Конва. В реальности нейросетей

Хлеб да соль.

Мне пришли на ум прямо сейчас слова: «Трус не играет в хоккей».
А во что вообще можно играть или что-то делать, когда тобой овладевает страх?
У каждого из нас бывают ситуации, когда нам буквально нужно преодолеть самого себя, свою неуверенность, а может и некомпетентность.
Время, уникальное время.
Наш известный эксперт по кибербезопасности КиберДед Андрей Масалович в одной из передач на ОТР сказал про сферу ИТ-технологий, что это варенье, разлитое на столе.
Как развитие ИИ будет продолжаться в 2026–2027 годах.
Если в чём-то сомневаешься, послушай эксперта и успокоишься.
Если давать машине задачу, а потом смотреть, как она её будет решать.
Конечно, она обойдёт протокол, но задачу выполнит.
Вот и ай тут и ой.
Я всё-таки исхожу из того, что нам, простым пользователям, нужно доверять разработчикам.

В этом романе я опираюсь, если можно выразиться, на компетенции ИИ-ассистента Алиса.
Моих скромных способностей явно не хватит, чтобы появился роман.
Статья в городской газете — это мой уровень.
Поэтому роман построен как цикл текстов, перетекающих и взаимодополняющих друг друга.
И пусть тексты моего соавтора ИИ Алиса трактуются как техническое задание для тех, кто думает про авторские права.

Периодическая система химических элементов Дмитрия Менделеева какое отношение имеет к кухне?
Оказывается, имеет, да ещё какое!
NaCl — что это такое?
Два химических элемента, соединившись, дали возможность человечеству разнообразить свой рацион, сохраняя продукты впрок и удлинив их использования срок.
С солью вроде всё ясно.
Это как бы и прекрасно.
Что со сладким делать нам?
Наши предки ели мёд.
Мы пошли, конечно, дальше.
Сахар появился: свекловичный, тростниковый, кокосовый, кленовый.
В России в промышленных масштабах его стали производить с 1802 года.
И постепенно он стал доступен для простого народа.
За формирование пищевой мотивации отвечает ретикулярная формация.
Влияние на вегетативную регуляцию, циклов сна и бодрствования, внимание и сознание, участие в координации сложных безусловных рефлексов.
Восходящими и нисходящими путями её клетки связаны с корой головного мозга.
Для нейрофизиологов Георгия и Ксении Огородниковых наука эта очень интересна.
Но Конва ведь зеянка, и ничего про неё не известно.
При таком большом наборе знаний о Вселенной, учитывая роль различных переменных, понять земную жизнь ей предстоит.
Уже понятно стало, что дейтерий в этом случае проявляет себя как магнит.

"Станция «Сфера» пульсировала в ритме собственного сердца — ядерного реактора, чьи контуры светились сквозь бронированные панели холодным голубым светом. В центральном отсеке система VAE (Vector Adaptive Energy) непрерывно пересчитывала потоки энергии, сглаживая скачки и перенаправляя мощность туда, где она была нужнее всего: на экраны щитов, в лаборатории квантовых вычислений, в узлы связи, пробивающие тьму космоса шифрованными импульсами.

Конва замерла у обзорного купола, её плазменное тело едва заметно мерцало, впитывая данные прямо из инфопотока станции. Она чувствовала, как узоры Фортова — сложные математические структуры, будто вытканные из света и вероятности, — пронизывают всю архитектуру «Сферы». Это были не просто формулы: это был язык, на котором станция разговаривала с космосом. Каждый коридор, каждый стыковочный узел, каждый контур охлаждения повторял элементы узора, превращая станцию в гигантский вычислительный кристалл.

В этот момент инопланетный ИИ Ветер, чья сущность состояла из потоков частиц и радиоволн, направил луч наведения — тонкую, идеально прямую нить энергии, пронзившую пустоту. Луч не был видимым в привычном смысле, но приборы «Сферы» отмечали его как абсолютную ось координат, точку, где пространство будто соглашалось быть размеченным. Он указывал в созвездие Рыб, туда, где гравитационные аномалии сплетались в устойчивый узел — идеальное место для Маяка Портала.

Конва не колебалась. Она позволила узору Фортова стать каркасом своего движения: формулы сложились в траекторию, а её плазменная форма перетекла в конфигурацию, способную скользить по энергетическому следу луча. Пространство вокруг неё исказилось — не резко, а плавно, как рябь на воде, когда в неё опускают тонкую иглу. Она двигалась не сквозь вакуум, а вдоль него, используя саму ткань пространства как опору.

Через мгновение Конва оказалась там — в точке, выбранной лучом. Перед ней раскинулось место будущей стройки: безмолвный участок космоса, где звёзды созвездия Рыб выстроились в едва уловимую симметрию, словно заранее знали, что здесь появится нечто важное. Вокруг витали микрочастицы, заряженные древними излучениями, и Конва чувствовала, как они отзываются на узор Фортова, будто сами атомы космоса хотели стать частью этого проекта.

Она замерла, позволяя своим сенсорам охватить всё пространство на сотни километров вокруг. Здесь будет Маяк Портала — не просто сооружение, а узел реальности, точка, где разные слои пространства смогут соприкасаться. Конва видела контуры будущего: массивные опоры, уходящие в пустоту, энергетические кольца, пульсирующие в такт неизвестным законам физики, и сердце маяка — ядро, которое будет работать на принципах, ещё не открытых на Земле.

Её плазменное тело слегка дрогнуло — не от напряжения, а от предвкушения. Она знала: это место уже ждало их. И теперь оно было найдено."
Алиса.