Чапаев умер

Сегодня, 5 сентября, умер Чапаев. Не тот, что в анекдотах про Петьку и Анку-пулемётчицу, а настоящий — Василий Иванович из плотницкой артели на Волге.

Я узнал об этом не из сводок Реввоенсовета. Мне пришло уведомление от приложения «Красный Комиссар», которое я скачал по ошибке вместо медитативного таймера для подсчёта вдохов-выдохов. На экране всплыло push-сообщение: «Комдив Чапаев (ID: Ural-25) покинул чат реальности. Причина: рейд уральских казаков». Я смахнул его пальцем, но иконка осталась висеть поверх всех окон, как экзистенциальная тоска.

Вечером ко мне зашёл Фурманов. Он уже давно живёт в моей квартире, просто раньше я принимал его за внутреннего критика или побочный эффект от просроченного кефира. Дмитрий Андреевич сидел на кухне, пил чай из моего любимого стакана в подстаканнике РЖД и молча смотрел на таракана, ползущего по кафелю.

— Видишь? — сказал Фурманов, кивнув на насекомое.

Таракан добежал до плинтуса и исчез в щели между линолеумом и стеной.

— Переправился, — констатировал комиссар. — А начдив нет.

Я хотел спросить, почему он сидит у меня на кухне, если должен быть в романе, но вспомнил, что мы все теперь персонажи. Просто у кого-то роль комдива дивизии, а у кого-то — функция наблюдателя, оплачивающего коммунальные услуги этого метафизического театра.

В дверь позвонили. На пороге стоял курьер в жёлтом худи.

— Божественная доставка, — бодро сообщил он. — Заказывали смысл бытия?

Он протянул мне квадратный свёрток. Внутри оказалась пустота, аккуратно упакованная в пупырчатую плёнку советского образца. К ней прилагался чек, где в графе «Наименование товара» было напечатано: «Героическая гибель во имя светлого будущего (товар надлежащего качества обмену и возврату не подлежит)».

Чапаев утонул в Урале. Но проблема в том, что никакого Урала нет. Есть только бесконечная лента конвейера, по которой едут картонные декорации станиц, пулемётов «Максим» и красивых медсестёр. И иногда кто-то из актёров поскальзывается на бутафорском берегу и падает вниз, в гулкую темноту под сценой. Там темно, пахнет сыростью и дешёвой водкой, а голос из динамиков постоянно объявляет следующую станцию: «Гражданская война».

Говорят, четыре венгра сделали для него плот из досок. Наверное, это правда. Венгры всегда славились своим умением сколачивать надёжные конструкции посреди бушующего хаоса. Только вот доски были сделаны из того же материала, что и мои воспоминания о вчерашнем дне — лёгкие, невесомые, растворяющиеся при попытке их потрогать.

Плот доплыл до другого берега. Того самого, где нас всех ждёт либо вечный покой, либо новый сезон стримингового сериала «История». Чапаев был тяжело ранен. Он лежал на этих призрачных досках, глядя в небо цвета интерфейса операционной системы Android Ice Cream Sandwich, и понимал главное правило этой симуляции: чтобы стать легендой, нужно сначала перестать существовать физически.

Его похоронили в прибрежном песке. Теперь этот песок хрустит на зубах у каждого школьника, который учит параграф номер сорок два. Вкус истории обычно немного солоноватый, с металлическим привкусом крови и ржавчины.

Я закрыл приложение «Красный Комиссар». Таракан-Фурманов всё ещё сидел на столе. Он пошевелил усами, словно передавал азбукой Морзе депешу в штаб Южного фронта, и медленно пополз к сахарнице.

Умер ли Чапаев на самом деле? Конечно. Как умирает каждый, кто пытается переплыть реку, отделяющую конкретное имя и фамилию от народного мифа. Миф не тонет. Тонет человек