Глава четвертая. Война с германцами

  На следующий день нас направили непосредственно в окопы. Мы заняли боевую позицию. Многие себе не представляли, что их ждет и со страхом ожидали начало боевых действий. Но оказалось «не так страшен черт, как его малюют». Было тихо, никто на нас не нападал и даже не стрелял. Так мы простояли десять суток и возвратились назад в местечко Мормилон. А 29 июня был полковой праздник, и мы маршем прошли по городишко и в этот же день поступила команда: наш 3 батальон со знаменем направили на парад в Париж.
По прибытию в Париж нас построили в колонны и с музыкой, с песнями и со знаменем пошли маршем по городу. Прошли около десяти километров, нас опять встречали с криками радости, с цветами и улыбками. Разместили в одной из казарм и запретили выходить. Хотя у изгороди собралось много народу и хотели с нами общаться.  Офицерство пригласили на торжественный обед в гостиницу, а нас просто проигнорировали. Но наступил вечер и затем ночь. Наших солдат не остановил высокий 2-х саженный забор и, перемахнув через него, все разбежались по городу, оставались только караульные у ворот и знамени. Гуляли до утра, но вовремя собрались, надели новое обмундирование и маршем направились на площадь республики, где должен был пройти парад. Когда мы подошли, там уже стояли французские, бельгийские, английские, африканские, сенегальские, сербские, итальянские войска. Словом, собрались все союзники. Имелась артиллерия, кавалерия, пулеметчики, автомобилисты, велосипедисты и пехота.
  Раздалась команда «Смирно!», «Равнение направо», - появился президент республики Пуанкаре во главе группы генералов он пошел мимо стоявшего войска и подошел к нашему батальону, поздоровался и направился дальше. Выделил нас из всей группы войск. Затем войска прошли церемониальным маршем мимо него, и все направились в город, перестроившись в колонну по взводно. Все улицы бы забиты народом и только полицейские не допускали к нам. Больше всех народ Франции приветствовал русские войска и кричали: «Авея руси», что означало: «Да здравствует Россия». Особенно горячо приветствовали нас женщины, которые махали своими шляпками и платочками, дарили воздушные поцелуи и цветы, папиросы и сладости. Наконец подали нам автомобили и отвезли в казарму, где мы ночевали. Опять дождавшись ночи, все ушли через забор в город гулять.
 Утром нас построили и повели с городом знакомится. Вначале нам показали подъемную машину с огромным колесом, на котором висели маленькие вагончики. Нас посадили туда по три человека, и мы обозревали город с высоты птичьего полета. Париж в длину имеет 36 км, и в ширину 16 км. Возвышается над всем городом Эйфелевая башня высотой 300 метров. Затем мы возвратились в казарму, где нас накормили и опять пошли гулять в город уже в одних рубашках. Спустились в метро, находится оно на глубине 30 метров. Сели в вагоны и проехали несколько остановок, вышли на поверхность у Большого театра. Посмотрели концерт и опять с песнями пошли назад в казарму. Поужинали и нас отпустили гулять. Теперь уже не было никакой полиции и мадмуазели стали к нам подходить, брать под руку и шли рядом. В эту же ночь отвезли обратно на станцию и повезли назад в Мормилон.
  А 20 июля мы уже стояли на передовой. Боев не было, нас не трогали, и мы никого не трогали, так простояли до 6 августа и сменились, отдохнули и опять 30 августа заступили. А 5 сентября начались бои. Вначале немцы стали забрасывать нас минами крупных калибров, а потом они пошли в атаку на наш участок. В ответ наша артиллерия открыла боражный огонь (заградительный) - каждый час выпускала по 250 снарядов. Когда к нашей траншее немцы приблизились на 50 метров, ротный поднял нас в атаку. Это была моя первая штыковая атака, было страшно, но рядом бежали мои товарищи и я побежал и кричал «Ура!», себя подбадривая. Первого немца заколол сходу, а потом было как в тумане: куда-то бежал, колол, падал, вскакивал и опять бежал. Отбились мы от немцев. Наши потери составили 10 человек, это погибшие, и 37 – раненых, 10 немцев захватили в плен.
 После боя стало тихо и мы стояли на посту по 18 часов, так как не хватало солдат. Наконец нам пришло пополнение, дали 24 человека.
 Наши офицеры стали дразнить немцев, несмотря на то, что было тихо. Создали группы разведчиков и ночью засылали в тыл врага. Я был здоровым парнем и меня включили. Однажды ночью мы даже ворвались в траншею к немцам и захватили 6 человек пленными. За отвагу я был первый раз награжден Президентской медалью Франции. По вечерам офицеры собирали у себя солдат, которые хорошо пели и в штабе устраивали концерты: пели песни под гармошку и танцевали. Вначале немцы слушали, а потом стали обстреливать из артиллерии и убили одного из наших.
  20-го сентября мы отошли в резерв, где простояли 10 дней. Нас сменила третья бригада, 5-й полк сменил 2-й полк, 1-й полк сменил 5-й полк.
  Первого октября в три часа дня нас повезли на автомашинах со знаменем в город Шолоне (Шалонь-ан-Шампань) и разместили в лагере, в бараках, в местечке Маи (Майе). Пробыли там один месяц, с нами постоянно проводились занятия и тренировки, скучать не приходилось.
  12 ноября нас решили перебросить на другой участок фронта. Построили в 6 часов утра, отслужили молебен и с музыкой отправились колонной в место назначения: в местечко Шампань Маи (Майи –Шампань). Шли мы трое суток, с ночевкой. Местность это называлась Марне (Марна - департамент во Франции) –земля плодородная и там было высажено много виноградников. По пути видели разоренные местечки, разрушенные немцами во время наступления. Заняли мы позицию в форте Помпель (форт Ла Помпель), 9 км от города Реймса.  12 декабря наступило католическое рождество и нам дали гостинцы, а вечером французы устроили немцам из артиллерии порядочную канонаду.
  20 декабря нас сменил 1-й батальон, и мы ушли в деревню Люд. Пока отдыхали стали плести плетни для траншей, чтобы земля не обваливалась.
  Наконец, наступило Рождество Христово. Собрали деньги и отправили солдат в деревню сделать всякие закупки продовольствия и вина. Отметили праздник и завалились спать. Каждый из нас вспоминал наших родных и думал, как они разговляются, а мы тут валяемся в темном лесу.
  Затем наступил Новый – 1917 год. Первого января мы были в карауле в деревне Шини (Шиньи), а 5 января в 5 часов утра ушли на передовую. Погода стояла морозная, на посту стыли ноги. Мы умудрились набрать соломы в мешки и засунуть их в сапоги, так было теплее.
  19 января на французскую дивизию и нашу 3 бригаду немцы пустили газ и очень много солдат отравились.
   28 января разведчики нашего полка и первого полка двенадцатая рота ночью проникли к немцам в траншею и взяли двух пленных. В ответ немцы спохватились и начали обстреливать нашу позицию тяжелыми снарядами и один из них угодил прямо в землянку: погибло 4 человека и шестеро ранено, а другой газовый снаряд попал в околодок (не нашел, что это может быть), где было отравлено 9 солдат и один прапорщик, имевший все степени крестов и медалей.
  2 февраля нас отвели в резерв в деревню Корусели (Корселле), где переночевали, а утром опять бросили на передовые позиции, попали под обстрел, немцы нас здесь постоянно обстреливали.
  4 марта появился слух, что царь Николай отказался от престола и сложил командование на своего брата Михаила.
  7 марта сменились с позиции и отошли в резерв.
 24 марта немцы бомбардировали город Реймс и выпустили по нему 30 тысяч снарядов. По всему городу начались пожары и горели они трое суток.
  Тут нам зачитали приказ, что разрешают создавать солдатские комитеты. А некоторые командиры начали нас стращать, что хотят нас расстрелять из пулеметов чернокожими, если будем чего-то добиваться.
  1 апреля мы были в деревне Корусели (Корселле) возле города Реймса, приближался день святой пасхи. В связи с этим нас отпустили в город, мы набрали продукты и вина, все чтобы отметить этот святой день. Пасха начиналась 2 апреля. Этот день выдался теплым, весенним. Солнышко ярко светило, природа стала оживать, на деревьях набухли почки и птицы весело щебетали. Хорошо бы в такой день быть на Родине, среди родных и близких, поэтому особого веселья среди нас не было. Утром мы встали, умылись и поздравили друг друга с праздником Светлого Христова воскресения. Солдаты делились друг с другом всем, что у нас было, даже деньгами, ничего не было жалко и ничем не дорожили. Никто из нас не знал, что будет с нами завтра, могут все погибнуть. С этим настроением мы стали укладываться спать и тут приходит приказ: быть готовым к часу ночи выступить на позиции.
  Погода испортилась, пошел дождь со снегом, и мы по этой грязи пешком. Прошли деревню Тиль, начало светать… 3 апреля немец начал обстрелы со снарядами, начиненными газом: погибли две лошади и два солдата. В шесть утра пошли в атаку 1 и 2-й батальоны, мы стояли в резерве. Потери среди наших солдат были большие: под проволокой – возле передней линии немцев лежали срезанные огнем целые цепи наших героев. За 15 минут наши захватили четыре линии окопов, сбили немецкий аэроплан и захватили десять тысяч пленных, много пулеметов, орудий и боеприпасов.
  Страшно было смотреть на изуродованные тела и слышать стоны раненых, которые лежали на поле боя и от больших мук просили пить. Те, кто мог, пили прямо из луж с водой, смешанной с кровью погибших, которые грудами лежали тут же на поле битвы. В ротах осталось жалкие остатки уцелевших – человек по 30-40 в роте. Офицеров погибло и было ранено около 75%. Здесь тысячи наших братьев заснули вечным сном и были похоронены в братских могилах по 30-40 человек в каждой яме. К нашему счастью немцы не пошли в контратаку, а то бы нам никому не вернуться с тех Реймских хмурых полей.
  Наша бригада разбила 3 немецкие дивизии: 203,202 и 376. Сменились мы с позиции в 10 часов вечера 6-го апреля.