24. 4-я Студия. Исповедь Воздуха. Пьеса 01

ЦИКЛ СИМУЛЯКРЫ В ЛОФТЕ

4-я Студия. Исповедь Воздуха

Пьеса 01. Симулякры ставят «Игру В Классики»

Действующие лица:

АРСЕНИЙ — пациент, в прошлом филолог
МАГА — молодая женщина, также пациентка
ТРЕВЕЛЕР — медбрат
ТАЛИТА — медсестра

Фигуры симулякров — четверо бесплотных существ в белых халатах. Они не произносят слов, а лишь издают звуки: смех, шёпот, шаги.

Место действия: Отделение химиотерапии.

Белые стены. Кресла с капельницами. Стойки на колёсиках. Автомат с водой, на котором висит табличка: ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЕТ. Под табличкой — вторая: ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА. Судя по пыли, эти неудобства уже давно стали постоянными. На стене — электронное табло очереди. Время от времени оно загорается и показывает: «ОЖИДАНИЕ: 7 МИНУТ», хотя цифра остаётся неизменной. На полу мелом нарисованы огромные «классики»: от клетки «ЗЕМЛЯ» до клетки «НЕБО».
Между ними находятся клетки, на которых написаны следующие слова:

        «АНАЛИЗЫ»

        «ОЖИДАНИЕ»

  «ПАРОЛЬ ОТ ПОРТАЛА»

   «НЕ ГУГЛИТЬ НОЧЬЮ»

   «ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ»

   «ЕЩЁ ОДИН ДЕНЬ»

Время действия: Бесконечный полдень. Часы на стене показывают то 11:47, то 14:32.

АРСЕНИЙ и МАГА сидят в креслах, у каждого из них стоит капельница. Рядом с креслами находится маленький столик, на котором лежат телефон МАГИ, бумажный пакет с печеньем и один мандарин. На мандарине ручкой нарисовано лицо. Напротив столика стоит свободное кресло, аккуратно застеленное одноразовой простынёй. ТРЕВЕЛЕР проверяет капельницы: соединения трубок, тормоза на колёсах и подписи на пакетах с растворами. ТАЛИТА разносит пластиковые стаканчики с водой, на каждом из которых маркером написано имя пациента. Принтер для наклеек не работает. По углам застыли симулякры, совершенно неподвижные, словно манекены в медицинской одежде.
ТРЕВЕЛЕР замечает рисунок на полу.

ТРЕВЕЛЕР: Так. (Пауза). Это «так» обычно означает, что сейчас кому-то придётся объяснять необъяснимое.
ТРЕВЕЛЕР (глядя на пол): Кто это нарисовал? Это же коридор, а не детская площадка.
МАГА: Смотря что.
ТРЕВЕЛЕР: Транспортную схему побега из отделения.
МАГА: Это же классики.
ТРЕВЕЛЕР: Я вижу. Поэтому и спрашиваю. Если бы это была схема эвакуации, она хотя бы нарушала правила, но была бы полезной.
МАГА: Я нарисовала.
ТРЕВЕЛЕР: Чем?
МАГА: Мелом.
ТРЕВЕЛЕР: Откуда в отделении химиотерапии мел?
МАГА: Из кабинета заведующего.
ТРЕВЕЛЕР: У заведующего есть мел?
АРСЕНИЙ: Каждому руководителю нужен предмет, которым он может провести черту.
ТРЕВЕЛЕР: А вам, АРСЕНИЙ, нужен отдых.
АРСЕНИЙ: Одно другому не мешает. Я философствую лёжа. Это наиболее щадящий режим философствования. Но у меня мысли не умеют лежать спокойно.
ТРЕВЕЛЕР приседает и рассматривает клетки.
ТРЕВЕЛЕР: «Не гуглить ночью» — это что за клетка?
МАГА: Самая опасная клетка. На любой вопрос отвечает: «Приготовься».
АРСЕНИЙ: После полуночи поисковик перестаёт быть поисковиком и становится древнегреческим оракулом. На любой вопрос отвечает: «Да, это может быть смертельно».
ТАЛИТА: Потому что не надо читать медицинские форумы в три утра. А телефоны после одиннадцати надо сдавать мне.

Она протягивает АРСЕНИЮ стаканчик  с водой.

ТАЛИТА: АРСЕНИЙ.

АРСЕНИЙ берёт воду, не глядя. МАГА забирает у него стаканчик и поворачивает надписью к нему.

МАГА: Это не твой.
ОРАСИО: Откуда ты знаешь?
МАГА: На твоём буква «с» похожа на умирающего лебедя. А эта нормальная.

ТАЛИТА проверяет стаканчик.

ТАЛИТА: Действительно, это «Сергей».

Она смотрит на пустое кресло напротив.

ТАЛИТА: Сергей сегодня не пришёл?
ТРЕВЕЛЕР проверяет планшет.
ТРЕВЕЛЕР: Перенесли на пятницу.
ТАЛИТА: А стаканчик я всё равно подписала.
АРСЕНИЙ: Значит, он существует.
ТАЛИТА: В медицинской системе — не факт. Но в моём стаканчике — безусловно.
СИМУЛЯКРЫ едва заметно поворачивают головы к пустому креслу. Слышен короткий электронный звук, словно пришло уведомление.
ТРЕВЕЛЕР достаёт телефон. Экран тёмный.

ТРЕВЕЛЕР: Кажется, у кого-то что-то пищит.
МАГА: Это реальность обновилась.
ТАЛИТА подаёт АРСЕНИЮ другой стаканчик.
ТАЛИТА: Вот ваш.
АРСЕНИЙ: Приятно, когда тебя узнают по почерку медсестры.
МАГА: А я узнаю тебя по худшим признакам.
АРСЕНИЙ: Например?
МАГА: Ты всегда забываешь, какой у тебя стаканчик. Говоришь, что не будешь есть, а потом съедаешь моё печенье.
АРСЕНИЙ: Неправда.

МАГА смотрит на пустой бумажный пакет.

АРСЕНИЙ: Это лишь косвенное доказательство.
МАГА: Ты ещё каждый раз приносишь одну и ту же книгу.
АРСЕНИЙ: Другие не соглашаются приходить.
МАГА: И каждый раз открываешь её на одной и той же странице.
АРСЕНИЙ: Я проверяю, не изменилось ли там что-нибудь.
МАГА: Изменилось?
АРСЕНИЙ: Нет. Это очень надёжная книга.
ТАЛИТА подаёт стаканчик МАГЕ.
ТАЛИТА: Мага.

Снова слышен звук электронного уведомления. МАГА хватает телефон. Экран тёмный.

МАГА: Не мне.
АРСЕНИЙ: Ты кого-то ждёшь?
МАГА: Нет.
АРСЕНИЙ: Поэтому так быстро проверила?
МАГА: Это естественный рефлекс современного человека. Раньше люди вздрагивали от выстрела, а теперь — от сообщения.
ТРЕВЕЛЕР: В отделении нужно отключать звук.
МАГА: Я отключила.
АРСЕНИЙ: Но всё равно слышишь.
МАГА смотрит на него.
МАГА: Да.

СИМУЛЯКРЫ оживают. Очень медленно, почти незаметно, они начинают передвигать стойки с капельницами так, чтобы те оказались вдоль линий «классиков». Колёсики едут совершенно бесшумно.

ТАЛИТА не замечает их действий.

ТАЛИТА: Мага, ноги на подставку. АРСЕНИЙ, не сгибайте руку. И оба прекратите превращать лечение в литературный салон.
АРСЕНИЙ: Почему?
ТАЛИТА: Это литературный салон заканчивается обсуждением. А у нас всё заканчивается заполнением формы согласия.
АРСЕНИЙ: Форма — это и есть современная трагедия. Особенно если в ней есть обязательное поле «Другое».
МАГА: В форме есть поле «Другое»?
ТАЛИТА: Есть.
МАГА: Я всегда выбираю «Другое».
ТРЕВЕЛЕР: Это многое объясняет.
АРСЕНИЙ рассматривает нарисованные классики.
АРСЕНИЙ: Мага спросила, зачем их рисовать. Я сказал ей, что в классики играют, когда некуда идти прямо. А у нас только и есть, что этот коридор.
ТРЕВЕЛЕР: Здесь можно идти прямо. До лифта, потом налево.
АРСЕНИЙ: И куда мы придём?
ТРЕВЕЛЕР: На первый этаж.
АРСЕНИЙ: Вот видите. Никакой драматургии.
МАГА: А здесь есть Земля и Небо.
АРСЕНИЙ: Игла в вене — это тоже классики. Земля — это диагноз. Небо — это ремиссия. А между ними — прыжки через проклятые клетки.
ТРЕВЕЛЕР: Между ними располагаются капельницы, катетеры и другие медицинские принадлежности, соответствующие санитарным нормам.
АРСЕНИЙ: То есть всё как в жизни, только честнее обозначено.

ТАЛИТА замечает, что одна из стоек стоит не на своём месте. Она возвращает её на прежнее расположение. Отворачивается. Один СИМУЛЯКР тут же бесшумно подкатывает стойку обратно к линии.

ТАЛИТА: Тревелер.
ТРЕВЕЛЕР: Что?
ТАЛИТА: Ты передвигал капельницу?
ТРЕВЕЛЕР: Нет.
ТАЛИТА: Она же стояла у стены.
ТРЕВЕЛЕР: Может, пол неровный.
АРСЕНИЙ: Или у неё свой жизненный путь.
ТАЛИТА: У стойки нет собственного жизненного пути.
АРСЕНИЙ: Это вы ей так сказали?

ТАЛИТА, взглянув на него, с трудом сдерживает улыбку.

ТАЛИТА: АРСЕНИЙ, метафоры не входят в протокол лечения.
АРСЕНИЙ: Вот почему поэтому протокол так плохо переносит одиночество.

Пауза.

ТАЛИТА поправляет трубку его капельницы. Движение профессиональное, но мягкое.

ТАЛИТА: Метафоры иногда могут не сочетаться с реальностью.
АРСЕНИЙ: Я согласен. Особенно когда реальность вторгается без стука, требует снять рубашку и расписаться в трёх местах.
МАГА: И бахилы.
ТРЕВЕЛЕР: Бахилы она просит надеть.
МАГА: Вот так. Даже реальность не может определиться.

СИМУЛЯКРЫ издают тихий смех почти детский смех, похожий на шелест бумажных пакетов.

Все четверо людей замирают.

ТАЛИТА: Вы слышали?
ТРЕВЕЛЕР: Это вентиляция.
МАГА: Вентиляция засмеялась.
ТРЕВЕЛЕР: У неё тоже была тяжёлая смен
ТАЛИТА (не замечая симулякров): АРСЕНИЙ, прекратите эти метафоры. Вам нужно отдыхать, а не философствовать.
АРСЕНИЙ: Талита, вы читали Кортасара? Там человек ищет окно, чтобы выпрыгнуть в другое измерение. Здесь наше окно — это капельница. В ней течёт не просто раствор, а возможность.
МАГА: А я читала. Там ещё был мост через Сену, и джаз, и куски чужих жизней.
ТРЕВЕЛЕР: У нас нет Сены. У нас есть только пролёт между вторым и третьим этажом.
АРСЕНИЙ осторожно достаёт из-под пледа потрёпанную книгу.
ТАЛИТА: Что это?
АРСЕНИЙ: Улика.
ТАЛИТА: АРСЕНИЙ.
АРСЕНИЙ: Хорошо. Книга.
ТАЛИТА: АРСЕНИЙ, нельзя проносить свои вещи в отделение. Это нарушение. Личные вещи должны лежать в шкафчике.
АРСЕНИЙ: Она лежала в шкафчике. Но ей там не понравилось. Слишком линейный сюжет: верхняя полка, нижняя полка, пакет с обувью. Ей было одиноко.
МАГА: А здесь нет?
АРСЕНИЙ: Здесь ты постоянно разговариваешь.
МАГА: Это не ответ.
АРСЕНИЙ: Именно поэтому он хороший.
МАГА: Это «Игра в классики»?
АРСЕНИЙ: Когда-то была. Теперь это книга, которую много раз открывали люди, не знавшие, с какой главы им начать.
ТРЕВЕЛЕР: Обычно начинают с первой.

АРСЕНИЙ и МАГА одновременно смотрят на него.

ТРЕВЕЛЕР: В чём дело?
АРСЕНИЙ: Ни в чём. Просто приятно встретить человека, который всё ещё верит в последовательность.
ТРЕВЕЛЕР: Я не верю. Я на ней работаю.

АРСЕНИЙ листает книгу, и из неё выпадает сложенный лист бумаги. МАГА быстро тянется за ним, опережая ТРЕВЕЛЕРА.

ТРЕВЕЛЕР: Вот она, настоящая закладка нашего времени.
МАГА: Какая глава?
ТРЕВЕЛЕР смотрит на листок.
ТРЕВЕЛЕР: Гемоглобин.
МАГА: Не надо.

Она поднимает лист и возвращает его АРСЕНИЮ. ТРЕВЕЛЕР замечает её резкость, но ничего не говорит.

АРСЕНИЙ: Это всего лишь анализ.
МАГА: Я знаю.
АРСЕНИЙ: Тогда почему ты смотришь на него так, будто это письмо с фронта?
МАГА: Потому что ты вчера не ответил.

Пауза.

АРСЕНИЙ: Я спал.
МАГА: Двенадцать часов?
АРСЕНИЙ: С перерывами на экзистенциальный ужас.
МАГА: Ты мог бы написать одно слово.
АРСЕНИЙ: Какое?
МАГА: «Жив».

АРСЕНИЙ смотрит на неё.

АРСЕНИЙ: Слишком громкое слово.
МАГА: Тогда точку.
АРСЕНИЙ: Точка может означать конец.
МАГА: Ты филолог. Придумал бы запятую.
АРСЕНИЙ: Запятая обязывает продолжать.

Пауза.

АРСЕНИЙ: Тяжёлая глава.
ТАЛИТА: Но не финальная.
Она забирает листок, аккуратно складывает и возвращает в книгу.
ТАЛИТА: Не теряйте.
АРСЕНИЙ: Книгу?
ТАЛИТА: Себя. Книгу можно восстановить по истории покупок.

Пауза.

СИМУЛЯКРЫ начинают медленно перелистывать невидимые страницы.

МАГА смотрит на ТАЛИТУ с удивлением.
МАГА: Вы читали Кортасара.
ТАЛИТА: Я училась на филологическом.
АРСЕНИЙ: А потом?
ТАЛИТА: Потом я решила выбрать профессию, где люди хотя бы иногда говорят о своих проблемах.
АРСЕНИЙ: Филологи тоже говорят.
ТАЛИТА: Филологи говорят: «Внутри меня разрушена система образов». А потом выясняется, что у них просто гастрит.
ТРЕВЕЛЕР: С гастритом хотя бы понятно, куда обращаться.
ТАЛИТА: Иногда людям нужно отвечать.
АРСЕНИЙ: Даже если нечего сказать?
ТАЛИТА: Особенно если нечего.
ТРЕВЕЛЕР: Можно отправить значок.
АРСЕНИЙ: Какой?
ТРЕВЕЛЕР: Большой палец.
МАГА: Нет. Большой палец от человека с диагнозом выглядит как официальное уведомление от страховой компании.
АРСЕНИЙ: А сердечко?
МАГА: Слишком двусмысленно.
АРСЕНИЙ: Тогда мандарин. Он берёт мандарин с нарисованным лицом.
МАГА: Это мой.
АРСЕНИЙ: Ты вчера оставила его здесь.
МАГА: Чтобы он тебя охранял.
АРСЕНИЙ: Он плохо справился. Всю ночь молчал.
МАГА: Он похож на тебя.
АРСЕНИЙ: У него больше витаминов.

Они улыбаются друг другу.
ТАЛИТА замечает их улыбку и отворачивается, давая им несколько секунд уединения.
АРСЕНИЙ открывает книгу.

СИМУЛЯКРЫ поворачивают головы.
СИМУЛЯКРЫ начинают двигаться быстрее. Один ставит капельницу в клетку «АНАЛИЗЫ». Другой — в «ОЖИДАНИЕ». Третий поднимает с пола пластиковую крышечку и кладёт её на «ЗЕМЛЮ», как фишку. Они похожи на шахматные фигуры.

ТАЛИТА оглядывается: ей кажется, что кто-то движется, но никого не видно.

ТАЛИТА: Мне кажется, здесь сквозняк.

АРСЕНИЙ: Это ветер оттуда. Из тех миров, где мы здоровы.

Четвёртый подходит к электронному табло, и оно начинает мигать. Вместо привычного «ОЖИДАНИЕ: 7 МИНУТ» появляется надпись: «ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ». Однако через секунду она исчезает.

МАГА: Вы видели это?
ТРЕВЕЛЕР: Это сбой.
АРСЕНИЙ: Сбой — это когда система на секунду говорит правду.
ТАЛИТА: Тревелер, нужно вызвать техника.
ТРЕВЕЛЕР: Я уже вызывал.
ТАЛИТА: И что?
ТРЕВЕЛЕР: Заявка зарегистрирована.

Все смотрят на него с недоумением.

ТРЕВЕЛЕР: Не надо так. Я тоже человек.
МАГА (встаёт, подходит к первой клетке): Давайте сыграем. Я — фишка. Вы кидаете меня вперёд, а я прыгаю.
ТАЛИТА: Нет.
ТРЕВЕЛЕР: Это бессмысленно. Цель лечения — стабильность, а не прыжки.
АРСЕНИЙ: Стабильность — это смерть. Жизнь — это всегда прыжок в пустоту.
МАГА: Я ещё не объяснила правила.
ТАЛИТА: У вас катетер. Этого правила достаточно.
МАГА: Тогда фишкой будет крышечка.

Она указывает на крышечку в клетке «ЗЕМЛЯ».

Один из СИМУЛЯКРОВ кладёт пластиковую крышечку в клетку «ЗЕМЛЯ».

ТРЕВЕЛЕР смотрит на неё. Потом на пустой угол, где только что стоял СИМУЛЯКР.

ТРЕВЕЛЕР: Кто положил её сюда?
АРСЕНИЙ: Вероятно, тот, кто устал быть зрителем.
ТРЕВЕЛЕР: Здесь нет посторонних.
МАГА: Очень смелое заявление для больницы.
АРСЕНИЙ: Открой наугад.

Он протягивает книгу МАГЕ.

ТАЛИТА: Только не выдёргивай руку.
МАГА: Я не буду.

МАГА открывает книгу.

МАГА: Ты всегда просишь меня открыть наугад.
АРСЕНИЙ: Твои случайности более организованны.

СИМУЛЯКРЫ одновременно склоняют головы. Слышен шелест множества страниц, хотя в помещении никто больше не читает.

МАГА: А если выпадет плохая глава?
АРСЕНИЙ: Перепрыгнем.

МАГА открывает книгу.

СИМУЛЯКРЫ начинают тихо повторять за ней слова — не губами, а эхом, которое отражается от стен.
СИМУЛЯКРЫ (шёпотом): «…ибо в конце концов, возможно, мы только и делаем, что перепрыгиваем из одного мира в другой…»

МАГА: Слышите? Они читают вместе с нами.
ТРЕВЕЛЕР (взволнованно): Это просто акустика. Вентиляция гудит.
МАГА: Глава семьдесят третья.
АРСЕНИЙ: Опять.
МАГА: В прошлый раз была сорок первая.
АРСЕНИЙ: Ты запомнила?
МАГА: Я всё запоминаю.
АРСЕНИЙ: Это опасное заболевание.
МАГА: Но не смертельное.
АРСЕНИЙ смотрит на неё.
МАГА понимает, что сказала.
МАГА: Прости.
АРСЕНИЙ: Не стоит. Здесь половина слов звучат неуместно. Если их всех запретить, останутся только показатели крови.
МАГА: Я не хочу разговаривать с тобой показателями крови.
АРСЕНИЙ: Почему? У меня сегодня вполне нормальные лейкоциты.

МАГА читает молча.

СИМУЛЯКРЫ начинают издавать едва слышное дыхание, словно четыре человека одновременно вспоминают одну и ту же мелодию.

МАГА: В этой истории человек думает, что всю жизнь искал центр.
АРСЕНИЙ: И нашёл?
МАГА: Нет. Понял, что всё время ходил вокруг.
ТРЕВЕЛЕР: Разумно. В центре обычно находится процедурный кабинет, и попасть туда без вызова нельзя.

МАГА улыбается, но затем становится серьёзной.

МАГА: Когда мне сообщили диагноз, я тоже решила, что должна найти этот центр.
ТАЛИТА: Зачем?
МАГА: Чтобы понять, почему именно я.
ТРЕВЕЛЕР: И как успехи?
МАГА: К сожалению, алгоритм не смог найти подходящих результатов.
АРСЕНИЙ: Плохо сформулировала запрос.
МАГА: Я пробовала разные способы найти ответ. Спрашивала себя: «Почему я?», «За что мне это?», «Есть ли кармические причины?». Затем я дошла до поисков «лечения без побочных эффектов», и мой телефон начал предлагать мне рекламу травяных чаёв и ретритов на Бали.
ТРЕВЕЛЕР: Вот почему клетка «Не гуглить ночью» должна быть с ловушкой.
ТАЛИТА: И родительским контролем.
АРСЕНИЙ: А что было потом?
МАГА: Потом я перестала искать причину. Но привычка искать что-то всё ещё остаётся.

Пауза.

МАГА: Теперь я ищу хотя бы что-то.

Она смотрит на рисунок.

МАГА: Например, Небо.

ТАЛИТА садится на край пустого кресла. Впервые она перестаёт что-то делать.

ТАЛИТА: Небо — это слишком далеко.
МАГА: Оно в шести клетках.
ТАЛИТА: На полу — в шести.
АРСЕНИЙ: А где настоящее?

ТАЛИТА смотрит на пакет с раствором.

ТАЛИТА: Иногда настоящее Небо — это когда анализы позволяют продолжить лечение.
ТРЕВЕЛЕР: Иногда — когда вены находятся с первого раза.
ТАЛИТА: Спасибо.
ТРЕВЕЛЕР: Я просто хвалю.
ТАЛИТА: У тебя лицо не умеет хвалить.
ТРЕВЕЛЕР: Оно работает в экономном режиме.
АРСЕНИЙ: А для меня Небо —это день без слова «динамика».
МАГА: Положительная или отрицательная?
АРСЕНИЙ: Любая динамика утомительна. Я хочу хотя бы ненадолго побыть статическим персонажем.
ТРЕВЕЛЕР: Пять минут назад вы назвали стабильность смертью.
АРСЕНИЙ: Я был неправ.

Пауза.

АРСЕНИЙ произносит это без привычной иронии.
АРСЕНИЙ: Иногда стабильность — прекрасная, скучная вещь.
ТРЕВЕЛЕР смотрит на него.
ТРЕВЕЛЕР: Да.
АРСЕНИЙ замечает его взгляд.
АРСЕНИЙ: Вы говорите так, будто знаете.
ТРЕВЕЛЕР проверяет тормоз кресла. Потом ещё раз проверяет уже проверенный тормоз.
ТРЕВЕЛЕР: Знаю.

Пауза.

ТРЕВЕЛЕР: Моя жена два года жила от обследования до обследования. Каждый раз врач говорил: «Без существенных изменений». Она сердилась. Говорила, что это фраза ни о чём.

Он поправляет стойку.

ТРЕВЕЛЕР: А я покупал торт.
МАГА: Каждый раз?
ТРЕВЕЛЕР: Каждый раз.
АРСЕНИЙ: Какой?
ТРЕВЕЛЕР: «Прага».
АРСЕНИЙ: Суровый выбор.
ТРЕВЕЛЕР: Она очень его любила.
ТАЛИТА: И как она сейчас?
ТРЕВЕЛЕР делает паузу.
ТРЕВЕЛЕР: Сейчас всё хорошо.

Все немного вздыхают.

ТРЕВЕЛЕР: Но «Прагу» она больше не ест. Говорит, что вкус стал тревожным.
МАГА: Некоторые торты словно навсегда запоминают наши диагнозы.
АРСЕНИЙ: Зато теперь вы знаете, что стабильность бывает с шоколадным кремом.
ТРЕВЕЛЕР: Бывает. И я прошу вас не оскорблять её.

СИМУЛЯКРЫ мягко хлопнули в ладоши. Звук был едва слышен — только четыре лёгких касания ткани.

МАГА берёт пластиковую крышечку.

МАГА: Я всё равно сыграю.
ТАЛИТА: Сидя.
МАГА: Это против правил.
ТАЛИТА: Мы адаптируем игру под состояние пациента.
АРСЕНИЙ: Вот она, настоящая современность. Даже метафора должна быть инклюзивной.
ТРЕВЕЛЕР: И соответствовать технике безопасности.
МАГА: Хорошо. Как играть в классики сидя?
МАГА берёт крышечку.
МАГА: Правило первое: в каждой клетке нужно сказать правду.
АРСЕНИЙ: Это уже не игра, а допрос.
МАГА: Можно говорить и маленькую правду.
ТАЛИТА: А неправду?
МАГА: Неправду мы и так говорим бесплатно.
ТАЛИТА берёт у неё крышечку. Бросает. Крышечка падает в клетку «АНАЛИЗЫ».
ТАЛИТА: Попала.
АРСЕНИЙ: Туда все попадают.
МАГА: Здесь надо назвать то, чего боишься.
АРСЕНИЙ: Я отказываюсь.
МАГА: Тогда ты пропускаешь ход.
АРСЕНИЙ: Результатов.
ТАЛИТА: Ошибиться.
ТРЕВЕЛЕР: Не успеть подхватить.

Все смотрят на МАГУ.

МАГА: Пустого кресла.
Пауза.
ТРЕВЕЛЕР: Какого?
МАГА: Любого.

Она не смотрит на АРСЕНИЯ.

СИМУЛЯКРЫ издают четыре коротких вдоха.

МАГА: Теперь надо перепрыгнуть.
ТРЕВЕЛЕР: Перепрыгивать будет фишка.

Он берёт длинную линейку с рабочего стола и осторожно подталкивает крышечку в клетку «ОЖИДАНИЕ».

Все останавливаются. Молчат. Пауза затягивается.

МАГА: Это жульничество.
ТРЕВЕЛЕР: Это сопровождение маломобильного игрока.
АРСЕНИЙ: Запишите эту фразу. Она переживёт нас всех.

Все молчат. Пауза.

ТРЕВЕЛЕР: Ну?
МАГА: Это ожидание.
ТРЕВЕЛЕР: Понятно.

Ещё пауза.

ТРЕВЕЛЕР: Долго?
ТАЛИТА: Как всегда.
АРСЕНИЙ смотрит на МАГУ.
АРСЕНИЙ: Я не ответил не потому, что спал.
МАГА: Я знаю.
АРСЕНИЙ: Откуда?
МАГА: Ты всегда врёшь слишком литературно.
АРСЕНИЙ: Я не хотел, чтобы ты привыкала проверять, жив ли я.
МАГА: Поздно.
АРСЕНИЙ: Это плохая привычка.
МАГА: У меня есть и похуже.
АРСЕНИЙ: Например?
МАГА: Я прихожу на сорок минут раньше, чтобы увидеть, есть ли твоё пальто.
АРСЕНИЙ: Я не всегда в пальто.
МАГА: Зимой — почти всегда.
АРСЕНИЙ: А летом?
МАГА: Летом я буду искать что-нибудь другое.
АРСЕНИЙ опускает глаза.
АРСЕНИЙ: Ты уверена, что будет лето?
МАГА: Нет.

Пауза.

МАГА: Но я уже выбрала, что искать.
МАГА бросает крышечку, и она попадает в «ПАРОЛЬ ОТ ПОРТАЛА».
МАГА: О нет. Нужно назвать пароль.
ТАЛИТА: Пропускаешь ход.
ТРЕВЕЛЕР: Сначала восстанавливаешь пароль.
АРСЕНИЙ: Потом подтверждаешь номер телефона.
МАГА: Затем код приходит на номер, которого у тебя уже нет.
ТАЛИТА: Потом ты звонишь в поддержку.

СИМУЛЯКРЫ начинают издавать звуки клавиатуры. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Затем — короткую безличную мелодию ожидания. Все слушают.

ТРЕВЕЛЕР: Вот теперь действительно страшно.
АРСЕНИЙ: Где-то в параллельной вселенной оператор уже ответил.
АРСЕНИЙ: Пароль: «Я не обязан быть сильным».
ТАЛИТА: Система просит добавить цифру и специальный символ.
МАГА: «Я не обязан быть сильным-2-восклицательный знак».
ТРЕВЕЛЕР: Ненадёжный пароль.
АРСЕНИЙ: Зато честный.
МАГА: Мой пароль: «Можно остаться».
АРСЕНИЙ: Где?
МАГА: Не знаю. В разговоре, в сообщении, в этом кресле. Ещё один день.
АРСЕНИЙ: Это не пароль, а просьба.
МАГА: Пароли всегда просьбы. «Пусти меня внутрь».

СИМУЛЯКРЫ издают тихий звук открывающегося замка.

Крышечка перемещается в клетку «НЕ ГУГЛИТЬ НОЧЬЮ».

ТАЛИТА протягивает руку.
ТАЛИТА: Телефоны.
МАГА: Это превышение полномочий.
ТАЛИТА: Это часть игры.
МАГА отдаёт свой телефон. ТРЕВЕЛЕР — тоже. ТАЛИТА удивлённо смотрит на него.
ТАЛИТА: Тебя никто не заставляет.
ТРЕВЕЛЕР: Я просто играю по правилам.
АРСЕНИЙ достаёт старый кнопочный телефон.
МАГА: Что это?
АРСЕНИЙ: Устройство, которое ещё помнит, что его основная задача — звонить.
МАГА: Ты всё ещё им пользуешься?
АРСЕНИЙ: Он не подслушивает мои разговоры.
ТРЕВЕЛЕР: Он работает?
АРСЕНИЙ: Нет, но держится достойно.

МАГА берёт телефон и нажимает кнопку. Экран загорается, на нём отображается неотправленное сообщение. МАГА невольно читает.

МАГА: «Запятая».

АРСЕНИЙ протягивает руку.

АРСЕНИЙ: Отдай.
МАГА: Ты написал мне «запятая»?
АРСЕНИЙ: Но не отправил.
МАГА: Почему?
АРСЕНИЙ : Тогда пришлось бы продолжать.
МАГА: И?
АРСЕНИЙ: Я не знаю, сколько у меня продолжений.
МАГА: Никто не знает.
АРСЕНИЙ: У некоторых незнание статистически оптимистичнее.
МАГА: Не превращай страх в таблицу.
АРСЕНИЙ: А во что его превращать?
МАГА: В запятую.

Пауза.
Она нажимает кнопку отправки. На её собственном телефоне, лежащем у ТАЛИТЫ, раздаётся уведомление.

СИМУЛЯКРЫ повторяют его четыре раза, с каждым разом всё тише.

МАГА смотрит на АРСЕНИЯ.

МАГА: Теперь ты обязан продолжать.
АРСЕНИЙ: Это вторжение в личную переписку.
МАГА: Ты отправил всего одно слово.
АРСЕНИЙ: Но оно очень личное.

Клетка «ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ».

МАГА: Здесь надо сказать что-нибудь несправедливое.
ТАЛИТА: Почему?
МАГА: Побочные эффекты сами по себе несправедливы.
ТРЕВЕЛЕР: Пластиковая упаковка, которую невозможно открыть руками.
ТАЛИТА: Люди, которые говорят пациентам: «Вам надо мыслить позитивно».
МАГА: Или фраза: «В вашем возрасте».
СИМУЛЯКРЫ издают возмущённый шёпот, но не произносят ни слова.
АРСЕНИЙ: Кофе без кофеина.

Все смотрят на него.

АРСЕНИЙ: У каждого своя трагедия.
МАГА: Люди, которые исчезают, потому что боятся, что исчезнут первыми.
АРСЕНИЙ молчит.
МАГА: Это очень несправедливо по отношению к тем, кто остаётся.
АРСЕНИЙ вздыхает.

СИМУЛЯКРЫ издают звук, похожий одновременно на всхлип и скрип плохо смазанных колёс.

Крышечка перемещается в клетку «ЕЩЁ ОДИН ДЕНЬ».

Они останавливаются. До «НЕБА» остаётся всего одна клетка.
АРСЕНИЙ: А здесь что?
МАГА: Здесь надо решить, достаточно ли одного дня.
АРСЕНИЙ: Для чего?
МАГА: Чтобы написать ещё одну запятую.

АРСЕНИЙ задумывается.
Все смеются. Это короткий, осторожный, но искренний смех. От смеха Арсений начинает кашлять. Талита тут же встаёт и, подойдя к нему, проверяет его состояние.

ТАЛИТА: Спокойно. Не разговаривайте.
АРСЕНИЙ: Это жестоко.
ТАЛИТА: Дышите.

Он дышит, а она держит руку на его плече, пока приступ не проходит.

ТАЛИТА: Лучше?
АРСЕНИЙ кивает.
АРСЕНИЙ: Оказывается, юмор тоже имеет побочные эффекты.
ТРЕВЕЛЕР: Вам положена сниженная доза.
АРСЕНИЙ закрывает глаза.
АРСЕНИЙ: Я устал.

МАГА перестаёт улыбаться.

МАГА: Сильно?
АРСЕНИЙ: Не драматизируй.
МАГА: Это пьеса. Здесь имеют право на драму.
АРСЕНИЙ: Тогда — сильно.

Пауза.

СИМУЛЯКРЫ замирают. Шелест, щелчки и шаги стихают. Слышно только тихое падение капель в прозрачной трубке.

АРСЕНИЙ: Я устал быть храбрым перед людьми, которые хотят, чтобы я был храбрым.
ТАЛИТА: Не будьте.
АРСЕНИЙ: Они расстроятся.
ТРЕВЕЛЕР: Пусть.
АРСЕНИЙ: Они говорят: «Ты справишься». А я иногда хочу спросить: что именно считается справиться?

Никто не отвечает сразу.

МАГА: Прийти в следующий раз.
АРСЕНИЙ: А если не могу?
МАГА: Тогда написать.
АРСЕНИЙ: Что?
МАГА: Что не можешь.
АРСЕНИЙ: И этого достаточно?
МАГА: Для меня — да.

Пауза.

АРСЕНИЙ: Я боялся, что ты станешь ждать.
МАГА: Я уже жду.
АРСЕНИЙ: Вот именно.
МАГА: Ты думаешь, если уйти раньше, ожидание станет меньше?
АРСЕНИЙ: Я думал, оно станет короче.
МАГА: Оно станет пустым.
АРСЕНИЙ открывает глаза. Смотрит на неё.
АРСЕНИЙ: Я не хочу, чтобы у тебя осталось пустое кресло.
МАГА: Тогда не оставляй его заранее.

Пауза.

АРСЕНИЙ: Благодарить жизнь за ценный опыт. Не плакать. Не жаловаться. Правильно питаться.
МАГА: Ценный опыт — это когда потерял чемодан, а потом научился путешествовать налегке. Болезнь — не обязана быть опытом.
ТАЛИТА: И уроком быть не обязана.
ТРЕВЕЛЕР: И делать вас лучше не обязана.
АРСЕНИЙ: А что обязана?
ТАЛИТА: Ничего.

Пауза.

ТАЛИТА: Это мы обязаны. Вовремя давать лекарства, следить за показателями, спрашивать, где болит. Иногда просто молчать.
ТРЕВЕЛЕР: А иногда приносить торт.
МАГА: Даже тревожный.
ТАЛИТА отходит на шаг назад. ТРЕВЕЛЕР делает вид, что проверяет тормоза. СИМУЛЯКРЫ бесшумно окружают кресла, но не касаются их.
АРСЕНИЙ открывает глаза и смотрит на клетку «НЕБО».
АРСЕНИЙ: Я всё-таки хочу туда.

Он пытается подняться, но ТРЕВЕЛЕР подхватывает его.

ТРЕВЕЛЕР: Сидите.
АРСЕНИЙ: Мне нужно. Я только один прыжок.
ТРЕВЕЛЕР: Нет.
АРСЕНИЙ: Вы боитесь, что я дойду?
ТРЕВЕЛЕР: Я боюсь, что вы упадёте и ударитесь головой. Это менее поэтично и значительно труднее оформить.
АРСЕНИЙ: Неужели вы не можете хотя бы раз не быть разумным?
ТРЕВЕЛЕР: Нет. У нас распределение обязанностей. Вы отвечаете за абсурд, я — за тормоза.
АРСЕНИЙ: Может быть, это и есть правило.
ТРЕВЕЛЕР: Нет, это плохая организация пространства.
АРСЕНИЙ всё же приподнимается, с трудом встает на ноги, но они не держат его.

ТРЕВЕЛЕР подхватывает его под локоть с одной стороны, а Талита — с другой. На мгновение Арсений оказывается между ними.

СИМУЛЯКРЫ приближаются, но не касаются его. Их руки застывают в воздухе, повторяя движения ТРЕВЕЛЕРА и ТАЛИТЫ, словно невидимая страховочная сеть.

АРСЕНИЙ: Отпустите.
ТАЛИТА: Нет.
АРСЕНИЙ: Тогда это уже не прыжок.
МАГА: Почему?
АРСЕНИЙ: Прыгают в одиночку.
МАГА: Кто сказал, что в Небо надо обязательно прыгать одному?
АРСЕНИЙ: Все великие книги.
ТАЛИТА: Книги часто написаны людьми, которые не работали в отделении.
ТРЕВЕЛЕР: Здесь в одиночку не прыгают.
МАГА: Здесь вообще стараются не прыгать. Но если уж очень нужно — рядом держат стойку.
АРСЕНИЙ смотрит на них.
ТРЕВЕЛЕР снимает тормоз с кресла АРСЕНИЯ.
АРСЕНИЙ: Что вы делаете?
ТРЕВЕЛЕР: Модернизирую правила.
АРСЕНИЙ: И что вы предлагаете?
ТРЕВЕЛЕР: Ехать.
АРСЕНИЙ: В классики не ездят.
ТРЕВЕЛЕР: Теперь ездят.
ТАЛИТА: Обновлённая версия.
МАГА: С поддержкой уязвимых пользователей.
АРСЕНИЙ: И встроенными покупками?
ТРЕВЕЛЕР: Только по полису.
АРСЕНИЙ снова садится. ТРЕВЕЛЕР медленно катит его кресло к рисунку. ТАЛИТА идёт рядом, придерживая капельницу. МАГА толкает крышечку линейкой. Крышечка ударяется о край клетки «НЕБО» и отскакивает.

Пауза.

МАГА: Не попала.
АРСЕНИЙ: Значит, никакого Неба.
ТАЛИТА: Или бросок был неудачный.
АРСЕНИЙ: Вы удивительно мало уважаете символы.
ТАЛИТА: Я уважаю. Просто не разрешаю им ставить диагнозы.
ТРЕВЕЛЕР наклоняется, поднимает крышечку и кладёт её в центр клетки «НЕБО».
МАГА: Так нельзя.
ТРЕВЕЛЕР: Можно.
МАГА: Это нарушение правил.
ТРЕВЕЛЕР: Правила нужны, чтобы человек дошёл до конца игры. Если не дошёл — значит, плохие правила.

АРСЕНИЙ, задумчиво глядя на него, переводит взгляд на клетку.

АРСЕНИЙ: Подвиньте меня.

ТРЕВЕЛЕР и ТАЛИТА осторожно закатывают кресло АРСЕНИЯ в клетку «НЕБО». Капельница остаётся рядом. Ничего чудесного не происходит. Свет не вспыхивает. Стены не исчезают.

Электронное табло снова показывает: «ОЖИДАНИЕ: 7 МИНУТ»
Из автомата с водой выпадает пустой пластиковый стаканчик.

АРСЕНИЙ: И это всё?
МАГА: А чего ты ожидал?
АРСЕНИЙ: Музыки. Другого измерения. Хотя бы улучшения мобильной связи.
ТРЕВЕЛЕР: Вы находитесь на Небе, а претензии всё те же.
ТАЛИТА: Значит, это точно вы.

АРСЕНИЙ оглядывается.

АРСЕНИЙ: Здесь почти так же, как на Земле.
МАГА: Может быть, Небо — это та же Земля, но где нас слегка изменили.
АРСЕНИЙ: Кто?

МАГА смотрит на ТАЛИТУ и ТРЕВЕЛЕРА, кладёт ладонь на подлокотник его кресла, не касаясь его руки, но рядом с ней.

МАГА: Те, кто оказался рядом.
АРСЕНИЙ накрывает её пальцы своими.
АРСЕНИЙ: Я не умею обещать будущее.
МАГА: Не нужно.
АРСЕНИЙ: А что нужно?
МАГА: Ответить сегодня.
АРСЕНИЙ: Запятой?
МАГА: Можно мандарином.

АРСЕНИЙ улыбается.

АРСЕНИЙ: Тогда — мандарин.

МАГА берёт мандарин с нарисованным лицом и ставит его в клетку «НЕБО».

МАГА: Он первый дошёл.
АРСЕНИЙ: У него была хорошая поддержка.
АРСЕНИЙ откидывается в кресле. Закрывает глаза.
АРСЕНИЙ: Тогда мне это нравится.

ТАЛИТА проверяет капельницу.

ТАЛИТА: Спите.
АРСЕНИЙ: Я не сплю. Я перехожу в другую главу.
ТРЕВЕЛЕР: Переходите. Но к четырём часам вернитесь. У вас температура.
АРСЕНИЙ: Никакого уважения к литературе.
ТАЛИТА: Литература может подождать, а температура — нет.
МАГА: Я тоже так думаю.

АРСЕНИЙ открывает глаза.

АРСЕНИЙ: Не жди меня.
МАГА смотрит на него.
МАГА: Я буду сидеть рядом. Это совсем другое дело.

АРСЕНИЙ улыбается, не открывая глаз. Постепенно его дыхание становится ровным.
МАГА не сводит с него глаз.

МАГА: Он уснул?
ТАЛИТА: Да.
МАГА: Точно?
ТАЛИТА ещё раз смотрит на АРСЕНИЯ.
ТАЛИТА: Точно.
МАГА: Хорошо.

Она произносит это так, будто слово «хорошо» вновь обрело для неё свой первоначальный смысл. ТРЕВЕЛЕР начинает возвращать стойки на места.

ТРЕВЕЛЕР: Классики придётся стереть.
МАГА: Почему?
ТРЕВЕЛЕР: Коридор.
МАГА: Это аргумент?
ТРЕВЕЛЕР: Это моя должностная инструкция.
ТАЛИТА: Оставь до вечера.
ТРЕВЕЛЕР: Талита.
ТАЛИТА: До вечера.
ТРЕВЕЛЕР: Кто-нибудь споткнётся.
ТАЛИТА: Поставим знак.
МАГА: «Осторожно: привязанность».
ТРЕВЕЛЕР: Такого знака нет.
АРСЕНИЙ (не открывая глаз): Надо заказать.

Все смотрят на него.

МАГА: Ты же спишь.
АРСЕНИЙ: Я читаю с закрытыми глазами.

Мага делает шаг на первую клетку. Симулякр пододвигает к ней капельницу — она становится «фишкой». Мага берётся за стойку и прыгает на вторую клетку. Капельница катится за ней.

МАГА: Я попала в первую главу. Там Орасио сидит на лестнице и ждёт облако в форме ножа.
АРСЕНИЙ: А теперь прыгай в восьмую главу. Там Мага играет на бандонеоне для слепого.

Мага прыгает через клетку. Капельница чуть не падает, но симулякр ловит её белой перчаткой. Талита вскрикивает.

ТАЛИТА: Я видела… руку. Белую.
ТРЕВЕЛЕР: Это галлюцинация от препаратов. Надо снизить дозу.
АРСЕНИЙ: Нет. Это симулякры. Они здесь давно. Они ставят спектакль внутри нашей болезни. Мы — актёры, а клетки классиков — это сцена.

Симулякры расступаются. На полу, в центре классиков, появляется изображение моста — нарисованное мелом, но такое яркое, что кажется настоящим.

МАГА: Это мост через Сену. Тот самый, где они встретились.
АРСЕНИЙ (поднимаясь, несмотря на слабость): Если я сейчас прыгну с этого моста — я попаду в Небо. В чистую ремиссию.
ТРЕВЕЛЕР (хватает его за руку): Вы упадёте. Здесь нет моста, есть только плитка.
АРСЕНИЙ: А вы уверены, что плитка — это реальность, а не декорация? Что ваша форма — не костюм? Что капельницы — не реквизит?

Симулякры начинают кружиться вокруг классиков. Их шаги создают ритм — как джазовая импровизация.

ТАЛИТА: Это безумие. Я вызываю охрану.
МАГА (смеясь): Охрана — это тоже симулякры. Они придут и скажут: «Вернитесь в палаты». А мы ответим: «Мы уже в Небе».

АРСЕНИЙ отпускает руку Тревелера, делает шаг к мосту, нарисованному на полу.

Симулякры замирают.

АРСЕНИЙ: Книга заканчивается открытым финалом. И наша пьеса тоже. Мы не знаем, допрыгну ли я до Неба. Но спектакль — уже идёт.

Он прыгает. На секунду кажется, что он зависает в воздухе. Свет мигает. Капельница с грохотом падает. Симулякры исчезают. АРСЕНИЙ стоит на последней клетке — «Небо». Улыбается.

ТРЕВЕЛЕР: Это невозможно.

МАГА: Возможно. Просто нужно перестать быть зрителем и начать играть.

Талита бежит к АРСЕНИЮ, но он уже сидит в кресле, спокойный, с закрытыми глазами. Капельница работает ровно. На полу — только стёртые следы мела. Книга закрыта на титульной странице.

ТАЛИТА (тихо): Он уснул.
МАГА: Нет. Он ушёл в другую главу.

ТРЕВЕЛЕР качает головой. Но не стирает рисунок.

СИМУЛЯКРЫ выходят из углов. Один из них заботливо поправляет плед на ногах АРСЕНИЯ. Другой ставит стаканчик с именем «Сергей» возле пустого кресла. Третий подходит к часам и осторожно касается их белой перчаткой. Часы впервые показывают ровно 12:00. Четвёртый стирает длинное расстояние между «ЗЕМЛЁЙ» и «НЕБОМ», рисуя короткую пунктирную линию. Слышен шелест переворачиваемой страницы.

Телефон МАГИ издаёт звук уведомления, и она, взглянув на экран, замирает.
Сообщение от АРСЕНИЯ: «,».
МАГА улыбается. На её глазах выступают слёзы, но она не вытирает их.
Печатает ответ: «,»
Отправляет.
Из темноты звучат два электронных сигнала.
ТРЕВЕЛЕР достаёт телефон.

ТРЕВЕЛЕР: Заявка технику закрыта.
ТАЛИТА: Починили табло?

ТРЕВЕЛЕР смотрит на неподвижное табло.

ТРЕВЕЛЕР: Нет. Написано: «Проблема не обнаружена».

Из темноты доносится тихий смех СИМУЛЯКРОВ.  Он не громкий и не торжествующий. Так смеются люди, которые не достигли успеха, но хотя бы на несколько минут перестали чувствовать себя одинокими.

Свет медленно гаснет.

Слышен только шёпот симулякров: «Игра продолжается. Всегда».

ЗАНАВЕС