Подлый необразованный шарик!

Дорожная байка из девяностых

Было это ещё в девяностые годы.

Работы тогда как таковой почти не было. Предприятие жило каким-то своим непонятным ожиданием: техника стояла в гараже, механизаторы каждый день крутились возле своих тракторов, что-то разбирали, чистили, подтягивали, ремонтировали… А потом снова собирали.

Иногда даже то, что ещё вчера вполне исправно работало.

А что делать? Работа — работой, а технику беречь надо.

Утром я проходил по гаражной площадке между рядами дорожной техники и вдруг заметил у одного автогрейдера порез на покрышке.

Видимо, при планировке дороги острый край камня распорол резину.

Но больше всего меня заинтересовало другое.

Из этого разрыва наружу выпирал круглый резиновый шарик.

Это камера внутри колеса выдавилась через повреждённую покрышку. Надутый участок выглядел действительно безобидно — прямо как большой мыльный пузырь.

Я заметил его только сегодня.

Хотя, как выяснилось позже, про этот «мыльный пузырь» уже давно знали все.

На улице тем временем стояла настоящая аномальная жара.

А местная ребятня с утра играла в салки как раз возле этого грейдера.

Я ещё тогда подумал:

«Надо будет Мтрича предупредить, чтобы детей на территорию гаража не пускал. Мало ли что…»

Но тут увидел Иваныча.

Иваныч был нашим механизатором. Мужик маленький, худощавый, лёгкий — метр с кепкой, как говорится.

А работал он всегда так, будто собирался лично победить всю механическую промышленность Советского Союза.

В этот день он воевал с пускачом своего трактора.

Весь, как обычно, был перемазан мазутом — от рук до лица. На нём красовалась старая синяя спецовка, давно обветшавшая от времени, масла и постоянной работы.

Иваныч подходил к трактору, наворачивал жгут, тянул…

Пробовал завести.

Не заводится.

Он с матом всё откручивал обратно, чистил, снова собирал и опять тянул.

И так уже, наверное, двадцатый раз.

Я подошёл:

— Здорово, Иваныч! Ну что у тебя?

Он даже не повернулся.

— Да кто ж эту старую разберёт, бригадир! Я её и так, и этак… Ну ни в какую!

Пока мы разговаривали, подошли ещё трое водителей.

И тут один из них радостно сообщил:

— Мужики! Быстро все в контору! Там механик новую робу раздаёт!

Как по команде, все бросили свои дела и направились в контору.

Работы не было, зато новая спецовка появилась!

Каждому выдали комплект.

Мужики посмотрели размеры и тут же переоделись.

Через несколько минут по гаражу уже ходили не замасленные механизаторы, а целая делегация.

Стояли нарядные, чистые, почти как на параде.

Правда, ненадолго.

Когда мы уже собирались выходить, нас окликнули:

— Слышь, технари!

Мы остановились.

— По слухам, после обеда комиссия едет. Если будут спрашивать — скажете, что форму вам выдали ещё в начале прошлого месяца. Поняли?

Мужики переглянулись.

Кто-то недовольно буркнул:

— Ну вот… Как всегда. Всё для показухи!

Другой добавил:

— Комиссия уедет — и опять в старую робу.

На том и разошлись.

А вскоре наступило время обеда.

Все решили разойтись по домам.

Мы вышли из конторы и двинулись толпой между рядами техники.

Впереди всех, метрах в трёх от нас, шёл Иваныч.

И вот тут судьба, видимо, решила окончательно разобраться с его новой спецовкой.

Когда Иваныч проходил мимо того самого грейдера, он вдруг остановился.

Посмотрел на колесо.

Прищурился.

Потом развернулся к нам:

— Гляньте! А тут издалека прямо сверкает! Думаю, что это за фиговина-то?

Он хотел показать нам тот самый резиновый шарик.

В одной руке у него был бендекс, в другой — отвёртка.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Конец отвёртки угодил прямо в шарик.

БА-БА-А-А-Х!!!

Раздался такой взрыв, что эхо прокатилось по всему гаражу.

У всех заложило уши.

А дальше мы увидели картину, которую, наверное, уже невозможно забыть.

Иваныч — маленький, худенький и лёгкий — от взрыва взлетел в воздух примерно на метр.

Прямо как в замедленном кино.

Секунда…

И его отбросило назад.

Он плашмя рухнул на асфальт и замер, раскинув руки и ноги звездой.

Наступила тишина.

Мы стояли, не понимая, что произошло.

А потом бросились к нему.

— Иваныч!

— Живой?!

— Иваныч, слышишь?!

От его новой спецовки, которую буквально несколько минут назад выдали для комиссии, практически ничего не осталось.

Остались только майка и старые трусы.

А сам Иваныч лежал на асфальте и напоминал какого-то старого, грязного манекена, которого только что выбросили из витрины.

Кто-то испугался.

Кто-то уже начинал смеяться.

А кто-то просто стоял с круглыми глазами.

Наконец Иваныч зашевелился.

Открыл глаза.

Посмотрел на нас мутным взглядом.

И первое, что он произнёс, было:

— Ах этот подлый, необразованный шарик…

Мы молчали.

Иваныч попытался подняться.

— В ту Люсю… и всех её родственников вместе взятых… в этот солнечный и радостный день!!!

Вот тут уже мужики не выдержали.

Кто-то засмеялся.

Кто-то схватился за живот.

Но смеяться долго не стали.

Иваныча нужно было показать фельдшеру.

Повезли его в посёлок.

Фельдшер осмотрел, забинтовал голову и локти. Похоже, Иваныч получил сотрясение.

Слава Богу, ничего серьёзнее.

А вечером мы собрались своей бригадой.

Купили немного «огненной воды».

Разлили по гранёным стаканам.

Мне, как бригадиру, протянули первый.

— Давай, бригадир. Тост скажи. За Иваныча!

Я поднял стакан и посмотрел на виновника торжества.

Иваныч сидел рядом с забинтованной головой, в майке и трусах — потому что от новой спецовки осталась только память.

Я улыбнулся:

— Ну, Иваныч… Напугал ты нас сегодня. Видать, ты в спецовке родился!

Мужики засмеялись.

Я сделал паузу и добавил:

— И хорошо ещё, что рядом дети в салки в тот момент не играли…

После этих слов за столом на несколько секунд стало тихо.

Потому что все одновременно вспомнили утреннюю ребятню, которая носилась вокруг этого грейдера.

И только тогда до нас по-настоящему дошло, насколько всё могло закончиться хуже.

А Иваныч тем временем посмотрел на нас, потрогал забинтованную голову и пробормотал:

— Всё равно… подлый шарик.

И мы снова засмеялись.

С тех пор я, когда вижу где-нибудь выпирающую из порванной покрышки камеру, смотрю на неё совсем другими глазами.

Мало ли…

Вдруг там опять сидит какой-нибудь подлый, необразованный шарик.