Роман Синдром стеклянного потолка Глава 5

 Глава V

После разговора с полковником Митяевым Маргарита вернулась на базу. Под ногами хрустел песок и гравий, присыпанные опилками от станков. Пол в старом советском кабинете больше не уходил из-под ног. Земля принадлежала ей целиком — вместе с прогнившими лагами паркета, ядовитым прошлым и будущим, которое предстояло построить на костях врагов. Цена владения составила жизнь матери, но счётчик наконец остановился. Игра перешла в эндшпиль.

Всё поправимо. Безвыходных ситуаций не бывает. Жизнь не заканчивается на пороге проходной завода. Настал новый день, пришло решение старой проблемы: Маргарита устроила девичник у себя на даче.

Тяжёлый июльский воздух на веранде был густо пропитан запахом мокрой земли, смородинового листа и остывающего шашлыка. В саду наливались летним зноем ягоды малины, крыжовника и смородины. На скорую руку сколоченный сосновый стол мог свободно разместить десяток человек. Маргарита небрежно собрала волосы в пучок, закрепив их металлической заколкой в виде лежащего леопарда со стразами. Она медленно крутила в пальцах бокал ледяного мохито. Напротив неё сидела Ира, лучший адвокат по экономическим преступлениям в области, лениво отгонявшая веткой мошкару от тарелки. Рядом примостились Маша, арбитражный управляющий со стальными нервами, и Нюра — бывший следователь СК, а ныне частный детектив. Четверо — одна команда.

— Я до сих пор не понимаю, как ты уговорила фонд выдать тебе пятьдесят миллионов под залог воздуха после того кассационного ада, — Маша щелчком сбила пепел в медную пепельницу. — У тебя же имущества было минус три квартиры.

— А я им честно сказала, что беру деньги на закрытие долга перед психопатом, который хочет забрать мой завод, — усмехнулась Маргарита, глядя сквозь стекло на яблоневый сад. — И приложила к заявке копию его договора целевого займа. Банки любят понятные риски. Особенно когда заёмщик выглядит так, будто ему уже нечего терять.

Начальник службы безопасности Виктора, сейчас сидел в СИЗО. Ему шили самоуправство вкупе с фальсификацией доказательств — это за попытку вывезти имущество завода ночью перед приездом приставов. Следствие копало под Виктора.
— Теперь этот бульдозер роет землю носом, пытаясь отозвать иск, — хмыкнула Маша. — Его юристы вчера прислали ходатайство. Плачут горючими слезами. Требуют признать договор займа законным и вернуть им сорок девять процентов. Утверждают, что ты ввела их в заблуждение относительно своей платёжеспособности.

Маргарита громко рассмеялась. Смеялись все. Это был тот самый смех людей, которые прошли через бетонную стену и теперь смотрели на неё с обратной стороны.

— Верховный суд оставил мою кассацию в силе ещё утром, — отсмеявшись, сказала она. — Сделку признали мнимой. Виктор перевёл мне деньги не для спасения завода, а для создания искусственной задолженности с целью захвата контрольного пакета. Суд поверил актам аудита. Сорок девять процентов возвращаются в моё распоряжение. Завод чист. Долга нет. А вот налоговая, которая пришла туда по наводке из нашего же иска, нашла у него дыру в бюджете оборонного субподряда на полтора миллиарда. Так что пусть сначала вернёт государству, а потом претендует на мои фантомные проценты.

— То есть мы официально победили? — уточнила Ира. — Титул восстановлен, активы спасены, враги либо в бегах, либо пишут объяснительные?
— Мы выжили, — поправила Маргарита, и её взгляд стал серьёзным. — Победа — это скучно. Сидеть в этом кресле, платить налоги и ждать, пока придёт следующий Виктор, только моложе и злее? Нет. Мне надоело латать дыры. Мне надоело быть единственной бабой в президиуме отраслевых конференций, на которую смотрят как на говорящую собачку. Помните ту историю с тендером на очистные сооружения? Когда меня просто вычеркнули из списка участников, потому что «женщина не может курировать монтаж насосных станций».

Она поставила бокал на стол. Стекло звякнуло о крашеное дерево столешницы.

— Поэтому сегодня днём я зарегистрировала некоммерческую организацию. Поздравляю вас, девочки. Вы вошли в учредительный совет.

Нюра поперхнулась настойкой в гранёной рюмке.
— Какую организацию? Благотворительный фонд защиты заблудших олигархов?
—  Клуб женщин-промышленников, — невозмутимо ответила Маргарита. — Рабочее название «Стеклянный потолок и молоток».

Ира приподняла бровь:
— Рит, нам только общественной нагрузки не хватало ради красивой метафоры. Что это значит на практике?
— На практике это значит следующее, — Маргарита достала из плетёной сумки планшет, провела пальцем по экрану и развернула его к подругам. — База данных. Двести семнадцать женщин. Главные инженеры, начальницы цехов, финансовые директора, владелицы строительных подрядов по всей стране. Все они прошли через то же, что и я. Через снисходительные похлопывания по плечу, через кражу интеллектуальной собственности мужиками-директорами, через постель в обмен на подпись в акте приёма. Их контакты собирала ты, Нюр, последние два года, помнишь свои старые связи в главках?

Нюра кивнула, внимательно изучая список.

— Дальше, — продолжила Маргарита. — Устав клуба. Цель — коллективная юридическая защита и корпоративное давление. Если какая-нибудь рожа мужского пола пытается выдавить нашу Лену с поста гендиректора фарфорового завода в Казани, он получает скоординированную атаку. Мой отдел PR сливает компромат на его офшоры журналистам. Твои арбитражники, Маша, блокируют его госконтракты по формальным признакам. А твои бывшие коллеги, Ира, начинают задавать вежливые вопросы его бухгалтерии.

— Молотком по стеклу, — задумчиво протянула Маша. — Жёстко. Эффективно. Мне нравится. Где берём стартовый капитал на содержание аппарата? Членские взносы?
— Никаких взносов, — отрезала Маргарита. — Капитал берём там, где он плохо лежал всё это время. Наш первый проект. Ты, Ира, читала проект постановления правительства о выделении субсидий на модернизацию промышленности? Там заложено восемь миллиардов. Конкурс проводит комиссия из восьми человек. Шесть из них — мужчины, которым я лично отказала в разных позах и должностях за последние десять лет.

Маргарита обвела подруг тяжёлым, трезвым взглядом поверх очков.

— Мы идём на этот конкурс. Не одна компания. Мы идём консорциумом из пятнадцати участниц клуба. Каждая тянет свой лот. Суммарно закрываем весь объём заказа. И выставляем единое требование: председателем комиссии должна стать независимая эксперт. Например, ректор Бауманки. Или завтра на столе министра будет лежать открытое письмо двухсот подписей о системной дискриминации. Они думают, что нас можно держать на капельнице подачек поодиночке. Пусть попробуют договориться с профсоюзом.

Смеркалось. Веранда погрузилась в темноту, освещаемую лишь искрами горящих дров в мангале.

— Звучит как начало полноценной вендетты, — нарушила молчание Ира, допивая остатки настойки. — Только масштабированной.
— Вендетта была тогда, в кабинете, когда я пыталась спасти свою шкуру, — покачала головой Маргарита. — А это строительство. Разница в том, что раньше мы строили свои маленькие крепости, чтобы прятаться. Теперь мы строим общий арсенал.

Она подняла свой бокал. Подруги последовали её примеру, поднимая гранёные рюмки. Сквозь тонкие стенки хрусталя свет абажура преломлялся, распадаясь на сотни острых граней.

— За «Стеклянный потолок», — сказала Маргарита.
— …и за молоток, — хором закончили остальные четыре голоса.
Хрусталь глухо звякнул о крепкие стенки рюмок. Это был не звон праздничного застолья, а сухой, хищный звук столкновения армированного стекла.

Маргарита долго не опускала бокал, глядя поверх него на своих подруг. В жёлтом свете абажура их лица казались безжалостными масками профессионалок, сбросивших личину офисной вежливости вместе с тесными лодочками у порога дачи.

— Итак, диспозиция ясна, — она поставила бокал на стол, налила себе настойку в гранёную рюмку и выпрямила спину. Хозяева положения всегда сидят прямо. — Ирина, твой отдел PR начинает завтра в девять утра. Мне нужен слив в три деловых издания о том, как Виктор уклоняется от оборонного заказа. Статья должна выйти до обеда. Пусть прокуратура проснётся уже с кофе и заголовками. Нюра, готовь заявление о наложении ареста на дебиторскую задолженность его «дочек». Я хочу, чтобы его счета замёрзли раньше, чем он успеет перевести деньги в Дубай.

Нюра поморщилась, стряхивая пепел в пепельницу.
— Рит, ты понимаешь, что это объявление тотальной войны? Он спустит на нас всех собак. СК, ОБЭП, санэпидемстанцию... У него половина министерства в акционерах по старой памяти.
— Именно поэтому мы бьём широким фронтом, — Маргарита взяла со стола планшет. — Смотрите сюда. База данных нашего клуба. Двести семнадцать имён. Мы идём к нему не просить разрешения играть на поле. Мы идём "забирать стадион". Катя, твоё задание самое деликатное.

Нюра отложила вилку. На её пальце блеснуло простое обручальное кольцо.
— Если копать под Виктора, всплывёт мой старый рапорт десятилетней давности о пропаже партии сильнодействующих препаратов из ведомственной аптеки. Тогда дело замяли. Подполковник, который его закрыл, сейчас сидит в совете директоров банка Виктора. Если он увидит мою фамилию в материалах...
— Её не увидят, — отрезала Маргарита. — Полковник Митяев знает, что делает. Твоя задача — подготовить почву для эксгумации моей матери. Нам нужно заключение о прижизненном накоплении солей бария. Без этого яд спишут на почечную недостаточность. Как только экспертиза будет готова, банковскому подполковнику станет не до твоего старого рапорта. Своя шкура ближе к телу.

Маша, молчавшая всё это время, подняла глаза — светлые, почти прозрачные, лишённые всяких эмоций.
— Завод чист. Налоговая нашла дыру, но это дыра Виктора, наши документы сходятся до копейки. Однако есть проблема. Коллектив. Мужики-операторы привыкли получать конверты от «хозяина» раз в квартал. Когда они узнают, что база снова принадлежит «этой московской фифе», а охранка Линькова сидит в СИЗО, начнётся саботаж. Кто-то обязательно бросит гаечный ключ в трансформаторную будку просто из принципа.

Маргарита улыбнулась.
— Никакого саботажа не будет, Маша. Потому что послезавтра утром я лично приеду на смену. Не на представительском седане. Я приду в каске и спецовке. И скажу им то, чего не говорил ни один владелец завода в этой стране: что их премии теперь привязаны не к плану директора, а к чистой прибыли предприятия. Что медпункт больше не торгует боярышником, а лечит людей. И что охрана на КПП теперь работает на них, а не присматривает, чтобы работяга не вынес кусок кабеля. Они сами сломают руки тому, кто полезёт в трансформаторную.

Она упёрлась локтями в стол, сомкнув кончики пальцев. План сложился. Жестокий, элегантный, требующий абсолютной синхронизации десятков людей.

— А если он придёт сам? — тихо спросила Нюра. — Не пришлёт юристов. Просто подъедет к воротам. Ты же знаешь, он психопат. Когда загнанная крыса понимает, что выход заварен, она прыгает на лицо.

Соседская собака внезапно залаяла, заставив всех вздрогнуть.
— Значит, я буду той стеной, о которую он разобьёт голову, — спокойно ответила Маргарита. — Передайте всем своим контактам одно слово: «Эндшпиль». Это стартовый сигнал. Работаем открыто. Никаких скрытых бенефициаров. Клуб «Стеклянный потолок и молоток» выступает истцом. Пора напомнить мальчикам в дорогих костюмах, что стекло легко разбить, если ударить по нему правильной сталью.

Подруги молчали. Воздух на веранде стал густым, пахнущим озоном и остывающей землёй. Надвигалась гроза.

Маргарита потянулась к бутылке домашней рябиновой настойки, разливая её по гранёным рюмкам, налила и себе.
— Есть ещё вопросы по стратегии?

Вопросов не было. Осталось только послевкусие принятого решения — пьянящее, как долгожданная месть.

— Тогда за работу, — сказала она, поднимая рюмку. — Гроза идёт. Рассвет близок.

Четыре граненых рюмки взлетели синхронно, без единого лишнего звука — отработанный рефлекс людей, привыкших действовать как единый механизм.

— За работу, — эхом отозвалась Нюра, и её глаза, обычно насмешливые, сейчас напоминали дула двустволки.

Они выпили залпом. Рябина обожгла горло, прокатившись вниз жидким огнем, но Маргарита даже не поморщилась. Этот вкус был ей знаком. Это была горечь утраты, смешанная со сладостью предвкушения.

Маша первая нарушила молчание, доставая из сумки ноутбук. Крышка открылась с сухим щелчком, похожим на передернутый затвор. Синий свет экрана лег на её лицо, делая черты еще более резкими. — Я захожу в систему арбитража прямо сейчас. Заявление об обеспечительных мерах по «дочкам» уйдет в картотеку до того, как мы допьем чай. Налоговая пусть подавится своими копейками, когда счета Виктора парализует замковый камень нашего иска.

Нюра слушала телефон всего несколько секунд, затем коротко кивнула невидимому собеседнику: — Митяев подтвердил. Карта заведена. Следственная группа выезжает на эксгумацию в Барвиху через сорок минут. Судмедэксперты предупреждены о возможном сопротивлении родственников. Мои люди блокируют выезды из поселка. Он не узнает, пока могилу не вскроют.

Маргарита подошла к старому комоду, где лежали связки ключей от давно проданных квартир, и достала оттуда промышленный спутниковый телефон — кирпич с длинной антенной. Обычная мобильная связь здесь, в низине, часто барахлила, а завод требовал контроля каждую секунду. — Я звоню начальнику службы безопасности базы. Меняю коды доступа на КПП. Через час периметр будет закрыт для всех лиц, кроме утвержденного списка. Если Линьков выйдет под залог, он обнаружит, что его пропуск аннулирован системой распознавания лиц. А своих ребят я отправляю в цеха. Пусть объясняют мужикам, вместо пьянок начальника охраны.

Маргарита смотрела на них, чувствуя, как внутри отпускает зажим, который сдавливал сердце последние полгода. Ей больше не нужно было играть роль слабой женщины, пытающейся спасти остатки своих активов и репутации. Здесь, на этой веранде, сидела не группа отчаявшихся бизнесвумен. Сидел генеральный штаб армии вторжения.

Она взяла планшет. Пролистала базу данных. Двести семнадцать имен. Главные инженеры, финансовые директора, владелицы логистических хабов. Женщины, которых система вышвырнула на обочину точно так же, как пыталась вышвырнуть её.

Раньше она думала, что Виктор забрал у неё всё. Теперь она понимала: он просто подарил ей армию.

Маша закрыла крышку ноутбука. На экране телефона высветилось уведомление метеослужбы: «04:58. Начало гражданских сумерек».
— Рассвет через двадцать минут, — сказала она, убирая аппарат в карман кардигана. — Мне пора. Нужно успеть отправить пакеты в редакции до утренней планерки. Когда они выйдут с кофе, их заголовки должны быть красными.

Подруги начали собираться. Звук каждой застежки, каждый шаг по скрипучим половицам звучал в предрассветной тишине оглушительно громко. Они расходились, не прощаясь — это было не свидание подруг, это был выход диверсионных групп после получения приказа.

Маргарита вышла на крыльцо проводить их. Прохлада коснулась лица, остужая азарт битвы. В саду пахло дождём. Над верхушками яблонь небо начало медленно светлеть, теряя свою ночную чернильную глубину.

Она стояла одна посреди пустой веранды, освещенная тусклым желтым светом абажура. Женщина в дорогом костюме, только что подписавшая смертный приговор целой династии хищников.