Глава 4

ГЛАВА 4. Любовь и расчёт. Бывшие династии всегда угроза благополучию ныне правящей

Когда Мирелла ушла, Клермон всё же отправился на поиски Татьяны. Опрос встречных стражников, совершающих обход поместья, привёл его на плато Скалистого утёса.
— Тесса, — негромко окликнул он девушку. Она стояла на краю парапета и смотрела вниз. — Пожалуйста, не глупи! Извини, я погорячился.
Она повернулась к нему и улыбнулась сквозь слёзы.
— Тебе не за что извиняться, ты абсолютно прав, не пуская меня в своё сердце, — протестуя, она выставила перед собой руки. — Пожалуйста, не подходи! Дай мне пожить ещё немного. Пойми, я не хочу умирать.
— Тогда спускайся!
— Зачем? Чтобы влачить свои дни, притворяясь послушной женой? Впрочем, княгиня Савика уверена, что ты на мне не женишься, а карьера уличной проститутки что-то меня не прельщает.
— Старая ведьма ненавидит меня, а ты её слушаешь! Не верь ей, у нас всё будет хорошо, даю слово!
— Как долго? Год, два? Психологи считают, что три — это максимум при наличии взаимных чувств у обоих партнёров, а у нас и этого нет, — девушка грустно улыбнулась. — Клермон, не забывай, мне тридцать один год; я тебе не наивная девочка, не знающая жизни. Так уж вышло, что половину своей прежней жизни я уже прожила в плену, где не было ничего, кроме банального выживания. К счастью, не было и насилия, но, думаю, за это нужно поблагодарить моего ангела-хранителя. Зато в новой жизни мне этого добра хватило с лихвой. Так что по буддийской традиции начну-ка я всё сначала. Может, в следующей жизни мне больше повезёт. Да чтоб вас! А вот это уже подло! Отпустите! Куда вы меня тащите?
«Слава Матери-земле, успели!» — Клермон облегчённо выдохнул, когда стража, руководимая Римасом, незаметно подкралась и накинула на девушку сеть.
— Вот, князь, держите свою кралю. Шустрая птичка, но от нас не улетит, — ухмыльнулся дюжий стражник, передавая добычу с рук на руки.
— Ну ладно, хватит уже. Я же пошутила, — попробовала отговориться Татьяна, в предчувствии, что назревает нешуточная гроза.
«Вот дура! И отмазка у неё дурацкая», — мысленно прокомментировал Римас её высказывание и замедлил шаг, чтобы не попасть под раздачу.
— Замолчи! — рыкнул Клермон и в сердцах пригрозил: — Иначе я сам сброшу тебя со Скалистого утёса.
— А я прямо-таки испугалась! — с вызовом сказала девушка и опасливо глянула на него. — Небось, опять будешь бить? Тогда знай, распустишь руки ещё раз, я тебя убью, честное слово!
Несмотря на браваду, в её голосе явственно слышались жалобные нотки, и ему неожиданно стало смешно.
— Это мысль. Как я сам не додумался? — он прижал её к себе. — Что морщишься? Ах, тебе больно! Ты это заслужила, так что терпи и не ной. Погоди, это только начало. К твоему сведению, порка в моём арсенале ещё не самое страшное.
— Слушай, только не говори, что ты брал уроки садизма у Даджи, — забеспокоилась Татьяна.
— Зачем учёному учиться? — фыркнул Клермон. — С наукой приручения женщин я сам неплохо справляюсь. Разве княгиня Савика не говорила тебе, что у меня от них нет отбоя? И все как одна страдают по мне.
— Это хорошо, что по тебе, а не от тебя, — девушка заискивающе улыбнулась. — А давай обойдёмся без зверств? Это же было представление, и ничего более. Честное слово!
— Да? — в деланом удивлении Клермон выгнул бровь. — Говоришь, представление? — на его лице появилось раздумье. — Нет, мне не понравилось. Отвратительная игра, за такую следует наказывать. Так что порка тебе полагается в любом случае.
— Может, не надо? — окончательно упала духом несостоявшаяся актриса.
— Надо. Впредь будет наука. Не умеешь, не берись, — Клермон глянул на девушку. — Ладно, не расстраивайся, тебе повезло, сейчас я в добром расположении духа. Порка откладывается до следующей провинности.
— Спасибо, барин… тьфу, перепутала! Наше вам с кисточкой… м-да, опять мимо кассы. А, вспомнила! Спасибо, князь-батюшка, что пожалел убогую и не стал пороть как сидорову козу. Ой, да ладно тебе хмуриться, ещё успеешь отыграться на мне. Не беспокойся, надёжа-князь, если не разбежимся, поводов для порки у тебя будет воз и маленькая тележка. Поверь на слово. Я же сплошной вызов для твоего средневекового ума…
Татьяна продолжала ёрничать, стараясь не думать, что случилось бы, прыгни она с расстройства в море, а Клермон тихо радовался перемене в её настроении. Как он ни отпихивал любовь, она не хотела уходить и мучила его картинами, как девушку терзают острые зубы рифов, и от неё красными шлейфами расходится кровь. В юности он такое видел, правда, там было не море, а река. Девушка была красивой и в дорогом наряде, но, судя по разорванному платью, она либо сама покончила с собой, не вынеся насилия, либо её убили, чтобы замести следы. Последнее было вероятней: в её обнажённой груди торчал нож, слишком глубоко вошедший, чтобы это могла сделать женская рука. Массивная рукоять, украшенная драгоценными камнями, говорила о том, что насильник тоже был не из простолюдинов.   
Клермон спустил с рук свою чужеземную птицу и, сняв с неё сеть, привлёк к себе. Он опомнился лишь тогда, когда девушка упёрлась локтями ему в грудь, чтобы ослабить его хватку. Взяв в ладони её лицо, он заглянул в ясную голубизну её глаз, прозрачных как море. 
— Больше никогда так не делай, хорошо? — попросил он и склонился к её ждущим губам.
После поцелуя она сама его обняла.
— Что тебе до меня? — снова всхлипнула Татьяна, донельзя обиженная его разговором с Миреллой. — Разве ты не говорил, что женишься на другой, если меня не станет? — сердито добавила она.
— Да, женюсь, — не стал отрицать Клермон.
— Да что б тебя! Не надоело ещё издеваться надо мной? Замолчи уже, наконец!
— Тесса, я не издеваюсь, я говорю правду. Я князь и в моём доме должна быть хозяйка, причём умелая хозяйка, знающая то, что ей положено знать в соответствии с титулом княгини. Ведь управлять таким большим хозяйством не каждой под силу, даже при наличии толковых помощников. Поместье и наши родовые угодья — это её княжество. Будут они процветать или захиреют, зависит только от её решений.
— Господи! Да что такого нужно делать? Можно конкретней?
— Нужно держать в узде слуг и других работников, следить за сохранностью имущества, проверять отчёты управляющих землями, вести учёт деньгам. Это самое малое, что ложится на плечи княгини. Если она будет глупой и ленивой или такой несведущей, как ты, то казна скоро опустеет и меня начнут беспокоить соседи, желающие расшириться за счёт моих данников. Со временем войны меня окончательно разорят, ведь это всё большие деньги. Какой отсюда вывод? Моя жена должна быть моей верной соратницей и во всём меня поддерживать. Да, чуть не забыл, она должна родить мне детей и обязательно несколько мальчиков, иначе кто продолжит мой род и примет управление княжеством? — Клермон легонько щёлкнул девушку по носу. — Это тебе понятно? Жена, по сути, моё благополучие. Ведь я здесь чужак, у меня нет крепкого семейного тыла. Как думаешь, где здесь место любви?
— Оно здесь, — Татьяна отступила на шаг и раскрыла объятия. — Ну, чего ты ждёшь? Снова меня отвергаешь? Тогда говори прямо, и я уйду, чтобы не мешать твоим поискам ломовой лошади, которую, по какому-то недоразумению, ты называешь княгиней.
— Ну, уж нет. Хватит с меня сегодняшнего представления, — Клермон шагнул в её объятья и поцеловал в висок. — Ты неправильно поняла. Я хотел сказать, если ты умрёшь, я женюсь на другой. Тихо-тихо, дай мне договорить! Но моё сердце будет разбито.
— Вот с этого нужно было и начинать. Не беспокойся, я буду тебе хорошей женой. По миру мы точно не пойдём. Уж что другое, а деньги я умею не только считать, но и преумножать, поверь мне. Это же моя профессия. Просто дай мне время изучить специфику местного рынка, чтобы не попасть впросак.
— Правда?
— Святая! — Татьяна ухмыльнулась и дёрнула его за ухо. — Дорогой мой, ты поймал в свои сети золотую рыбку и при этом кочевряжишься брать её или не брать? Спорим, что… — она призадумалась, — через пять лет Североводское княжество будет иметь такую казну, что мы сможем вернуть приданое княгине Савике, и у нас останется не меньше.
— По рукам, — согласился Клермон, чтобы не нарушить хрупкий мир между ними. — Сдержишь слово и проси, что хочешь. За исключением развода.
— Вот нафига ты это сказал? — расстроилась Татьяна. — Я же знаю, что в княжеских семьях развод только через подушку.
— Какую подушку? — Клермон непонимающе посмотрел на неё.
— Которая на голову, естественно.
— Нет, я точно выгоню эту скверную старуху, чтобы она не мутила воду в моём доме! — рассердился он.
Клермон не стал говорить, что приданое Савики Родомир спасло предыдущую княжескую династию от разорения. Оно было настолько большим, что семья пошла на уступки и разрешила княжичу Зарену взять её в жёны. Вот только его женитьба на простолюдинке вызвала в обществе грандиозный скандал. Это привело к тому, что знатные семьи, блюдущие традиции, больше не захотели иметь с ними дела. Правда, деньги и влияние семьи Родомиров со временем всё же ввели Савику в общество, но это случилось далеко не сразу. Да и звали её в гости не часто, а лишь по необходимости, чтобы не ссориться с влиятельной купеческой семьёй.
«С той поры утекло немало воды. Поговаривают, что сейчас такой неравный брак уже не особо шокирует княжеские семьи; при условии, что приданое невесты позволяет закрыть глаза на её происхождение. Надеюсь, что времена действительно изменились. Впрочем, не стоит на это особо рассчитывать. С купеческой родословной Тессы и отсутствием у неё приданого надменные княжеские роды не примут её ни при каких обстоятельствах. Ну и хлуд с ними! Как-нибудь переживём», — решил Клермон, слушая вполуха болтовню девушки, рассуждающей о непонятных ему вещах.
Маржа, дивиденды, купоны, опционы и прочие незнакомые термины ничего ему не говорили, и он переключился на обдумывание кампании против тумбинов. На его взгляд, план был безупречен и продуман до мелочей. «Думаю, учтено всё, что можно учесть в таком походе. Осталась сущая безделица, где-то раздобыть денег», — вздохнул он и проанализировал утреннее собрание на предмет увеличения дани.
Увы, земли, находящиеся под его рукой, действительно были в сложном положении, и данники жаловались не зря. Виной тому было ослабление княжеской власти. С той поры, как князь Локс слёг, и бразды правления перешли к его жене, положение дел в княжестве резко ухудшилось. Княгиня была женщиной, и её не воспринимали всерьёз, когда дело касалось управления княжеством и войском.
С помощью интриг Мирелла склонила на свою сторону глав земель и городов, а также командный состав княжеской армии, но от этого ничего не изменилось. Ей кланялись и поддакивали, но при этом делали, что хотели, игнорируя её распоряжения.
Поэтому сейчас Клермону приходилось с помощью жёстких мер выпалывать расплодившиеся сорняки, расцветшие буйным цветом во всех княжеских структурах. Тем не менее он постепенно формировал управленческое ядро из тех, кто показал себя способным и надёжным помощником, причём не считаясь с происхождением, что вызывало возмущение у тех, кто привык к родовым привилегиям. Упирая на его молодость, влиятельные данники попытались поставить под сомнение разумность его перестановок, но не тут-то было. Князь оказался далеко не новичком по части политических игр и под различными предлогами удалил смутьянов от своего двора: кого-то отправил в отставку с щедрым вознаграждением, кого-то на плаху за измену и сговор с врагами.
«Постепенно всё налаживается и всё же дел невпроворот. Куда ни посмотри — везде одни проблемы», — подосадовал Клермон и непонимающе посмотрел на девушку, стоящую перед ним.
— В чём дело?
— Вот и я спрашиваю, в чём дело? Ты совершенно меня не слушаешь, — Татьяна обняла его. — Ладно, не отвечай, сама вижу, что тебе не до меня. Просто знай, что я на твоей стороне и готова помочь. Поэтому не замыкайся в себе, когда мы вместе, хорошо? Конечно, я ничего не обещаю, но вдруг? Если не смогу дать дельный совет, то хотя бы поддержу.
— Спасибо, — Клермон обнял её в ответ и, не размыкая объятий, добавил: — Не спеши, давай постоим ещё немного, только я и ты. Кто знает, когда нам удастся побыть вдвоём.
«Верно. Минуты счастья столь недолговечны, что мы не всегда их замечаем», — подумала Татьяна, глядя поверх его плеча на видимую часть моря, сливающуюся на горизонте с режущей глаза пронзительной синевой южного неба.
Солнце уже поднялось высоко, но душный зной полдня, пропитанный ароматами цветущей земли, разгонял ветер, несущий с собой свежесть моря и его прохладу. «Это ветер перемен», — с волнением подумала девушка. Выскользнув из объятий Клермона, она раскинула руки и закружилась со счастливой улыбкой на лице. «Господи! Как же хорошо! В такую минуту не жаль умереть», — с тихой радостью подумала она.
— Перестань, а то упадёшь, — сказал Клермон, подступая к ней.
— Не упаду, — и она, кружась, ушла в сторону.
— Ты уже чуть не упала, когда запуталась в платье.
— Ну и что?
— Я беспокоюсь.
Клермон подхватил девушку на руки. Он кружил её до тех пор, пока не появился запыхавшийся Римас с сообщением, что его все ищут. Оказалось, что наконец объявился старший внук княгини Савики. Североводский княжич ждал его в зале для собраний, куда уже стекался народ, привлечённый многообещающей новостью.
Татьяна было заартачилась, она хотела пойти вместе с Клермоном, но птица счастья уже успела улететь, и она отступила под его предупреждающим взглядом.
— Хорошо, я ухожу, если ты не нуждаешься в моей поддержке. Удачи тебе, — сказала она и, развернувшись, зашагала по дороге, ведущей к парку.
Некоторое время Клермон смотрел ей вслед, но девушка ни разу не обернулась, и на него вновь навалились сомнения относительно правильности сделанного выбора. «Она так легко переходит от слёз к радости. А ещё с её уст слишком легко слетают слова о любви. Стоит ли ей верить? Такое ощущение, что они ей привычны. Может статься, что так оно и есть. Чтобы защититься от демона-лиса, думаю, она часто их произносила», — мелькнула у него обескураживающая мысль.
Римас тоже посмотрел вслед девушке, удивлённый странным выражением на лице князя. Неуверенность и растерянность, совершенно ему не свойственные, вызвали у него тревогу.
— Господин! — он дернул князя за рукав парадного одеяния, и тот вновь стал таким, каким он привык его видеть, а именно жёстким и решительным человеком, который ни перед чем не остановится.
— Да, идём, — отозвался Клермон. — Рассказывай, что узнал.
Оруженосец выложил подробности появления Цейма Североводского, старшего сына князя Локса. Их было немного. Княжич явился один, тем не менее конь, оружие и одежда у него были дорогими. Клермон спросил, была ли его одежда запыленной, обувь испачканной и насколько ухожен его конь. Узнав, что одежда и обувь явно не с дальней дороги, а вороной жеребец и вовсе выглядел так, будто только что с конной ярмарки, он нахмурился.
— Думаете, у него есть сообщники? — сообразил Римас.
— Не обязательно. Отправляйся в город. Узнай, где Цейм останавливался перед тем, как явиться в поместье. Заодно расспроси, с кем он общался, но не увлекайся. Постарайся вернуться как можно быстрей. Я должен знать, если будет что-то важное.
— Понял! — Римас спрятал за пазуху полученный мешочек с деньгами и помчался в ту же сторону, куда ушла Татьяна. Это был ближайший путь к выпускным воротам.
— Стоп! — перехватила она мальчика у спуска со Скалистого утёса. — Ты куда? Живо говори. Не смей орать! — прижав к себе, она закрыла ему рот. — Будешь молчать? Только пикни, и я сверну тебе шею. Понял?
Татьяна убрала ладонь.
— Ты в город по его поручению? — спросила она.
Не открывая рта, мальчик активно закивал.
— Меня с тобой выпустят? Клянусь, я ничего не задумала. Просто хочу осмотреться. Если хочешь, я от тебя ни на шаг не отойду. Вместе уйдём, вместе вернёмся, лады?
Римас задрал голову, он был невысокого росточка, и бросил на неё по-взрослому ироничный взгляд.
— Чем мне поклясться, чтобы ты мне поверил?
— Подождите.
Стремительное движение правой руки мальчика в густую листву близрастущего дерева, и он протянул ей фиолетово-зелёную извивающуюся змейку.
— Ешьте!
— С ума сошёл? — отпрянула Татьяна. — При такой пёстрой окраске она наверняка ядовитая!
— Нет, хрумка  не ядовитая, — Римас ухмыльнулся во весь рот. — Если хотите, чтобы я поверил вам, сначала поверьте мне. Ладно, не хотите, не надо, а мне здесь некогда с вами размусоливать…
— А вот этого не нужно, — сказал Ладмон.
Он успел перехватить не только змейку, брошенную в Татьяну, но и ухватил мальчика за шиворот, когда тот попытался ускользнуть от него. Держа змейку за шею, он вернул её на дерево и она, прежде чем скрыться в такой же лаково-блестящей листве с фиолетовыми прожилками, оскалила на прощание ядовитую пасть.
Татьяну передёрнуло.
— Ах ты, свинёнок! — она выкрутила мальчику ухо. — Решил меня отравить!
Ладмон улыбнулся.
— Не сердись, хрумка действительно не ядовитая. Всё, что тебе грозило, это двадцать минут онемения. По сути, её яд является природным наркозом, и лекари используют его при операциях.
Он развернул к себе мальчика, который безрезультатно пытался вырваться из его руки.
— Не спеши, дружок! Не нужно никуда идти. Беги к Клермону и скажи, что Цейм Североводский сговорился с наёмниками и открыл для них под залом для собраний подземный ход. Отряд небольшой, человек сто, но это буйрасы.  Думаю, тебе не нужно объяснять, кто они такие.
Глаза Римаса полезли на лоб.
— Буйрасы? По подземному ходу? — испуганно выдохнул он и в то же мгновение исчез, только затрещали кусты на его пути.
Татьяна с признательностью посмотрела на Ладмона, и он усмехнулся.
— Не благодари, это мой долг как члена семьи.
— Хорошо, не буду, — кивнула она и подалась назад, когда он шагнул к ней. «О чёрт!» — перед её глазами промелькнуло, как Клермон совсем недавно точно также оттеснял её к железной клетке, и что воспоследовало из этого.
Покрасневшая до корней волос, девушка шагнула обратно и, стоя почти вплотную, с вызовом посмотрела на зеленоглазого красавца, который башней возвышался над ней.
— Ричардом ты пониже был, — ворчливо заметила она.
С трудом удерживая смех, Ладмон шагнул назад, давая ей пространство для манёвра. Он был в курсе их ночного марафона. Произошедшее между Татьяной и Клермоном его огорчило и в то же время позабавило; теперь он знал от кого унаследовал кое-какие свои замашки в обращении с женщинами.
— Извини, дурная привычка. Мне говорили, что во время дебатов я давлю на людей, подходя слишком близко. Я стараюсь себя контролировать, но не всегда удаётся, особенно когда оппонент явный кретин. — На лице Ладмона появилось вопросительное выражение. — Как ты смотришь на то, чтобы куда-нибудь пойти и поговорить? О нём не беспокойся. Клермон под присмотром «Звёздного моста». Впрочем, я уверен, что он справится и без моей помощи. Он — выдающийся талант по искусству ведения войны. Да и машет мечом, как бог, сама же видела. Ну как, идём?
— Идём, — решилась Татьяна. — Давай в ближайший город. Я обещала Клермону золотые горы; нужно глянуть, где они водятся. Заодно можем перекусить.
— Принято, — отозвался Ладмон.