Я устал

Когда весь дом укутан тишиной
И спят дворы в неоновом тумане,
Один щелчок ломает сонный строй,
Разлив тепло на письменном диване.

Горит торшер. На выпуклом стекле
Застыла полночь серой мертвой пылью.
Тяжелый ствол ложится на столе —
Граница между вымыслом и былью.

Холодный глянец, вороненая сталь.
Он смотрит вглубь зловещего металла.
«Ну что, начнем? Тебе себя не жаль?» —
Она из темноты тихонько встала.

Его немая совесть. Строгий взгляд.
Пришла без стука, села у порога.
«Зачем достал? Часы уже спешат,
И до рассвета набежит немного.

Ты думал пулей заглушить мой крик?
Стереть грехи свинцовою капелью?
Но этот выстрел — лишь трусливый миг,
Что станет вечной черной колыбелью».

Он сжал виски: «Послушай, я устал.
Ты каждый день грызешь меня за дело.
Весь этот мир — фальшивый карнавал,
Где ложь святая до костей заела».

Она ответила: «Ты сам свой суд и враг,
Но пистолет — плохой переговорщик.
Убрать оружие. Сделай к жизни шаг.
Твой счет со мной еще не подытожен».

В окно дышала сыростью луна,
Ствол остывал, опущенный на скатерть.
И в тишине, где властвовала ночь,
Они вдвоем учились ладить на смерть.