Музыкант

Утро. Плац перед окнами моего кабинета. Суета. Готовятся к встрече с генералом - серьезное событие по меркам службы. Настраивается аппаратура, рассаживаются на трибуны приглашенные лица, инспектор ВАИ поспешно подготавливает новенькие автомобили – их скоро подарят командам, занявшим призовые места в конкурсе профессионального мастерства. Уже прошла последняя репетиция- все ждут начала. Началось. Встретили генерала, выступили с речью приглашенные лица, вручили подарки победителям. А дальше - концерт. В центр плаца строем выходит оркестр, человек сорок, рядами ровными как натянутая струна. Ведет их человек в звании полковника, человек что, напомнил мне давно минувшие годы, напомнил мне человека, которого я знал, который также когда-то вел за собой оркестр. Это воспоминание прошило иглой время и пространство. Я почувствовал себя подростком на концерте нашего соседа по даче, полковника музыкальных войск, что уже давно вышел на пенсию, уехал из Москвы в провинцию и, имея в пригороде дачу любил жить там все лето и даже больше – до наступления холодов. Мысленно я представлял, что нахожусь на концерте именно этого человека. Живой звук, инструменты в руках профессионалов, дрожь по телу, внутренняя сила духа на подъёме, а потом неожиданно для себя – слезы. Оркестр исполнял композицию «Подмосковные вечера».
   Реальность стерлась, воспоминания накрыли с новой силой и вот я, мальчишка двенадцати лет, спускаюсь с чердачной лестницы нашей дачи с гармонью, покрытой пылью и паутиной, только что найденной под крышей и принимаюсь приводить инструмент в порядок: случайно задеваю кнопки, звуки разлетаются по округе и вдруг - стук в калитку. Я замер, отец вышел поговорить, а через минуту вернулся на участок с нашим соседом.
-Ну музыкант, играть учишься?
- Пока только инструмент подготавливаю.
- Давай посмотрим, чем помочь можем…. Нет, этот не годится, меха сгнили, да и в целом состояние плохое.
   Завязался разговор. Сосед предложил приходить по вечерам на занятия по музыке, ежели желание научиться будет. Отец в моих способностях сомневался и говорил, что мне медведь наступил на ухо, но сосед, имея огромный опыт, не отступал от предложенного, как буд-то предчувствуя, что всё же что-то из этого получится. Вечером того же дня я впервые пришел на занятие, не имея ни малейшего представления о том, что на подобных занятиях делают. Стоя у соседского забора, я ждал, когда появится сосед, и стеснялся обратиться к его супруге, работающей в огороде. Спустя несколько минут меня все же заметили. Я объяснил для чего пришел и меня проводили вглубь участка в беседку под кроной раскидистой яблони. Сказали ждать.
Несколько минут спустя из дома вышел сосед с тетрадью и ручкой. В его глазах я увидел небольшую растерянность.
- С чего начнем? бормотал он себе поднос.
- Ноты знаешь?
Я быстро произнес семь нот и с неуверенностью спросил:
- Эти?
- Эти, эти. Давай теперь в обратном порядке.
В голове вопросы: как в обратном порядке? Зачем?  Я никогда даже не слышал, что бы кто-то произносил ноты в обратном порядке.
- Ну, чего замешкался? Вот тебе тетрадь и ручка – пиши, как знаешь, а потом прочитаешь в обратном порядке, а дома выучишь, чтобы от зубов отскакивало. На этом первое занятие закончим.
Супруга вынесла чайный сервиз на подносе и вазочку с печеньем.
Вместе мы принялись пить чай и разговаривать - тогда-то я и узнал, что сосед полковник в отставке, что служил в Москве, что руководил оркестром и что награжден чем только можно наградить.
Весь следующий день, чтобы я не делал, я прокручивал в голове ноты в обе стороны, к вечеру ноты отскакивали от моих зубов не задумываясь.
Очередное занятие и снова - ручка и тетрадь. Изучали нотную грамоту.
И так несколько дней подряд. Занятия становились скучными, а, учитывая, что к выходным на дачу приезжало полно моих ровесников, с которыми мы уже перезнакомились, желание заниматься пропадало.
Но человек на то и профессионал, Полковник все это видел и понимал. Идя вечером на занятие, я думал, что больше ходить не буду, какой толк от этой грамотности, если даже инструмента нет.
В этот вечер инструмент был. Полковник, посчитав, что какую-то базу я уже знаю, достал свою трофейную, немецкую гармонь. Это был очень красивый инструмент, всей ценности которого я тогда не понимал, да и сейчас вряд ли пойму. Ценность таких вещей - в воспоминаниях.
Полковник помог отрегулировать ремни по мне и принялся объяснять устройство гармони.
Суть я быстро уловил и встал вопрос, что играть будем. У меня песен, знакомых под гармонь, не было. Тогда полковник сказал, будем играть «Подмосковные вечера».
Я и слов - то не знал, что уж говорить про ноты. Но для того мы и учили нотную грамоту. Полковник продиктовал слова, а я записал их в тетрадь, потом он начал расставлять ноты над каждым словом, и вот на бумаге все было готово. Долгожданный момент: меха пришли в движение, пальцами я нажимал на нужные кнопки согласно тетрадным записям, и рождался звук. Пока ещё корявый, неуверенный, но - звук. Теперь - то каждая загогулина в тетради для меня приобрела настоящий смысл. Иногда я ошибался, нажимая не на те кнопки, иногда спешил. Я видел, как полковник был недоволен. Но я никогда не видел, как нужно играть правильно. Полковник так и не смог объяснить словами, чего хочет добиться, и я попросил его показать. Тогда я понял гораздо больше, чем ожидал. Работая с пилой на даче несколько лет назад, полковник лишился нескольких фаланг пальцев. Инструмент всей его жизни перестал ему подчиняться. Показывая мне, как нужно играть, его глаза наполнялись слезами.
Это был морально тяжелый урок. Я пропустил несколько вечеров и вновь вернулся к занятиям.
Однажды, во время урока, полковник обратил мое внимание мне за спину. Там, у забора из невысокого штакетника, остановились люди, которые приехали на вечернем, дачном автобусе. Их остановила знакомая мелодия. Полковник попросил начать заново. Я начал. Полковник подхватил звук голосом и начал петь, а вслед запели все. Это яркое воспоминание я несу с собой уже больше двадцати лет. Это был последний урок. На следующий вечер полковника не оказалось дома, его супруга сказала, что он уехал в город. Две недели я проходил мимо соседского участка с надеждой о встрече с учителем. Однажды я увидел машину его сына у калитки, тогда же я узнал, что полковника не стало. А сегодня я слушаю, как целый оркестр исполняет мою любимую песню.