Елена Владимировна. Гл6

Полицейские в бронежилетах суетятся во дворе, опрашивают бледную, но собранную Алину, и укладывают на носилки стонущего охранника. Гул раций и проблесковые маячки за окном кажутся элементами какого-то чужого, сюрреалистичного мира. Мы же с Сержем заперлись в его кабинете, спрятавшись от чужих глаз. Он сидит на кожаном диване, откинув голову на спинку. Его порванный костюм снят, рубашка расстёгнута, обнажая рельеф мышц и левую руку, из которой толчками вытекает алая кровь. Вторая пуля, к счастью, прошла по касательной, лишь порвав кожу, но зрелище всё равно пугающее. Мои пальцы дрожат, когда я вскрываю пакет с бинтами и антисептиком, которые принесла Алина.
   — Боже, Серёжа, тебе нужно в больницу, к хирургам, — мой голос срывается, на глаза снова наворачиваются слезы.
   — Елена Владимировна, наш домашний хирург уже осмотрела рану и даже обработала, — он тихо смеётся, — Алина велела просто перевязать, я тебе доверяю, ты же почти медик.
Я опускаюсь перед ним на колени — в точности как он передо мной двадцать минут назад. Осторожно лью антисептик на марлевую салфетку и прикладываю к ране. Серж резко втягивает сквозь зубы воздух, его мускулы на прессе и груди мгновенно каменеют, но он не издает ни звука. Я бережно вытираю кровь, смешанную с прозрачным раствором, и начинаю туго накладывать бинт. Постепенно белый хлопок пропитывается багровым, но кровотечение останавливается. Когда с перевязкой покончено, я не поднимаюсь. Я остаюсь сидеть у его ног, положив ладони на его колени.
   — Зачем ты это сделал? — тихо спрашиваю я, глядя на его ссадины на лице. — Они же могли тебя убить.
Серж медленно открывает глаза, в их бездонной глубине больше нет ярости боя — там горит тот самый влюблённый огонь, который я подавляла в себе на кафедре иностранного языка.
   — Я же сказал тебе, — его рука опускается на мою голову, пальцы путаются в моих жемчужных волосах. — Пять лет назад я был мальчишкой и не смог сказать правильных слов, теперь я мужчина. Я скорее сдохну на этом крыльце, чем позволю кому-то забрать тебя у меня.
Мое сердце совершает кульбит. Страх перед Вадимом, пережитый ужас нападения и утренняя ревность — всё это улетучивается под его влюблённым взором. Остается только облегчение от того, что мы живы, и это облегчение мгновенно трансформируется в непреодолимое желание. Я поднимаюсь с колен и сажусь к нему на диван, лицом к лицу. Моё короткое платье задирается, обнажая бёдра. Я вижу, как его взгляд мгновенно перемещается с вздымающейся от волнения груди к стройным ногам.
   — Тебе нельзя двигаться, доктор, — шепчу я, —не шевелись я сделаю всё сама.
Я расстёгиваю ширинку и всё внимание уделяю толстому члену, который уже стоит торчком. Ловлю взгляд моего Серёжи, вытаскивая конец наружу, облизываю его со всех сторон. Начинаю поглаживать одной рукой вверх-вниз, затем плотно обхватываю губками ствол почти до самого основания. Член просто идеальной формы, ровненький и длинный.
   - Знаешь, я хочу сделать кое-что интересное, вот смотри.
Набираюсь побольше воздуха и опускаю рот до самых яиц за считанные секунды! Глубокий глоток, головка упирается в нёбо, я провожу язычком по всей длине снизу доверху. Немного отстраняюсь, а затем опять заглатываю и втягивая щёки, причмокиваю. Рисую незримые дорожки влажного огня по его напряжённой плоти, проникаясь неизведанным сладострастием, от которого собственное тело познаёт абсолютную гармонию.
   - Бог мой, как это восхитительно, не торопись, - шепчет он, прижимая голову к паху.
   - Твоя рука, - с беспокойством произношу я.
   — У меня их две, — возражает он.
Серж перехватывает меня за талию здоровой правой рукой и одним мощным движением подминает под себя, опрокидывая на кожаные подушки дивана. Пистолет заброшен на стол, полиция за окном перестает существовать. В кабинете пахнет порохом, антисептиком и нашей взлетевшей до предела секрецией. Эта близость отличается от ночной, в ней нет неспешного предвкушения — только яростное, жадное утверждение жизни вопреки смерти. Серж рывком задирает на мне платье, и его ладонь, пахнущая лекарствами и железом, грубо и властно сжимает мои ягодицы. Я выгибаюсь навстречу, со стоном впиваясь в его рот, слизывая каплю крови с его разбитой губы. Этот металлический привкус лишь сильнее разжигает пожар внутри. Он сдвигает в сторону мои тонкие трусики, действуя с пугающей, ловкостью. Его мускулистое тело придавливает меня к коже дивана, которая приятно холодит мою спину, создавая безумный контраст с его обжигающим торсом. На его белой повязке проступает небольшое пятно крови, но Серж не обращает на это внимания. Он разводит мои ноги и входит в меня единым, сокрушительным толчком, заставляя меня протяжно вскрикнуть. Этот крик тонет в его глубоком, требовательном поцелуе. Он двигается жестко, быстро, на грани фола, словно пытается выбить из меня все воспоминания о Вадиме, о золотой клетке, о годах страха. Каждое движение Сержа отзывается во мне острой, граничащей с болью волной наслаждения. Я крепко обхватываю его спину ногами и руками, чувствуя, как под пальцами перекатываются его напряженные мышцы.
   — Ты только моя, — выдыхает он мне в ухо и его толчки становятся совсем неистовыми.
   — Да, да, сильнее... — умоляю я, полностью растворяясь в этом безумном ритме.
Нас накрывает оглушительная, теплая волна. Оргазм взрывается внизу живота, заставляя мое тело содрогаться в мощных спазмах. Серж издает животный рык и изливается в меня, прижимая к дивану. Он поднимается, накрывает меня пледом и говорит:
   - Я пойду дам показания, думаю у полиции и к тебе будут вопросы, подготовься.
 Мы победили в первом раунде, но впереди — долгая война.
Вечер опускается на особняк внезапно, укутывая гостиную густыми синими сумерками. За окном давно затихли сирены полицейских машин, они уехали, забрав гильзы и окровавленного охранника. Роллеты на окнах подняты, и в стёклах снова отражается ровное, мирное пламя камина. В воздухе пахнет свежим чаем, чабрецом и едва уловимым, горьковатым лекарственным ароматом от новой, аккуратной повязки на руке Сержа. Он сидит рядом со мной на диване, в свежей сухой футболке, крепко обнимая меня за плечи здоровой правой рукой. Я прижимаюсь к его боку, чувствуя себя защищённой, но внутри всё равно всё сжимается от ожидания. Входная дверь открывается, и в холл вместе с Алиной входит мужчина. Высокий, подтянутый, в безупречно отутюженном сером костюме-тройке, несмотря на поздний час, в руках у него дорогой кожаный портфель. Его движения точны, а взгляд пронзительных глаз за стёклами стильных очков сканирует комнату за долю секунды.
   — Знакомьтесь, — Алина проходит к столу и включает настольную лампу с зелёным абажуром. — Это Артур Викторович, тот самый адвокат, о котором я говорила, зубастее него в этой области юристов нет.
Артур Викторович вежливо, но сдержанно кивает нам, устраивается в кресле напротив и без лишних предисловий открывает портфель. Атмосфера в гостиной мгновенно меняется на рабочую.
   — Добрый вечер, Елена, Сергей, — его голос звучит сухо, чётко, с интонациями человека, привыкшего диктовать условия в залах суда. — Алина вкратце обрисовала мне ситуацию, а по дороге сюда я уже успел поднять свои каналы и сделать несколько запросов. Ситуация острая, но у нас есть колоссальное преимущество. Ваш супруг, Елена Владимировна, совершил сегодня глупость, свойственную всем самовлюблённым царькам. Он перенёс методы своих бандитских девяностых на территорию, где действуют законы совсем другого уровня.
Адвокат достает из портфеля несколько папок и выкладывает их на журнальный столик прямо перед нами.
   — Начнём с главного — с сегодняшнего инцидента, — Артур Викторович смотрит на Сержа. — Сергей Васильевич, видео с камер вашего особняка уже скопировано и находится на моём защищённом сервере. На записях чётко видно: трое вооружённых людей перелезают через забор, совершают незаконное проникновение на частную территорию и открывают огонь первыми. Вы действовали в рамках необходимой обороны, ваш пистолет зарегистрирован. Однако самое интересное — на камерах общего въезда зафиксирован мерседес гражданина Вадима Бесмертного и его лицо.
   — И что это нам даёт? — спрашивает Серж.
   — Это даёт нам железное уголовное дело, — чеканит адвокат. — Статья 139 УК РФ — нарушение неприкосновенности жилища, совершённое с применением насилия, но гораздо важнее, статья 213 — хулиганство, совершённое группой лиц по предварительному сговору с применением оружия. Плюс причинение вреда здоровью средней тяжести вам, Сергей Васильевич. Вадим, конечно, попытается отмазаться, скажет, что приехал за женой, а охранники проявили самодеятельность, но статус организатора и подстрекателя мы ему обеспечим. Я уже передал материалы в Главное следственное управление. Замять это дело Вадиму будет сложнее, если мы подключим связи Сергея Васильевича, тем более что на ведущего кардиолога области совершено покушение.
Я, затаив дыхание, слушаю Артура, и внутри зарождается сумасшедшая надежда. Стальная стена Вадима, казавшаяся мне монолитной, начинает трещать по швам.
   — Теперь перейдём к вам, Елена, — адвокат смотрит на меня и открывает вторую папку. — По поводу угроз запереть вас в психиатрической лечебнице. Без подписи родственников первой линии и заключения независимой комиссии это невозможно, это мы пресечём на корню. Завтра утром мы подаём официальное, громкое заявление на развод в суд, и не в вашем родном городе, а здесь, по месту вашего фактического пребывания.
   — Вадим как-то сказал, что всё имущество переписано на офшоры, — тихо говорю я, - если эта информация может помочь.
 Артур Викторович впервые за вечер позволяет себе тонкую, хищную улыбку.
   — Ваш муж руководит металлургическим заводом и прямо сейчас его предприятие выполняет важнейшие государственные контракты. Любые офшоры, скрытые счета и вывод денег за границу в этой сфере сейчас — это уже не просто семейный спор, а статья о нецелевом расходовании бюджетных средств. Мои аналитики за три часа нашли две подставные фирмы, через которые его завод закупал оборудование по завышенным ценам. Если Вадим пикнет хоть слово против вас при разводе, я отправлю эту папку в профильный комитет безопасности. Поверьте, ради спасения своей шкуры он подпишет любые бумаги, отдаст половину активов и уползёт обратно, молясь, чтобы о нём забыли.
Адвокат захлопывает портфель и поднимается со своего места.
   — Наша стратегия — тотальное наступление по всем фронтам. Уголовное дело за сегодняшнее нападение и скандальный развод. От вас требуется только одно — не выходить из дома и ждать. Завтра Вадиму вручат первую повестку, и его жизнь превратится в ад.
Когда за Артуром и Алиной закрывается дверь, в гостиной снова воцаряется тишина. Я поворачиваюсь к Сержу и утыкаюсь лицом в его шею, вдыхая его родной запах. Мой бывший студент, мой доктор, мой мужчина, сотворивший чудо за один день. Серж здоровой рукой приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него. В его серых глазах, освещенных отблесками камина, больше нет тревоги — только абсолютная уверенность.
   — Ну что, Елена Владимировна, — тихо, с бархатной картавостью говорит он, — кажется, стальной барон начинает проигрывать.