Пока я жив. Глава 5. Павел

К середине 1994 года я уже не представлял свою жизнь без этих боёв.

Днём — школа, тетради, уроки, классное руководство. Вечером — зал, мешки, лапы, спарринги. Я приходил домой затемно, падал на кровать, а утром снова вставал по будильнику. Тяжело, но именно в таком ритме я наконец почувствовал, что живу. Не существую, не тяну лямку, а живу по-настоящему.

Я выступал. Сначала — разовые турниры, потом — отборы, потом — чемпионаты. Где-то было легче, где-то тяжелее, но я держался. Егорыч ставил меня в пару с разными соперниками: с быстрыми, с вязкими, с мощными. Каждый бой чему-то учил. Я уже не был тем боксёром, который первый раз вышел в кикбоксерский ринг и не знал, куда девать ноги. Теперь я думал по-другому. Видел иначе.

После очередного турнира, когда я, потный и уставший, сидел в раздевалке и разматывал бинты, дверь открылась. Вошёл мужчина. Солидный, лет сорока пяти, в дорогом длинном пальто, с аккуратно подстриженной бородой. Пахло от него хорошим одеколоном, а не залом и не потом. Он держался так, как держатся люди, которые привыкли, что их слушают.

— Павел Анатольевич? — он улыбнулся, но сдержанно, как человек, который не растрачивает эмоции зря. — Разрешите?

Я поднял на него глаза.

— Слушаю.

Он прикрыл за собой дверь, сел на скамейку напротив. Не спрашивая разрешения. Впрочем, это было в его манере — спокойная, уверенная наглость делового человека.

— Меня зовут Марк Леонидович. Я представляю фирму «Kickbox-promotion-LTD». Занимаемся организацией профессиональных боёв. Слышали о такой?

Я кивнул. Слышал. В зале о них говорили. Малышев что-то упоминал.

— Я наблюдал за вами сегодня, — продолжил он. — И не только сегодня. Вы интересный боец, Павел Анатольевич. Хорошая база, чувство дистанции, удар. Вам бы на профессиональный ринг. Там другие деньги и другая карьера.

— У меня работа, — ответил я. — Школа.

— Знаю. — Он чуть наклонил голову. — Но вы же не собираетесь всю жизнь проверять тетради? Ваш потенциал — он не для этого.

Я молчал. Слова его задевали. Я и сам понимал, что школа — это не навсегда. Но бросать её сейчас, когда только втянулся, было страшно. Впрочем, страх был не за себя. За мать. За стабильность. За то, к чему я с таким трудом привык.

— Что от меня требуется? — спросил я.

— Только готовиться и драться. — Он сцепил пальцы. — Организацию боёв, соперников, контракты, гонорары — это мы берём на себя. Но драться вы должны хорошо. Это главное условие.

Я усмехнулся:

— Это и без контракта понятно.

Он улыбнулся:

— Верно. Но с контрактом — понятнее. У нас работают профессионалы. Ваш друг, Анатолий Малышев, — один из них.

— Малышев? — я поднял бровь.

— Да. Он давно с нами. Спросите у него, если не верите.

Я натянул футболку, зашнуровал кроссовки. Марк Леонидович достал из внутреннего кармана визитку, положил на скамейку.

— Подумайте. Контракт у меня с собой. Если решитесь — я буду в машине у входа ещё минут двадцать.

Он поднялся и вышел. Я остался один. Взял визитку. Повертел в пальцах. «Kickbox-promotion»-LTD. Профессиональные бои. Деньги. Карьера.

Я вышел в коридор, где меня ждал Малышев. Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался.

— Ну что, Чупахин? — спросил он. — Уже поговорил с Марком?

— Ты с ним работаешь?

— Работаю. И не жалею. Нормальный мужик. Держит слово. Если предлагает контракт — значит, видит в тебе перспективу. Кстати в деньгах не кидает. Комиссионные, правда, берёт драконовские, но хотя бы честно о них говорит. Не как некоторые.

— А школа? — спросил я, хотя уже понимал, что это не вопрос, а отговорка.

— А что школа? — он пожал плечами. — Ты можешь совмещать. Поначалу бои нечасто. Потом, если пойдёт, сам решишь, что важнее.

Я смотрел на него и видел перед собой не того Толика, что когда-то крутился за Шулеповым, а взрослого мужика, который нашёл своё дело. Он был прав. Хотя бы в том, что шанс выпадает не каждому.

— Ладно, — сказал я. — Пойдём.

Мы вышли на улицу. У входа стояла тёмная иномарка. Марк Леонидович сидел на заднем сиденье, дверь была приоткрыта. Увидев меня, он кивнул:

— Решились?

— Решился, — ответил я.

Он протянул мне папку.

— Читайте. Не спешите. Если что-то непонятно — спрашивайте.

Я сел на край сиденья и открыл контракт. Бумага была плотная, буквы чёткие. Я пробежал глазами: обязанности, права, суммы. Всё выглядело солидно. Не подвал, не шарашкина контора. Настоящий документ.

Я взял ручку и поставил подпись. Марк Леонидович улыбнулся — по-настоящему, уже теплее.

— Добро пожаловать в профессиональный спорт, Павел Анатольевич. Надеюсь, мы сработаемся.

Я пожал ему руку. Рука была сухая, крепкая.

Малышев хлопнул меня по спине:

— Всё, Чупахин. Теперь ты с нами. Готовься. Первый бой через месяц.

Мы пошли по вечерней Москве. Город гудел, сверкал неоном, жил новой жизнью. Я шёл и понимал: что-то изменилось. Необратимо. Я переступил черту, за которой начиналась другая жизнь. Не лучше, не хуже. Просто — другая.

И где-то глубоко, под усталостью и тревогой, шевельнулось то самое, что я уже научился узнавать. Азарт. Ожидание. Готовность.

Впереди были бои. Настоящие. Профессиональные. И я был к ним готов. Потому что это был мой путь. И я выбрал его сам.