладно, ладно, успокойся, - забегала вокруг неё Ксения Петровна, поняв, что перегнула палку, - ну сказала, не подумав, просто ты меня вывела своими разговорами про этот дурацкий развод!
- Мама, на выпей воды, - Юля погладила мать по волосам, держа перед ней стакан с водой.
- Спасибо, - Олеся отняла руки от мокрого лица.
- А кто этот Николай, вы расскажете? – спросила Юля, когда мать немного успокоилась.
- Да никто! – сердито отозвалась бабушка. – Хватит о нём, у нас есть, о чём подумать… о том, как помирить твоих отца и мать!
- Ничего не получится, ба… Я тебе уже устала рассказывать, как ты не поймёшь, мама ведь несчастна, она как марионетка живёт: дёрнули за правую верёвочку - приготовила еду, дёрнули за левую – рубашку подала…
- Юля, это и есть семейная жизнь – супруги всегда делают что-то друг для друга! – возразила ей бабушка. – Твой папа успешный юрист, он много работает, но и зарабатывает поэтому неплохо, он вас содержит, а мама – его жена, она создаёт ему условия, чтобы он мог работать в таком ритме!
- Ладно, бабушка, я это уже наизусть выучила, пойду волосы высушу, потом чай будем пить, хорошо? – предложила Юля и убежала, а Олеся, воспользовавшись её отсутствием, решила сказать матери то, что давно уже собиралась.
- Послушай меня, пожалуйста, мама! – тихо обратилась она к ней. – Я хочу напомнить тебе, где закончила свои дни мать Геннадия… Помнишь ведь, да? В специнтернате для пожилых людей… А вспомни-ка свою подругу Нину Владимировну, которая, как и ты, обожала Геночку, но она-то его тётя, хотя бы… - усмехнулась Олеся. – Ну что, вспомнила? Она оставалась в своей квартире, слава Богу, но кто её навещал, когда она заболела и не могла выходить? Ты, да я, да ещё Юля с нами… А что же её любимый племянник? А он всё время прикрывался делами, которые невозможно отложить ни на час, ни на полчаса, чтобы навестить тётю, любящую повторять, что была ему как вторая мать… Опрометчиво повторяла, зная судьбу несчастной женщины, но не зная, что и её он тоже хотел куда-нибудь пристроить.
- Как это? – в глазах Ксении Петровны мелькнул испуг.
- Да так, мама! Хоспис он подыскивал, считая, что этот нормально и гуманно! – ответила Олеся оторопевшей матери. – Я его уговаривала не делать это, а он отвечал, что, часто навещая его тётю, я разрываюсь и мало времени уделяю семье, дому, но главное – ему… Кое-как согласился, потому что в основном ты смотрела за ней, я не так часто ходила туда. – напомнила она и, глубоко вздохнула, сдерживая слёзы, а потом сказала то, ради чего и завела весь этот разговор, и о чём на самом деле иногда думала, пугаясь подобных мыслей: - А теперь, мама, задумайся вот о чём: если, не дай Бог, со мной когда-нибудь произойдёт что-то подобное, понимаешь, где я окажусь? Или ты где окажешься, мамочка, если со мной, не дай Бог…
- Я уже всё! – сообщила Юля, вернувшись на кухню. – А чайник почему не поставили? Всё не наговоритесь? Я ничего не пропустила? – задавала она вопросы, посмеиваясь при этом.
- Правда, давайте пить чай, мы с Юленькой сегодня такой пирог с брусникой испекли, язык проглотишь! - пообещала Олесе мать, едва справляясь с напряжением от того, что только что услышала.
Дальнейшие разговоры были гораздо спокойнее и приятнее. Ксения Петровна притихла и не отговаривала больше дочь от развода, вернее, вообще не вспоминала об этом. Но Олеся, собравшись домой, сама напомнила.
- Мама, ты не обижайся, но я решила, что после праздников займусь личными делами, то есть подам на развод. Как ты понимаешь, претендовать ни на что, кроме Юли, я не буду, да и не могу, если бы захотела… Как только подыщу подходящую квартиру, мы с Юлей переберёмся туда, потому что никакой семьи уже и так нет.
- Вам не надо подыскивать никакую квартиру, она у вас есть, - тихо сказала Ксения Петровна, перестав сопротивляться, так как поняла, что ничего уже не изменить.
- Бабуля, ты на нашей стороне? – обняла её Юля, и, положив голову ей на плечо, с улыбкой посмотрела на мать.
- С вами, с вами… хотя и не изменила своего мнения о том, что семью лучше не рушить… Но вы мне родные и я вас люблю…
- И мы тебя любим! – дочь и внучка одновременно поцеловали её в обе щёки.
Олеся ехала домой в приподнятом настроении. Наконец-то мать поняла её, а значит, у неё появилась поддержка, теперь ей будет гораздо легче осуществить задуманное. Это совсем непросто и даже страшно, потому что впереди неизвестность.
Она и предположить не могла, что эта самая неизвестность поджидала её гораздо ближе. В первый же рабочий день после окончания новогодних каникул, Геннадий, вернувшись с работы домой, попросил жену и дочь прийти в гостиную, где собрался сообщить им что-то важное.
- Вы обе так настойчиво говорили о разводе, что я задумался над вашими словам… - начал он. – Проанализировав события, происходящие в нашей семье, изучив аргументы, высказанные вами в ходе конфликта, приняв во внимание ваши желания, я пришёл к выводу, что наша дальнейшая совместная жизнь в таких условиях исчерпала себя… Поэтому я облегчил тебе, Олеся, задачу и подал сегодня исковое заявление о расторжении брака… - он внимательно посмотрел сначала на жену, потом на дочь, застывших от неожиданности на месте, и закончил фразу, следя за их реакцией: - и об определении места жительства несовершеннолетнего ребёнка, то бишь моей дорогой дочери Юлии.