Все данное, мной прожито... смерть - это листопад

 

На лавочке у лавочки сидели мужики. А женщины как водиться  стирались у реки. По пояс оголенные,  жар пышет от грудей. Немного удивленные... в  зеркальность возведенные...    небесном отражении во благости своей. Любуясь отражением, не узнают себя.  Любуются  воочию  изгибом  тонких  лоз.   И утопают памятно  в среде  девичьих грёз. Любуются  как водится… воркуя про себя. «Когда мы были девственны… другой была волна.»  И все же  не печалятся,  не тычут пальцем в глаз. В зеркальной водной  младости…  на фиговый глядят.    Смеются, бабам весело. Любуясь красотой...  в запев девичья  песенка, вновь  льется над рекой. Здесь Русь,- страна огромная... красавец не сочтешь.  Хоть тысячи на тысячу три раза перемножь. (А человечек зернышко… своей землице рад. Вздохнет немного к осени, и скажет невпопад. «Что многим, многим суждено погибнуть в листопад. А тем  чья жизнь продолжится… с  болезнью встанут вряд. )   
В реке, там бабы «бесятся». «А где же мужики?»  Они по праву с норовом чесали языки . И спорили и спорили…  сжимая ком  мотни.  «Когда мы были молоды, нет... не грешили мы.»
Певец- Хайджи наверное излил им горечь чувств. На флейте в век эпический… их голос романтический фланирует из уст. Под гордое рычание и буйное мычание скотины во дворе. Они сидели спорили… сам каждый по себе. Спор дело очень трудное и нет ему конца.  Туч вестник перламутровый…  пред далью из свинца. Наверное ведение…  мужик меж облаков, в прострации сомнения... он  третьим  быть готов. Весь в белом одеянии и нимб над головой. Несет скорей послание…  намек, он таковой. Иван, Перфила зятюшка, чуть сдрейфил убежал. Семен  один у матушки... остался- целью стал.  О чуде  в ясно  солнышко он  голеньким мечтал.  Подрос, созрел и нате Вам  на лавочке предстал. И рюмку  вновь налитую в мистерии небес... он благодатным весело сам богу передал. Иван - Коваль безрадостный… жалея застонал. Как мог он неизвестному Перфила  сласть отдать.  «Бог» рюмочку с достоинством лишь мог её принять. И   выпив, успокоив их,  привет им передать.
Иван — Коваль задумался… – «Привет мне от кого?»
- От Серафима  лысого… убитым прежвсего.
- Он кто мне? Уточнение… убит он на войне? 
- Он  окромя затмения, семь тысяч от того. По праву невезения… сломал процесс его. Он корень, от которого  ветвится род его. Средь Вас как исторически  сложилось в судный час. В эпоху  архаичную живете вы сейчас. Посыл, из рода вашего... коль  плотно уложить… пирог  живой эпический по стилю исторический в земле везде лежит. Родоначальник, бестий твой  прапрадед -праотец… сам Серафим сценический плевал на божий свет. Не верил в бога, дьявола. Как гений воевал.  И женщину любимую... средь пленных  отыскал. По роду нелюдимою, защитой, мужем  стал. А далее…  в писании есть строчка и о нем . Она во имя  памяти… месть за отца… на нем. Простить его «величеству» не может до конца. Просила у всевышнего… нет не течет слеза.  Расправилась  в ночь грозную над «мужем» и отцом. Отсюда род  ваш бешеный, не вычеркнешь озлобь. По  материнской линии тяжелая стезя… ветвь среза Серафима вся... месть - дьявола фреза.   И не  отыщешь более, сродни не ветхих вех… любви - слезу оскомину. Слеза - запретный грех.
- Я возбужден, не радостен от слов витых святых. Мне надо срочно выпить бы… за   родственных  своих. Нет более прекрасных. Нет среди нас рябых. Вы говорите: Верю вам?  И более того, пример наглядный  бабушки… а время таково.   Её мытарил  в камере надзорный полисмен. С насильничал под камеру, и сделал что хотел.  Она  «любвеобильная» призналась лишь ему. Что будь она невинная… верна  была ему. Он отродясь не слыхивал таких признаний слез.  Как дурень вдруг расслабился среди родных «берез».  И похотливым осликом  на нарах задремал. Она зубами острыми… не ведая себя …  его загрызла до смерти… ломая под себя.
Семен один у матушки , отсюда и любовь и мало - разухабистость во цвете пирогов.  Немного взбаламученный  во  сполох ветряков.  Одет   как все цинически, во цвет тетеревов.
- « Простите,  мне не вериться… лишен я тех  основ. Я Овен, по призванию не вижу берегов. 
Я здесь живу в довольствии . Уж ближе к сорока . Но не слыхал я более - иного чудака.  И с Серафимом видите совсем я не знаком. Вы поясните… кто он мне.? Не тот средь дураков?
- От Серафима «отпрыска», безгрешного дитя. Отсюда род ваш в сумраке, лишь верит в чудеса. С тех пор по вашей линии… все женщины одни. Во плачь  ночами длинными… все молятся они.

 А на реке веселие, возможности  кураж. Весомое сомнение … бог наш, или не наш?  К ним приобщилась троица - соседних молодцов. Кто в заводи неясности… воочию  вдвоем. Ведь семя Серафима  дар, живет  конечно  в нем. Иная пара  скрылась с глаз... меж шелеста  кустов... средь   будущей неясности… и множеств мертвецов.  Воркуют оба в благости средь огненных  кустов.   Желают стать, кто матерью, а кто-то стать отцом.