В окне советской хрущевки

Меня зовут Кузнецов Валентин Викторович. Все что я опишу дальше, мне хочется чтобы ты, возможный читатель, воспринял с максимально возможным понимаем. Именно из-за того, что люди в реальной жизни не поймут, мне и приходится выплескивать свою печальную историю на бумаге, одиноко сгорбившись в своей тесной однокомнатной квартирке.
Начну издалека: мне 39 лет, работаю охранником в Перекрестке, недалеко от дома. Родственники и друзья все спились и давно померли. Жены и детей нет. Был мимолетный роман лет в 20, ее звали Катя, рыжая красотка с осиной талией и аккуратным милым личиком покрытым веснушками. Я тогда жил розовыми мечтами стать великим ученым-химиком. Амбиции прокручивали перед моими глазами образы того, как мои статьи печатают в самых известных журналах, как я получаю приглашение выступить с докладом в МГУ, как поступает предложение переехать куда-нибудь в Германию, чтобы работать в исследовательских центрах. Подобные мечты, на которые я так и пускал слюни, навели меня на мысли что рыжая простушка с факультета журналистики не достойна стоять рядом с великим мной. Так мы и расстались, великим ученым я не стал, только и остается мне что доблестно охранять банки с тушенкой от рукастых пенсионеров…
Ночи в слезах, алкоголь вместо воды, сигаретный дым вместо кислорода, сериалы под полуфабрикатную пиццу – так проходили мои дни в одиночестве, пока я не нашел для себя весьма необычное хобби два года назад. Возвращаясь домой с работы, мне в глаза попалась невероятной красоты романтика советской панельной хрущевки, тающей в лучах вечернего июльского заката. Я был так заворожен, так поглощен наблюдением за этой красотой, что невольно плюхнулся на стоящую рядом старую, полугнилую скамейку. День за днем я разглядывал изящество советской архитектуры. Не знаю, что точно меня манило, скорее всего чувство ностальгии по временам в которых я никогда не жил. Прямо как рассказы бабушки о вкусноте советского мороженого, которое ты хоть никогда не ел, но почему-то слова об этом пломбире отзываются теплом в глубине души.
В один день я заметил, что конкретно смотря с моей скамейки, удивительным образом видно все то, что происходит в окнах квартир. Перед домом был небольшой пригорок, внизу которого находилась детская площадка с небольшой парковкой. Именно с этого пригорка для меня и открывалась вся ширина лицевой стороны дома. Мне было немного стыдно так врываться в личную жизнь жителей моего маленького счастья, но именно наблюдение за их жизнями избавило меня от пожирающего одиночества. Я ощущал себя частью их бытовой суеты, их прямым участником, дыра в моей груди заткнулась!
        Неважно, поливал ли дождь, или дом засыпало снежными хлопьями, а может палила никого не жалея летняя жара, я все равно оставался сидеть на скамейке и смотреть за тем, как офисные клерки возвращаются в свои бетонные крепости чтобы насладиться уютом домашнего очага в кругу любящей семьи. Я выучивал поведение каждого жителя дома, и каждому давал свое имя, чтобы легче было запомнить и фантазировать об их бытовой жизни.
        Но однажды, я увидел ту, что заставила меня пустить крепкие корни в основание скамейки и засиживаться до самой поздней ночи. Мчаться с работы сломя голову и не жалея прокуренных легких. Я назвал ее Катя, в честь своей первой любви, потому что незнакомка была так же прекрасна, как та Катя, которую я потерял по своей глупости. Она не работала, весь день сидела дома. То, с каким упорством Катенька убиралась в квартире, с какой любовью готовила ужин, заставляло мое дыхание задерживаться на уровне горла, сердце мелодично стучало в такт ее задорным движениям. Ее прекрасные светлые волосы, мягкие черты лица которые украшались веснушками.
        Но лишь одно во всем этом счастье заставляло кровь в жилах закипать… У нее был муж. И нет, меня не расстраивал сам факт что ее сердце кем-то занято. Этот муж, я называл его просто “тварь”, чуть-ли не каждый вечер жестоко избивал мою Катеньку. Каждый раз, как я видел его падающий кулак на ее нежное и невинное личико, зубы скрипели с такой силой, что казалось они сейчас сломаются от давления. Ты спросишь, почему я просто не вызвал полицию? Я вызвал однажды… Его отпустили в тот же вечер, а по возвращению домой, он избил Катю до такой степени, что последующие два дня она не выходила из комнаты.
        Я наблюдал как она, каждое утро сидит на подоконнике и пьет что-то горячее из кружки, на ее лице покрытом ссадинами и синяками можно было увидеть сияющую улыбку, невероятной глубины добрые глаза, которыми она смотрела на резвящихся на площадке детей. Дыра в моей груди снова растянулась, но уже не от одиночества, а от чувства беспомощности. Мне никак было не помочь моему ангелу, моему сокровищу.
        Все изменилось в один роковой день. Тварь вернулась с работы, видно не в самом лучшем настроении, и по традиции принялся вымещать обиду на беззащитном цветочке. Но этот вечер пошел не так как обычно, когда в самый разгар ссоры, он схватил кухонный нож и нанес с десяток колющих ударов Катеньке прямо в живот. Пока она истекала кровью не в силах даже закричать, он спокойно сидел на столе и допивал водку, которую Катя и не дала ему выпить. Я вызвал полицию и уже тогда, эту тварь упекли в тюрьму.
        Тогда я и перестал посещать свой маленький рай на этой грешной земле. У меня его отобрали, силой вырвали прямо из глубины моей души. Каждый раз доходя до дна самой дешевой водки, чувство вины пожирало меня изнутри, что я должен был что-то сделать. Спасти свою принцессу из башни. Вытащить ее из беды когда была возможность!
        Через месяц, проходя мимо дома, который когда-то стал для меня лучиком света, я обнаружил кого-то в окне квартиры моей Катеньки. Это была она, но уже совсем другая, бледная и с пустым взглядом. Она смотрела на меня, как будто знала, что именно я был наблюдателем ее страданий на протяжении стольких дней. Как мне сказали местные бабушки, что с квартирой пока не знают что делать, там никто не живет. Ту тварь посадили на 15 лет.
        Теперь мои визиты продолжились, но только ради нее. Я больше не смотрел в другие окна, больше не любовался эстетикой советской хрущевки. Все мое внимание было приковано на моем ангелочке, Кате, которая теперь мертво смотрела на меня. Меня ничуть не пугал ее внешний вид, напоминающий скорее труп, чем живого человека. Для меня она была все так же прекрасна. Она манила меня к себе своим глубоким взглядом, она хочет чтобы я пришел к ней.
        Дорогой читатель, если ты это прочитал, знай, я уже вместе со своей Катенькой. Мне удалось найти способ как взломать квартиру, и мне точно известно, что именно там, с ней, я буду так счастлив, как никогда не был. Больше не будет никакого одиночества, больше не нужно будет заливать горе литрами паленого алкоголя. Сегодня, точно решившись на этот шаг, я направляюсь к ней. Как я и просил в начале, прошу отнестись с пониманием к тому, что я сделал…