Чего ты боишься?

Алина произнесла это осторожно, почти извиняясь:

— Александр Владимирович, может, пока не звонить? Олёне и так тяжело.

Он повернул к ней голову, всё ещё держа телефон в руке. На лице мелькнуло удивление, но ответить он не успел.

— Вот! — Мария резко выпрямилась на стуле. — Хоть кто-то ещё это понимает.

Алина сразу пожалела, что вообще вмешалась. Она хотела совсем не этого. Просто дать Олёне несколько минут тишины, а не доказать чью-то правоту.

Александр Владимирович посмотрел на Марию.

— Что именно она понимает?

— Что не надо лезть во всё подряд. Что есть врачи, больница, люди, которые отвечают за свою работу. А у нас, между прочим, тоже есть работа.

Он ничего не сказал. Наверное, именно это молчание и разозлило Марию окончательно.

— Вы сейчас полстраны подняли, потому что сами решили, что так правильно. Никого не спросили, надо ли это вообще. У людей свои дела, свои обязанности, свои проблемы. Но вам же всё равно. Главное, вы решили спасать.

Александр Владимирович медленно опустил телефон.

— Маш, ребёнку два с половиной года.

— Я знаю, сколько ей лет! — отрезала Мария. — Не надо мне каждый раз про ребёнка. Ребёнок в больнице. А здесь тоже никто работу не отменял.

Олёна повернулась от компьютера.

— Мария Валентиновна, всё готово, только проверить осталось.

На неё даже не посмотрели.

— Вам легко, Александр Владимирович, — продолжала Мария. — Позвонили одному, другому, третьему. Всех растревожили. А дальше что? Кто потом будет разгребать последствия?

Он чуть приподнял брови.

— Какие последствия?

— Любые! Вы вообще когда-нибудь думаете, что после ваших решений остаются другие люди? Или главное сделать по-своему, а там пусть остальные разбираются?

Алина стояла возле двери и уже не понимала, куда деть глаза. Несколько минут назад ей казалось, что она видит ситуацию довольно ясно. Теперь всё менялось прямо на ходу.

Александр Владимирович смотрел на Марию без злости. Скорее более внимательно, чем раньше.

— Ты сейчас про меня говоришь?

— А про кого же ещё?

— Понятно.

Это короткое «понятно» прозвучало хуже, чем если бы он начал спорить.

Мария поднялась.

— Нет, вам, конечно, проще. Вы можете быть хорошим. Позвонить, помочь, всех поднять. А с кого потом спросят за результат, с вас?

Вот теперь Александр Владимирович улыбнулся. Не весело.

— А-а. Вот мы и добрались до результата. Результата чего?

Мария вспыхнула.

— А что, результат работы уже никого не интересует?

— Интересует. Только я всё понять не могу, при чём здесь Алиса.

— При том, что Олёна Викторовна сидит здесь и вместо работы занимается неизвестно чем!

Олёна повернулась к ней.

— Вообще-то известно чем. И документы я подготовила.

Мария словно не услышала.

— Кто это всё будет делать? Ты?

Александр Владимирович даже не задумался.

— Ты, Машенька. Ты ж начальник.

На несколько секунд стало тихо.

— Да сделала я, — сказала Олёна. — Только прочитаю ещё раз.

Никто не отреагировал. Мария смотрела на Александра Владимировича.

— А почему не ты?

— А я, дорогуша, не начальник. Это твои вопросы. А не Олёнины, кстати.

— А не тебе решать, кто в отделе чем занимается.

— Конечно не мне.

Он сказал это совершенно спокойно.

— Тогда не лезь!

— Куда?

— В мои дела!

Александр Владимирович немного помолчал.

— Я в твои дела и не лезу. Я звоню по поводу Алисы.

— Ты всегда так! — Мария уже не пыталась говорить тише. — Всегда сам решаешь, что правильно, а что нет. Сам решаешь, кому что делать, кого надо спасать, кого поднимать, кому звонить. И плевать тебе, удобно это другим или нет!

Алина невольно посмотрела на Олёну. Та сидела молча, слегка нахмурившись.

Александр Владимирович тоже молчал. Потом спросил:

— А ты сейчас чего хочешь?

— Что значит «чего я хочу»?

— Ну вот прямо сейчас. Чего?

— Чтобы люди занимались своей работой.

— Все?

— Все.

— Врачи тоже?

Мария сжала губы.

— Не передёргивай.

— Я не передёргиваю. Ты говоришь: каждый должен делать свою работу. Я согласен. Я и пытаюсь добиться, чтобы врач пришёл к ребёнку.

— А Олёна Викторовна?

— А что Олёна Викторовна?

— У неё есть обязанности.

— Есть.

— И она должна их выполнять.

— Должна.

Мария будто на секунду растерялась от того, что он не спорит.

Александр Владимирович продолжил:

— Только ты почему-то очень боишься, что сегодня она их не выполнит.

— Ничего я не боюсь.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Не боишься, значит, не боишься.

Он снова взял телефон. Мария шагнула к нему.

— Нет, подожди. Ты сначала договори.

— Я всё сказал.

— Нет, не всё. Ты сейчас опять делаешь то же самое. Решил, что ты один здесь понимаешь, что важно, а остальные просто мешают.

Александр Владимирович посмотрел на неё.

— Маш, я вообще не думаю, что ты мешаешь.

— Конечно.

— Я думаю, что ты боишься, что с тебя спросят за работу. И поэтому тебе очень надо, чтобы Олёна сейчас перестала быть бабушкой и снова стала сотрудником.

Мария побледнела.

— Это уже хамство.

— Возможно.

— Ты вообще не имеешь права так со мной разговаривать.

— Возможно.

Она ждала продолжения, но он больше ничего не сказал.

Олёна наконец встала из-за стола.

— Может, вы оба всё-таки меня услышите? Документ готов. Я его закончила.

Мария резко повернулась к ней:

— Олёна, я вообще сейчас не об этом.

Александр Владимирович усмехнулся.

— Вот именно.

— Что «вот именно»?

Он покачал головой и снова открыл контакты.

Мария смотрела на него ещё несколько секунд.

— Вот всегда так. Сделал, как тебе хочется, а виноваты потом все остальные.

Александр Владимирович поднял глаза.

— Ты сейчас опять про меня?

— А про кого?!

Он ничего не ответил.

И это, кажется, разозлило её сильнее всего.